— Я пойму, если вы не захотите. Пойму, если этот путь покажется вам слишком опасным, я обвела взглядом остальных ведьм, ловя каждый их вздох.

— Он — мой истинный. Я люблю его больше жизни, — это признание, наконец сорвавшееся с губ, обожгло меня изнутри своей правдой. Поэтому я не принуждаю вас ни к чему. Если вы решите остаться и попробовать этот новый путь — я всегда приму вас.

— Я пойду с Мишель, голос Жозефины разбивал повисшую тишину. Она шагнула ко мне и крепко обняла, уткнувшись носом в мое плечо и счастливо зажмурившись.

— Спасибо за поддержку, Жозефина, прошептала я ей в макушку, чувствуя, как в горле встает комок.

Но идиллия длилась недолго. Голос Элли, холодный и острый, разрезал воздух:

— Это предательство. Ты снова предаешь свой род, Мишель.

Я почувствовала, как внутри меня вскипает праведный гнев, смешанный с горечью. Медленно отстранилась от Жозефины и сделала тяжелый, уверенный шаг к Эларе. Мои глаза сузились, а голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемой силы:

— Считай это как хочешь, Элли. Клейми меня, ненавидь, если тебе так проще. Но я не предаю, я спасаю. Я предлагаю решение, которое может дать нам не просто выживание, а жизнь. Спокойную, без вечного оглядывания на тени.

Она вскинула подбородок, в её глазах застыл лед, но я видела, как дрожат её пальцы.

— Мы веками воюем против оборотней! Ты сама знала, на что шла. Разве это не высшее предательство — примкнуть к врагу после всего, что было?

Я подошла к ней вплотную, так что она невольно вздрогнула.

— А разве не предательством было то, что мы покинули клан Верховной? — мой голос понизился.

— Ты ушла, потому что увидела ту черноту и безумие, которые она творит. Ты поняла, что наш род под её началом превращается в монстров. У нас одна цель. И, как ни странно, у оборотней она та же — защитить своих.

— Но они они волки! Звери! — попыталась она возразить, но в её голосе уже не было прежней уверенности, лишь отчаянная попытка зацепиться за старые раны.

Я осторожно взяла её ладони в свои, пытаясь передать ей ту уверенность и тепло, что горели во мне. Мой голос смягчился, наполнившись болезненным воспоминанием:

— Эти волки дали мне намного больше, чем ведьмы за всю мою жизнь. Когда я была разбита, когда я умирала в той глуши, всеми покинутая, именно они — те, кого мы привыкли считать чудовищами — выходили меня. Очень хорошие люди. Они видели мою сущность, знали, что я ведьма, и всё равно не отвернулись. Они приняли меня такой, какая я есть, без условий и клятв на крови. И я буду благодарна им до последнего вздоха.

Я сжала её руки чуть сильнее, заглядывая ей в самую душу:

— Ты можешь отказаться. Уйти прямо сейчас, и я не брошу тебе вслед ни единого слова упрека. Но пойми: в одиночку нам будет невыносимо трудно. А так, так у нас есть шанс на будущее, о котором мы даже мечтать не смели. Общий клан. Одно место, где лес будет общим домом и для волков, и для ведьм. Для тех, кто просто хочет дышать полной грудью, растить детей и не ждать удара в спину.

Я замолчала, давая ей возможность услышать не только мои слова, но и биение моего сердца, полное веры в этот новый, хрупкий мир.

Она отшатнулась. В её глазах, расширенных от ужаса и непонимания, отразилось всё то смятение, которое веками копилось в сердцах нашего рода.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри меня расправляет крылья та самая древняя, стихийная сила, которую я так долго пыталась подавить. Мой голос окреп, он больше не дрожал — теперь он звенел, как чистая сталь.

— Вы можете осуждать меня. Можете шептаться за спиной, говоря, что я преклонила колени перед мужчиной, перед вожаком чужого, враждебного клана, я обвела взглядом притихших ведьм, и каждая, кто встречался со мной глазами, невольно опускала голову.

— Вы вправе думать, что я променяла нашу свободу на его покровительство. Но это ложь.

Я сделала глубокий вдох, и признание, которое я так долго хранила в самой темной глубине своей души, наконец сорвалось с губ:

— Я его истинная пара, теперь его жена.

Моя магия кричала об этом, моя кровь звала его за эти два года. И всё это время я молчала. Я скрывала это от него, вырывала это чувство из сердца с корнем, потому что знала, к какому хаосу это может привести. Я не могла предать вас. Не могла оставить тех, кому обещала защиту, ради собственного счастья.

— Но этот волк — мой мужчина. Во всех смыслах, какими только можно наделить это слово. И если цена за право быть рядом с ним — изгнание, я приму его. Я готова быть изгнанной, преданной вашими законами.

Тишина стала густой.

— Я знаю, это звучит как безумие, продолжала я, и в моем голосе зазвучала горькая нежность.

— Ведьма, выбравшая волка это кажется невозможным, противоестественным. Но посмотрите на мир вокруг. Старые устои, построенные на ненависти и крови, рушатся. На их месте вырастет что-то новое. И я готова пойти на всё — на бой, на позор, на смерть — чтобы этот новый мир стал хоть чуточку спокойнее. Чтобы я могла закрыть глаза и знать: те, кто мне дорог, в безопасности.

Под моими пальцами, сквозь тонкую ткань платья.

— Ведь под сердцем я ношу новую жизнь, мой голос окреп.Его ребенка.

Я не видела его лица, но знала, что сейчас его глаза светятся тем первобытным триумфом, который ведом только истинному вожаку.

— Ребенка оборотня и ведьмы, продолжала я.

— В нем не будет раскола, который губит нас веками. Он станет тем, кто объединит нас. Он станет следующим правителем — тем, кто будет справедливым и честным, чье сердце будет достаточно большим, чтобы вместить боль обоих наших народов.

Элли побледнела так. Её губы дрогнули, а высокомерно вскинутый подбородок опустился. В глазах ведьм зажегся суеверный ужас, смешанный с невольным восторгом. Для них это было удивительным.

Майк и остальные волки замерли, их дыхание стало тяжелым и синхронным. Они смотрели на мой живот с таким благоговением.

— Он будет помогать всем. Потому что в его жилах течет магия, и сила, способная защищать.

— Я хочу, чтобы каждая ведьма была счастлива, построила свою семью, а не вечно бегала по лесам и пряталась. Сейчас у нас есть такая возможность. Вам решать, идти за мной или остаться в тени прошлого. Я не буду принуждать, не буду взывать к клятвам. Но знайте одно: порог этого клана, порог нашего нового дома, будет открыт для каждого. Для волка, для ведьмы, для любого, кто устал от вечной войны и просто хочет жить.

Вальтер

Смотрел на Мишель, и в моей груди бушевал настоящая гордость, смешанная с обожанием. Каждое её слово падало в тишину зала. Она стояла — сильная, но несокрушимая, — и я чувствовал, как от неё исходит волна силы, которой раньше не было.

Я обвел тяжелым взглядом присутствующих ведьм. Их страх был почти осязаемым — едким, горьким, он заполнял пространство. Их руки, они жмутся друг к другу.

Сделал шаг вперед, становясь вровень с Мишель, и накрыл её ладонь своей, крепко переплетая наши пальцы. Она вздрогнула и взглянула на меня, и в этом мимолетном взгляде я прочитал такое облегчение и такую безграничную веру.

— Этот ребенок будет гарантом вашей безопасности, мой голос прозвучал низко, вибрирующе, заполняя всё пространство.

— В его жилах будет течь и ведьминская кровь. Ваш род не прервется — он возродится. Он будет главенствовать в клане. Бояться здесь нечего.

Я чуть сильнее сжал её руку, передавая ей всё свое тепло.

— Мишель не просто предлагает вам союз. Она дарит вам право на жизнь, которой у вас никогда не было. Моя стая безоговорочно приняла её. Истинная волка — это не просто пара, это душа. Истинная вожака священна. Мои волки чувствуют, как я изменился. Они видят мощь, которая удвоилась во мне благодаря ей.

Я издал короткий, властный рык — не угрожающий, а торжествующий, заявляющий права на свою женщину и свое будущее.