— Не устал еще, герой? — ядовито поинтересовался я, легко уходя от его очередного замаха и поддевая его под локоть.

Саймон дышал тяжело, со свистом. Он бился об меня,яростно, но тщетно. Ему было уже совсем тяжело биться со мной. Его удары ослабились, он еле стоял на ногах.

Я был той самой скалой, которую невозможно сдвинуть с места, даже если обрушить на неё всё небо.

Наконец, мне надоело возиться с ним. Поймав момент, когда он в очередной раз замахнулся, я перехватил его руку, резко развернул и, схватив за шкирку, одним мощным движением впечатал в землю.

Раздался глухой удар, от которого, казалось, вздрогнула земля. Саймон замер, ошарашенный, не понимая, как он так быстро оказался внизу.

Я навис над ним, придавливая коленом к земле, и с силой вцепился в его волосы, заставляя задрать голову. В моих глазах не было ни капли жалости — только холодная, расчетливая тьма.

— Помни, кому ты бросаешь вызов, щенок, прорычал я прямо ему в ухо, так чтобы слышал только он.

— В следующий раз я могу и убить. И поверь мне, я даже взглядом не поведу, когда твоя душа отправится в преисподнюю. Ясно?!

Саймон судорожно дернулся, его глаза расширились от подлинного, животного ужаса. Он несколько раз мелко и испуганно кивнул, признавая поражение.

Я отпустил его, брезгливо вытирая руки, и поднялся во весь рост, чувствуя на себе сотни взглядов, но ища лишь один — тот, что снова отвернулся.

Мишель

Я чувствовала, как бешено колотится, мешая дышать. Пальцы до боли впились в ладони, ногти оставляли глубокие полумесяцы на коже, но я не чувствовала этой боли. Всё мое существо было приковано к нему.

Вальтер медленно отошел от поверженного противника. В его движениях не было усталости — только хищная, ленивая грация сытого зверя. Он сплюнул в сторону, и этот жест, такой грубый и презрительный, заставил мое сердце пропустить удар.

Затем он поднял свою рубаху. Я замерла, почти перестав дышать, наблюдая, как белая ткань опускается на его мощные, вздымающиеся от тяжелого дыхания плечи. Я изучала его, жадно и испуганно, сама не понимая, зачем это делаю.

Во время драки я заставляла себя смотреть в сторону, в пустоту, куда угодно, лишь бы не видеть этой жестокости. Но его взгляды. О, эти взгляды я чувствовала кожей. Они обжигали меня даже на расстоянии, прошивали насквозь, заставляя мелкую дрожь бежать по позвоночнику. И вот теперь, когда всё закончилось, я сама, по собственной воле, вгоняла себя в эту ловушку, глядя на него в упор.

Но стоило нашим глазам встретиться — всего на долю секунды.

Что я творю? Зачем я смотрю на него так.

Я резко отвернулась, почти физически ощущая тяжесть его присутствия за спиной. Руки сами собой обхватили плечи, словно пытаясь защититься.

Гости, до этого замершие в немом шоке, начали приходить в себя. Их шепот — смесь ужаса, восхищения и зависти — заполнял все пространство. Они не ожидали такого безрассудства от Саймона, но еще меньше они были готовы к той демонстрации абсолютной власти, которую только что явил Вальтер. Он не просто победил. Он подтвердил свое право быть первым, лучшим, единственным.

Я на мгновение прикрыла веки, позволяя себе короткую передышку. Горькая, едва заметная усмешка тронула мои губы.

Вальтер. Он изменился. То, что я видела сейчас, было не просто физической силой — это была новая, отточенная до совершенства аура опасности, которая буквально вибрировала в воздухе вокруг него.

Как мне противостоять этому?— мелькнула паническая мысль, но я тут же раздавила её. Я не имею права на слабость. Не перед ним. Не сейчас.

— Так, всем успокоиться! — Голос Гаса, вставшего в самом центре рядом с Вальтером, прорезал тишину. Его присутствие немного разрядило обстановку, вернув подобие порядка.

— Никто не уходит. Нам нужно обсудить насущные вопросы, добавил второй мужчина, его тон был сухим и деловым, лишенным всяких эмоций.

Внутри меня всё сжалось от глухого протеста. Меньше всего на свете мне хотелось оставаться. Но я упорно «держала лицо». Моя маска была безупречна — холодная, непроницаемая. Я запретила себе даже лишний раз моргнуть, боясь, что через этот крошечный жест просочится хоть капля того хаоса, что бушевал в моей душе.

Я выпрямила спину. Пусть он смотрит. Пусть пытается пробить мою защиту. Пусть видит кем я стала из-за него.

— Надеюсь, на этот раз всё пройдет без споров, тихо сказал Гас.

Не сдержала горькой усмешки. Споры? Между нами бушевала война, в которой не могло быть победителей.

Жозефина резко толкнула меня локтем, вырывая из этого оцепенения.

— Надеюсь, вы все успокоились за ночь, и сегодня мы продолжим, голос Гаса казался далеким шумом.

— Что вы надумали? Есть ли те, кто готов выступить?

Воцарилось гробовое молчание. Тяжелое, постыдное бездействие. Никто не хотел подставлять свою шею под удар, когда враг обладал такой сокрушительной мощью.

Впрягаться в битву за чужой клан, рисковать своими жизнями ради призрачного союза — это казалось им глупостью. Я видела в их глазах страх, прикрытый маской осторожности, и чувствовала, как внутри закипает уже моя собственная ярость.

Вальтер продолжал смотреть на меня, чем выводил из себя. Почему вчера он говорил такие вещи, но сейчас смотрит, зачем. Опять злится, опять раздражен, опять чем–то недоволен.

Так это его проблемы. Он разлучил меня с дорогими мне людьми, я даже не знаю как они поживают сейчас, вдруг он с ними что-то сделал. От этого меня берет злость.

— Наш клан не будет в этом участвовать, старейшины, голос одного мужчины прозвучал сухо и резко, разрезая повисшую тишину.

Я нахмурилась, глядя на герб на его груди — заснеженные пики гор. Горцы. Мое сердце наполнилось горьким пониманием: их цитадели были почти неприступны, затерянные в облаках и защищенные древними ветрами.

Верховная ведьма вряд ли потянется так высоко, пока не поглотит всё внизу. Они чувствовали себя в безопасности, и эта эгоистичная уверенность сочилась из каждого их движения.

— Вы хорошо подумали? — голос Гаса был тихим, но в нем прозвучала угроза.

— Более чем. Мы не станем проливать кровь за чужие границы. Просим прощения.

С этими словами он ушел, уводя за собой свою знать.

Я взглянула на Вальтера. Внутри меня происходило нечто пугающее. Моя магия, которая всегда была под моим контролем, вдруг встрепенулась. Она рвалась наружу, она узнавала его, она пела в унисон с его первобытной аурой.

Я судорожно прикрыла глаза, пытаясь выстроить ментальные щиты. «Успокойся, затихни», заклинала я свою силу, но она лишь сильнее била по ребрам. Зачем он это делает? Зачем так открыто демонстрирует свою власть над моим состоянием?

Сглотнув вязкий ком, и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Это была ошибка. Вальтер только этого и ждал. Увидев мой вызов и скрытую за ним дрожь, он довольно усмехнулся.

— Мы, кажется, вчера всё решили, голос Вальтера прозвучал низко, с хрипотцой, которая всё еще выдавала недавнее физическое напряжение. Он медленно перевел взгляд на меня.

Десятки пар глаз тут же вонзились в меня. Я чувствовала их любопытство, их осуждение, их жажду увидеть, как я сломаюсь. Но вместо того чтобы сжаться, я вскинула голову еще выше. Тонкая шея напряглась, а подбородок замер в жесте абсолютного вызова.

— Думаю, ведьма уже испугалась, ведь поняла, с кем имеет дело, не так ли? — Вальтер едко усмехнулся. Эта усмешка была хуже удара — она была пропитана снисходительностью и наглостью, от которой у меня внутри всё закипело.

Его глаза зловеще сверкнули. Он явно наслаждался этой игрой, ловя каждую секунду моей мимолетной растерянности. Он упивался своей властью, уверенный, что вчерашний разговор выбил почву у меня из-под ног.

— Вам стоит почаще нагружать свою голову, мой голос зазвенел, вибрируя от сдерживаемой ярости. Я буквально цедила слова сквозь плотно сжатые зубы.