– Ого, видал, кто приехал? – пихнул один боец локтём товарища.

– Комитетские, что ли? Было б чему удивляться, – пренебрежительно фыркнул тот.

– Да ты на мужика этого в пальто зырь! – кивнул подбородком в мою сторону штурмовик, думая, что я на него не смотрю.

– Ну, и чё? – не понял второй.

– Вот ты лопух! Это ж Мороз! – хлопнул силовик по шлему сослуживца.

– Да ну нах⁈ Тот самый⁈ В натуре⁈ – округлились глаза у соратника.

– Отвечаю. Я уже не первый раз с ним пересекаюсь. Лютый тип. Ты ему под горячую руку не суйся.

– Хе, да я и не собирался, – ухмыльнулся собеседник. – Мне пацаны рассказывали, что Мороз однажды…

Что там было дальше я уже не услышал. Поскольку нас уже взял в оборот руководитель операции. Или, как мы называли таких в комитете, «дирижёр».

– О, слава богу! Наконец‑то вы добрались! – обрадовался сотрудник органов, обтирая платком взмокшую шею. – Мы заблокировали носителя в доме, теперь дело за вами!

– Тихо‑тихо, майор, не гони лошадей, – выставил я ладонь. – Для начала доклад. Кто, что, где? Гражданские есть внутри?

– Да пиромант у нас тут! – эмоционально сплюнул офицер. – Больше сами ни хрена не знаем, как на пороховой бочке сидим!

– Ненавижу сраных поджигателей, – поморщился я.

– А кто любит? – развёл руками майор. – Мы и пожарных уже пригнали на всякий случай. А то мало ли…

– Это вы молодцы, что позаботились, – одобрил я. – Ладно, будем импровизировать по ходу пьесы. Криминалистам давай команду готовиться. Минут через десять пойдут за нами проверять.

– Понял! Ну, с богом, мужики! – ободряюще поднял сжатый кулак «дирижёр».

– Всегда с нами, – подал голос Захаров, наматывая на запястье чётки с массивным распятием.

– Всё, валите подальше, не мешайте, – задвинул я за спину майора.

Того дважды упрашивать не пришлось. В считанные секунды пространство перед окружённым одноэтажным домиком очистилось. Все сотрудники вышли за периметр оцепления.

– Хочешь первым номером поработать? – спросил я, не глядя на товарища.

– А если скажу «нет», то что?

– По ушам получишь. Ликвидатор должен быть как пионер, всегда готов.

– С тобой, Мороз, не забалуешь, – усмехнулся Захаров.

– А ты как хотел? Ладно, хрен с тобой, давай сегодня я. Страхуй меня.

– Да я ж шучу, Макс, ты чего? – обиделся товарищ.

– Поздно, я уже настроился. Начинаю.

На короткий миг я прикрыл веки и обратился к Бездне. Та, как и всегда, охотно ответила на призыв, и весь мир изменился. Я увидел и почувствовал сокрытое от взгляда. Теперь мне было подвластно то, что простому человеку и не снилось…

– Мороз, ты как? – коснулся моего локтя Захаров и заглянул в глаза.

– В норме, погнали, – коротко буркнул я.

Верный «Орлан» уже в ладонях. Щелчок затвора. Патрон в патроннике. Вперёд.

Осторожно поднимаюсь на крыльцо домика. Слышу позади шаги Николая. Ненадолго останавливаюсь перед входом. Бездна мне шепчет, что за хлипкой дверью никого. Отлично. Выношу её с одного пинка.

Внутри жилища царит мрак. В лучах света, падающих от проёма, летают мириады пылинок. Перешагиваю какой‑то мусор у самого порога. Он меня не интересует. Ещё одна дверь. Пихаю её стволом пистолета. Из небольшого предбанника попадаю в длинный коридор. Дыхание иного мира резонирует, рисуя в моём сознании полноценный план помещений.

Я могу с закрытыми глазами опознать любой предмет, валяющийся в этом клоповнике. Преисподняя словно бы раскрывает подлинную природу каждой вещи. В пыльном стакане на подоконнике когда‑то была заварка. Потом её пожрала плесень, но и сама уже давно засохла. Желтовато‑бурое пятно на полу – застарелая рвота. Стеклянная бутылка. На дне остатки крепкого алкоголя, а на горлышке отпечаток губной помады.

Так‑так, а это у нас что? Небольшая непросматриваемая область, которая не поддаётся моему внутреннему взору. Вот ты где засел, голубчик…

«Один. Там. Ждёт», – объясняю жестами напарнику и киваю на вход в дальнюю комнату.

«Принял!» –поднял сложенные колечком пальцы Захаров.

Бездна показывает мне, где находится одержимый. Он спрятался слева в углу. Чует, падла, кто пожаловал. Но снять отсюда его вряд ли получится. Домик тут хоть старый и внешне обшарпанный, но добротный. Стены толщиной в две ладони. «Экспансивка» не возьмёт. Ну и ладно, так справимся.

Залетаю в комнату первым и сразу же вижу, как мне в лицо несётся плотный огненный поток, толщиной с футбольный мяч. Ух, сучара! Вот же отожрался…

Бросаю навстречу сгусток энергии Бездны. Он сплетается с пламенем, порождая завихрение, а затем жаркие языки развоплощаются в удушливый чёрный дым. Комнату затягивают непроглядные клубы, выедающие глаза и дерущие горло.

Судя по эманациям, которые мне передаёт Преисподняя, пиромант готовится атаковать снова. Но я резко ныряю в сторону, вслепую разряжая сразу половину магазина прямо в непроглядную завесу.

– Коля, слева! – ору напарнику.

Захаров меня слышит и тоже стреляет в указанном направлении. И практически сразу слепая зона, доселе недоступная взору Бездны, начинает быстро истаивать. Теперь я даже сквозь дым понимаю, как выглядит одержимый, где упало его тело и куда ему попали наши пули.

– Хорош, Коля! Этот готов, – объявляю я.

Разнёсшийся по комнате хруст суставов и костей сказал моему соратнику лучше любых слов, что объект ликвидирован. Агональный спазм крутил носителя так, что у него аж конечности завернулись, как у дохлого паука. Видимо, демон настолько давно освоился в своей жертве, что там уже от человека‑то ничего не осталось.

Понимая, что наша работа окончена, разрываю контакт с другой стороной мироздания. Силой, которую дарует ад, не следует злоупотреблять даже лишнюю секунду.

– Кха‑кха… фу, ну и навонял, – закашлялся напарник.

– Окно открой, если хочешь, – посоветовал я, закрывая лицо рукавом.

– Да ну нафиг, пускай «серые» тоже нюхают. Чтоб не говорили потом, дескать, мы мирняк попусту валим.

– В этот раз точно не скажут, – покачал я головой, выходя из задымлённого помещения. – Улик тут предостаточно.

– Трупы? – вмиг потяжелел взгляд Захарова.

– Угу.

– Где?

– Там, – махнул я на завешенный каким‑то грязным одеялом дверной проём. – Девушка, не старше двадцати. Её помада на одной из бутылок в этом доме. Похоже, думала, что нашла своего принца.

– Вот дурёха… – понурился Коля.

– Не то слово. Ну что, выходим? Пускай «серые» работают. Да и штурмовиков отпускать уже можно.

– Ничё, постоят, не растают, – пробубнил собеседник.

– Ишь, злопамятный какой, – сдержанно улыбнулся я.

Переговариваясь, мы вышли с Захаровым на крыльцо. Там он сразу же достал сигарету и прикурил. Я покосился на него, но ничего не сказал. Однако он мой взгляд понял по‑своему и протянул раскрытую пачку, предлагая угоститься никотиновой палочкой.

– Не, я бросил. Алисе обещал, – категорично отодвинул я руку напарника.

– Уважаю, Мороз, мне бы твою силу воли.

– Ты бы тоже завязывал. Или тебе дыма сейчас не хватило? – иронично фыркнул я.

Николай лишь пожал плечами, признавая, что ему нечем крыть. Но сигареткой всё же затянулся. Ну а там уже и криминалисты подоспели.

– Лейтенант Боброва, здравствуйте! – подошла к нам молодая девица в идеально выглаженной серой шинели.

Двое её спутников, крайне усталого и замученного вида, ограничились сухими кивками. Какое‑то более сложное действие, казалось, могло лишить их остатков сил.

– И вам не кашлять, – не особо приветливо проворчал я. – Носитель в дальней комнате справа, а в левой – труп.

– Может, покажете? – выгнула бровь лейтенант Боброва.

– Николай? – переадресовал я вопрос напарнику.

– А я курю ещё, – продемонстрировал он мне тлеющую сигарету.

Протяжно вздохнув и закатив глаза, я развернулся и пошёл обратно в дом. Тут криминалисты сразу расчехлили фотоаппараты и принялись дотошно фиксировать каждую мелочь. Начиная от ящика с ржавыми инструментами в углу и заканчивая паутиной на шкафу с незакрывающимися дверцами.