— Глядишь, и какая-нибудь умная мысль посетит её случайно, в перерывах между драками.

Я смотрела ему прямо в лицо, в самую бездну его темных зрачков, не позволяя себе даже на миг отвести взгляд. Он намеренно выводил меня из себя, дергал за невидимые ниточки, прощупывая мою броню на наличие трещин.

Вальтер наклонил голову вбок, его губы растянулись в хищном оскале, обнажая зубы.

— Ведьмам здесь не место, и ты это знаешь так же хорошо, как и все остальные, продолжал он, наступая на меня своим присутствием, своей тяжелой мужской энергетикой.

Я пропустила его выпад мимо ушей, не давая ему удовольствия увидеть мою боль.

— Вы, похоже, слишком зазнались в своей безграничной власти, прошипела я. Воздух между нами стал густым, почти осязаемым до предела. Атмосфера накалялась, искры летели от каждого столкновения наших взглядов.

Я не хотела сдаваться. Каждая клетка моего тела кричала о протесте, о нежелании подчиняться. Но мое предательское сердце оно жило своей жизнью. Оно колотилось в груди так бешено, что, казалось, Вальтер может услышать его стук.

Оно тянулось к нему — к этой опасности, к этой первобытной силе, к человеку, который был так неоправданно жесток со мной. Это было безумие, опасная тяга к огню, который обещал только пепел.

— А ты, похоже, до сих пор не поняла, с кем имеешь дело, Вальтер снова оскалился, и в этом движении губ было нечто первобытное, пугающее и в то же время завораживающее.

Я медленно, с вызовом скрестила руки на груди, выпрямляя спину. Мой подбородок взметнулся вверх, а на губах заиграла едва заметная, торжествующая усмешка.

Я видела, как в его глазах вспыхивает ярость, что его авторитет не просто подвергается сомнению, а втаптывается в пыль девчонка.

Хочет войны? Он ее получит.

— Почему же? Поняла, я позволила своему голосу звучать мягко, почти ласково.

— Передо мной волк, который привык, что мир вращается вокруг него. Волк, жаждущий абсолютного контроля. Только вот на его пути возникла одна досадная помеха. Ведьма, которая не собирается просить разрешения, я чеканила каждое слово.

Тут Вальтер окончательно потерял самообладание. В одно мгновение,он сократил расстояние между нами, буквально нависая надо мной. Воздух вокруг нас мгновенно вытеснила его тяжелая, горячая аура. Я резко вскинула голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, отказываясь признавать его физическое превосходство.

Его взгляд прожигал меня насквозь, оставляя на душе невидимые ожоги, но я не отвела глаз. Я смотрела в эту темную, бушующую бездну с той же яростной решимостью.

Он дышал часто и тяжело, я видела, как ходит ходуном его широкая грудь. И в этот момент вся моя накопленная злость начала предательски таять, уступая место чему-то иному. Та часть меня, которую я прятала в самом темном, вдруг рванулась ему навстречу.

Я невольно начала изучать его лицо — эти черты. Его глаза, от которых невозможно скрыться, его губы, застывшие в опасном изгибе. Мы застыли в этом безмолвном поединке, полностью выпав из реальности. Весь мир, все эти люди, их перешептывания и осуждающие взгляды — всё это перестало существовать. Мы были вдвоем в эпицентре бури, которую сами же и создали.

Где-то на сознания билась мысль о приличиях, о том, что такое поведение недопустимо для ведьмы и вожака, но она была слишком слабой. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, я уже не знала чего хочу на самом деле.

Вальтер

— Что мы получим от этого призрачного союза, Гас? — я заставил себя перевести взгляд на старейшину, хотя всё моё существо протестовало.

— Я понимаю, ты хочешь мира и защиты, но ты действительно думаешь, что я смогу работать с ведьмой?

Она делала вид, что мои слова её не трогают, что она выше этого балагана. Но я видел глубже. Я чувствовал, как пульсирует жилка на её шее, как её аура дрожит от подавленного гнева. Я слишком хорошо её видел. Под этой маской ледяной королевы скрывался пожар.

— Или ты думаешь, что я смогу совладать с ней, смогу обуздать этот несносный характер— добавил я с издевкой.

— Я вам не животное, чтобы меня можно было приручить! её глаза вспыхнули колдовским огнем. Губы искривились в гримасе отвращения.

Я невольно усмехнулся. Этот её оскал, этот вызов, они заводили меня сильнее, чем любая покорность. Только ее почему-то могу терпеть, только ее выпады разжигают, ее непокорность заводит.

— И я сама не собираюсь работать с волками, отрезала она, обводя присутствующих ледяным взглядом.

— Ваша дикость мне претит.

— Один раз можно и потерпеть ради общего блага, вставил Гас, массируя виски.

— Я не собираюсь выносить эту женщину, которая не знает своего места! — мой голос сорвался на хриплый полурык. Смотрел ей прямо в зрачки, пытаясь подавить её своей волей, своей силой. Раз вчера она ничего не поняла из мною сказанного. Раз не услышала меня, и не собиралась слышать. Проигнорировала мой прямой приказ, делая все мне на зло. Усмехнулся.

— А я не собираюсь выносить этого невыносимого мужчину! — выпалила она в ответ.

Дыхание стало тяжелым, частым. Она вообще понимает, на каком краю стоит? В какую бездну она себя вгоняет, бросая мне вызов при всех?

Мишель стояла напротив, её грудь бурно вздымалась, она буквально дрожала от ярости, но не отступала ни на шаг. Я медленно, намеренно прошелся по ней тяжелым взглядом.

— Вас явно что-то связывает, вкрадчивый, почти издевательский голос Фредерика разрезал застывший воздух.

Я медленно повернул голову в его сторону. Мой взгляд был пропитан обещанием долгой и мучительной расправы. В груди клокотало рычание, которое я уже не пытался сдерживать.

— Не лезь! — этот выкрик сорвался с наших губ одновременно.

Мы с Мишель выплюнули это предупреждение в унисон, даже не взглянув друг на друга, но в ту же секунду наши взгляды столкнулись. В её глазах плескался ужас от этой внезапной синхронности, от того, как глубоко наши искры сплелись в этом зале.

Она судорожно сглотнула и зажмурилась, впиваясь ногтями в собственные ладони. Она боролась с собой, со мной, с этим притяжением, которое пахло грозой и опасностью.

Я испепелял её взглядом, вкладывая в этот взор всю свою ярость, но она даже не дрогнула. Мишель намеренно не отводила глаз, впиваясь в меня своим ледяным и в то же время обжигающим ответом.

В каждом её движении, в этой гордо вздернутой голове читалось: «Смотри, я не сломаюсь. Я выдержу всё, что ты на меня обрушишь».

Я рассматривал её, буквально пожирал глазами, нарушая все мыслимые и немыслимые законы нашего мира. Я не имел на это права. Она — мой личный запрет, мой приговор, ведьма, чья магия течет вразрез с моей природой. Но вопреки здравому смыслу, вопреки многолетним традициям, я не мог заставить себя отвернуться.

Мои чувства, которые я замуровывал в самую глубокую и темную клетку своей души, вдруг встрепенулись. Как же долго я их подавлял, как старательно прятал под маской холодного безразличия и жестокости!

Но стоило ей появиться, стоило ощутить этот едва уловимый аромат её силы, как все засовы сорвались. Внутри меня всё перевернулось, выходя наружу неуправляемым потоком.

Я ведь влюбился в неё. По-настоящему. До одури.

Наивный, я думал, что после всех наших стычек и взаимных обвинений эта дурацкая влюбленность пройдет. Надеялся, что эта проклятая любовь, не имевшая права даже на существование, выгорит сама собой.

Но нет. Она лишь крепла в этой борьбе, закалялась в огне теперь жаждала освобождения, разрывая меня изнутри.

А теперь причина всего моего безумия стоит прямо напротив. Её грудь тяжело вздымается от каждого вдоха. Её губы были плотно сжаты — тонкая линия решимости, — а глаза в них полыхал такой непокорный, такой дикий огонь, что мне хотелось одновременно и потушить его, и сгореть в нем заживо.