— Вудж? — Сказал Гримсби, стараясь перекричать вопящую темноту — Ты Вудж?

Блуждающие глаза снова закатились. Теперь Гримсби разглядел, что радужки у них желтые, как у козы, такие же, какие он видел, когда впервые спускался в логово Мансграф.

— Маленькая ведьма плохо слушает. Возможно, Вудж был неправ, позволив ему жить.

При этих словах кружащаяся стена лиц, угрожающе ухмыляющихся, начала приближаться. Гримсби почувствовал внезапный прилив паники.

— Нет, нет, подождите! Я буду вести себя тихо. Я имею в виду, я попытаюсь, по крайней мере.

Серая пелена слегка отступила.

— Хорошо, хорошо — Под глазами показались два широких ряда из десятков острых зубов, которые мерцали в темноте, хотя и не двигались в такт голосу — Зачем ты пришел в логово этой суки? Она не говорила, что ты придешь сюда.

Гримсби не мог не уставиться на зубы. Улыбка была намного шире, чем глаза существа.

— Я, э-э, я здесь в поисках места, где можно спрятаться.

— Маленький мальчик пришел в логово львицы, надеясь спрятаться? Это от нее тебе следует прятаться.

— Ты имеешь в виду Мансграф?

Глаза сверкали, рот искривился, извергая поток зеленых искр, которые таяли в темноте, а голос превратился в издевательскую песенку.

— Стерва, ведьма, мой стукач, абсолютный профан. Прячься в канаву, если ищешь эту сучку, иначе она околдует тебя и поставит в затруднительное положение.

Гримсби нахмурился, услышав яростную напевную речь существа.

— Да, это определенно Мансграф, все верно.

Глаза и рот подергивались из стороны в сторону.

— Зачем искать убежища у женщины с мужских могил? Кажется, это опасно,прятаться. Даже для маленького, крохотного полуволшебника.

Гримсби стиснул зубы, проигнорировал странное оскорбление и постарался не упоминать тот факт, что у него было разрешение класса D, в котором говорилось, что он, технически, полноправный колдун.

— Она больше не опасна. кто-то убил её, и я сейчас с парнем, который пытается выяснить, кто именно.

Глаза девушки расширились.

— Что? Что говорит эта полу-ведьмак?

— Она мертва. Мансграф была убита прошлой ночью и...

— Что?! — Спросил Вудж, но прежде чем Гримсби успел ответить, лицо исчезло. Долгое, ужасное мгновение он был один в водовороте тумана и теней. И она уменьшалась.

Его мысли метались. Неужели он испортил голос? Спугнул ли он его? Он надеялся, что нет. Казалось, что Вудж, или что бы это ни было, было единственным, что стояло между ним и голодным туманом.

На мгновение он пропустил вчерашний день, когда все было проще, чем в "Кулинарном королевстве Могущественного волшебника Дональда". По крайней мере, там все шрамы, которые он получил, были эмоциональными и от людей, которых он мог видеть.

В отдаленной темноте раздавались жабьи стоны, отдававшиеся эхом. Они подходили все ближе и ближе, пока не превратились в сводящий с ума, дребезжащий хор гигантских лягушек— быков.

Затем показались глаза, а под ними, огромный-преогромный рот, полный игольчатых зубов. Гримсби не был уверен, кем был Вудж, но он определенно не был ни человеком, ни каким— либо необычным существом, которого Гримсби когда-либо видел.

— Сучка мертва, это не правда! — закричал он. Лицо повернулось и застыло на месте, словно парящая в воздухе маска без владельца — Как она посмела умереть и пренебречь сделкой?

Гримсби, отчаянно пытавшийся удержать Вуджа от повторного ухода, спросил:

— Что за сделка?

Он снова нахмурился, желтые козлиные глаза сузились от гнева, но гнев в голосе сменился подавленной грустью.

— Ничего. Ничего, ничего, ничего. Вудж должен был догадаться. Никогда не доверяй ведьмам. Никогда, никогда, особенно сучкам. Его голос звучал еще более по-лягушачьи, как будто его невидимое горло напрягалось.

— Я... э-э, прошу прощения?

Вудж повернулся и уставился покрасневшими, слезящимися глазами на Гримсби.

— Вудж думает, что сейчас он позволит Призраку съесть тебя.

На этот раз глаза Гримсби расширились. Он мог только предположить, что это был голодный туман.

— Что? Нет! Подожди!

Его протест был заглушен, когда Облако закружилось вокруг него и начало пронзительно выть, словно клубок железных проволок, скрежещущих друг о друга. Оно сомкнулось над ним, и лицо Вуджа скрылось в мерцающих тенях.

— И почему Вудж должен был ждать тебя? — Его голос, тихий, но пронзительный сквозь шум тумана, позвал: — Никто никогда не ждал Вуджа.

Призрак приближался, его приторное, давящее присутствие обрушивалось на Гримсби, как смесь пепла. Он был уверен, что разорвет его на части. Он чувствовал тупой ужас в животе так же отчетливо, как наручники на запястьях.

— Пожалуйста — взмолился Гримсби — я просто хочу вернуться!

Последовала долгая пауза.

— И Вудж тоже.

Внезапно глаза закрылись, лицо исчезло, и даже туман вокруг Гримсби растворился в темноте.

Затем Гримсби открыл глаза. Он не помнил, как закрыл их, но все равно открыл. На мгновение он застыл в замешательстве. Как здесь оказался потолок? Ждать. Он лежал на спине. Когда это произошло? И почему у него болела голова? Почему болело все?

Внезапно над ним возникла тень и схватила его за руку. Он боролся в дикой, бесцельной панике, но железная хватка не ослабевала. кто-то поднял его на ноги, а другая рука прижала что-то к его лицу.

А потом все остальное исчезло. Он смотрел на Мэйфлауэра, и в голове у него грохотало в несколько менее буквальном смысле.

— Что, черт возьми, произошло? — Спросил Мэйфлауэр.

Гримсби несколько раз моргнул, прежде чем вспомнил, что у него есть голос. Он чувствовал боль во всем теле, особенно в руках — я не знаю. Может быть, это была какая-то ловушка, которую оставил Мансграф? Что ты видел?

— Ты просто потерял сознание и рухнул как подкошенный — ответил Мэйфлауэр — Потом начал стонать и извиваться в грязи. Не мог понять, был ли это действительно плохой сон или действительно хороший.

— Плохо — сказал Гримсби — Определенно, очень плохо.

Мэйфлауэр наконец ослабил хватку.

— Я понял это, когда у тебя началось кровотечение.

Гримсби вздрогнул, когда внезапная острая боль пронзила его в том месте, где только что была хватка Мэйфлауэра. Он опустил взгляд и увидел, что его собственная кровь длинными тонкими полосами впитывается в черную ткань футболки. Он осторожно отогнул короткий рукав, обнажив плечо. Ткань была совершенно цела, но кожа под ней была покрыта неглубокими царапинами, как будто от десятков острых детских ноготков. Он чувствовал их и по всей спине, они пульсировали и жалили, хотя на шрамах не было никаких следов.

— Я не думаю, что это был сон — сказал Гримсби.

Мэйфлауэр перевел взгляд с царапин на землю у стены.

— Похоже, ты был не первым, кто наткнулся на это. Он опустился на колени и, протянув руку, поднял что-то маленькое и белое — Он протянул это Гримсби, показав крысиный череп. Он был покрыт царапинами, некоторые из них были настолько глубокими, что пробили кость — Я думаю, вам повезло, что это продолжалось недолго. Иначе вы бы потеряли несколько фунтов.

— Может быть, все — сказал Гримсби, уставившись на череп и бессознательно кивая головой — Верно. Эм, прошу прощения.

Он повернулся и, спотыкаясь, прошел несколько шагов назад по коридору в том направлении, откуда они пришли, прежде чем его начало тошнить. В тот день он почти ничего не ел, поэтому в основном это вылилось в виде едкой желчи на бетонный пол, превратив серую пыль в желтовато— черную слизь. Он простоял так несколько минут, упершись закованными в наручники руками в стену, чтобы успокоиться, прежде чем, наконец, выплюнул последние капли желчи и повернулся обратно к Мэйфлауэру.

Охотник стоял и ждал с удивительным терпением.

— Ты в порядке, ведьма? — он спросил.

Гримсби слегка пожал плечами, и от этого движения его кожа болезненно натянулась.

— Хорошо. Потому что сейчас мы попадем в её лабораторию. Настоящие опасности могут быть еще впереди