Тянусь к спящему мальцу. Дотрагиваюсь. Бездна показывает мне то, что невозможно узреть глазами. Я вижу душу Егора, которая похожа на покрытое слизью и источенное червями яблоко. Да уж, настрадался пацанёнок за минувшие полгода. Нелегко ему далось соседство со злобной тварью.

Не выказывая брезгливости, запускаю свои призрачные пальцы прямо в изъеденную душу ребёнка. Раздвигаю гниющие слои внутренней сущности мальчишки, словно стенки воспалённой раны, и углубляюсь дальше. Странно, но пока ничего не нахожу.

— Ну же, выползай, отродье, я ведь всё равно тебя найду, — бормочу я себе под нос, не прекращая манипуляций.

И вот, кажется, я что-то заметил. Нечто уродливое и склизкое, напоминающее хвост слизняка, резко дёрнулось и исчезло, улепётывая от моей зыбкой хватки. Тело Егора при этом напряглось и выгнулось. Импровизированная шина из пододеяльников и дверцы шкафа едва слышно затрещала.

Но зато теперь я знаю, что искать. И больше эта тварь от меня не сбежит…

— Охренеть… — тихо пробормотал кто-то из моих спутников.

— Всем заткнуться, — прошипел я. — Самое интересное для вас всё впереди…

Ещё немного покопошившись в душе Егора, я снова наткнулся на мерзкого слизняка. На сей раз я не стал пытаться поймать его. Вместо этого скрутил энергию Преисподней в подобие зазубренного крюка и засадил в плоть твари. И вот тогда-то началось…

— А-а-а-а-а-а!!! — истошно заорал мальчишка, распахивая глаза. — Не-е-е-ет! Отпусти-и-и! Не тр-р-р-р-ро-о-ож-ж-жь!!! А-а-а-а!

Голос у пацана сделался непередаваемо отталкивающим. Лютая смесь из хрипа, воя и плача, звучащая одновременно. Он исходил откуда-то из груди, напрягая голосовые связки практически до слышимого треска.

«Попался, гадёныш!» — азартно подумал я и, как заправский рыбак, стал неспешно притягивать к себе пойманное на крюк создание.

Демон неистово забился, а тело Егорки зеркально повторяло каждый его рывок.

— Он мо-о-й! Не отда-а-ам! Мы едины-ы-ы! А-а-а! Выпусти меня-а-а-а! — надрывался мальчишка, колотясь в припадке. — Владыка-а-а! Я тебе не вра-а-аг!

Я, разумеется, не слушал. Вместо этого ещё активней принялся тащить отродье, побуждая к нужным мне действиям.

К счастью, эта сущность не была слишком могучей. Какой-то мелкий дрянной бес, не более того. Но он за последние месяцы так отожрался, что выпнуть тварь из пацана оказалось непросто. Я, конечно, способен прихлопнуть его прямо здесь, внутри души. Но тогда Егор с девяностопроцентной вероятностью не переживёт ответной реакции. Именно поэтому я раздёргивал демона, причиняя ему мучения и вынуждая бежать обратно в Преисподнюю.

Психология низших порождений Бездны устроена гораздо проще, нежели у более сильных представителей их богопротивного вида. Они упрямы, злы, лживы, но вместе с тем и по-звериному тупы. Часто их реакции продиктованы набором извращённых инстинктов, которые эти твари где-то успели нажить. Вот и сейчас, осознав, что от меня так просто не отбиться, инфернальная сущность кинулась прочь — в родную стихию. В червоточину, из которой и вылезла.

Меня повлекло следом, поскольку я всё ещё удерживал демона энергетическим крюком. Момент перехода между мирами был похож на разрыв плодного пузыря. Как… твою мать, да это невозможно описать словами! Как рождение наоборот. Извращённое и начисто лишённое логики. Невообразимо противоестественное и сюрреалистичное. Это момент, когда звук схлопывается, свет потухает, а время, словно порвавшаяся резинка, отбрасывает тебя в точку до начала всего. В тишину, которая давит на слух почище океанской толщи.

И вот здесь-то я решился прибить демона, донимавшего мальчишку. Раз! И вонзённый в хвост энергетический крюк вспарывает его плоть. Отродье Преисподней визжит, разливая густую жидкость, похожую на гной. И тогда я с влажным хлюпаньем сплющиваю его как таракана в неопрятную лепёшку.

Тварь сдыхает, но мне некогда любоваться плодами своих трудов. Надо валить из этого места!

Представляю себя пловцом, который отталкивается от дна, и стремлюсь вырваться из объятий Преисподней. Окружающая реальность не желает отпускать, но я не пытаюсь её постичь. Ибо стоит только сфокусировать взгляд на какой-нибудь мелочи — обязательно завязнешь. Поэтому я даже не смотрю на неё. Она для меня не существует. Я не принадлежу этому миру. Меня здесь быть не должно. Слышишь, Бездна⁈ Я НЕ ТВОЙ!

Рывком распахиваю глаза и вновь оказываюсь в комнате. Тут царит жуткий переполох. Одиннадцать здоровых мужиков суетятся и каждый орёт что-то своё. Анатолий яростно крестится, но при этом грязно матерится. Кто-то сдавленно хрипит, безбожно заикаясь: «Ч-ч-что эт-т-о з-за х-х-ху…», несколько человек отползают от кровати Егора на заднице.

Вон Пашка-хакер прижался спиной к стене и держится за сердце. Глаза, кстати, у него источают мертвенный жутковатый свет, свидетельствующий о том, что с Бездной он всё-таки успел познакомиться. Молодец, способный ученик…

Андрюха Цепков, повиснув у кого-то на плече, судорожно опорожнял желудок, выблёвывая непереваренный обед прямо на линолеум чужой квартиры. Оба его приятеля, Филипп и Иван, спотыкаясь и пихая друг друга плечами, пытаются выбежать из комнаты.

И за всем этим хаосом наблюдает хозяйка квартиры, забившись в самый дальний угол, как испуганная мышка.

Эх, обожаю такие массовые практикумы. Это всегда весело.

— Ну я же сказал, блевать в сортире, — осуждающе покачал я головой, глядя на лужу рвоты, исторгнутую кривоносым.

— Пожалуйста, объясните, что происходит? — робко тронула меня женская рука за предплечье.

— Всё нормально, очищение прошло удачно, Егорку можно распутывать, — ответил я, вытирая ладони об рубашку, как будто это могло помочь избавить от чувства копошения в чужой поражённой душе.

— И теперь по ночам… мы… мы сможем…

— Да, спите спокойно — предвосхитил я её вопрос. — Тварь больше не придёт.

А про себя добавил: «По крайней мере, конкретно эта».

— Спа… спасибо вам! — облегчённо разрыдалась Ирина. — Я… я… ой, простите… я так рада… не передать словами… какое же счастье! Если я могу хоть как-то отблагодарить вас, пожалуйста, скажите…

— Да ничего не надо. Но было бы неплохо рассказать о своём случае всем, кому только можно. Если встретите человека с похожими проблемами, вы знаете, к кому его направить.

— Конечно! Разумеется! Я сделаю всё, как вы и сказали… — истово закивала девушка.

— На всякий случай, оставлю вам свой номер. Держите меня в курсе состояния Егора, — произнёс я. — Если проявятся какие-то негативные последствия, постараюсь подсказать, как их устранить. Мальцу предстоит длительное восстановление, но тут уже должна справиться и традиционная медицина.

— Вы наш спаситель… — безостановочно размазывала слёзы по лицу хозяйка квартиры.

— Мне понадобится ещё кое-что, — добавил я.

— Всё, что в моих силах! — охотно согласилась Ирина.

— Наш человек, с которым вы вели переписку, с вами свяжется, когда… — я коротко глянул на бледного как смерть Павла, сидящего на корточках всё у той же стены. — М-м-м… в общем, он свяжется с вами чуть позже. Вы ему подробнейшим образом опишите, где Егор был прошлым летом и где мог подцепить иномирного паразита.

— Ой, господи, как страшно… — невпопад запричитала собеседница. — Я не верю, что всё это было взаправду!

— Придётся поверить, — сухо проговорил я.

Не утруждаясь долгими прощаниями, я отправился к выходу, скомандовав зоринским орлам, чтоб шагали за мной. Те, пребывая в глубокой прострации, кое-как собрались и двинулись следом. Даже за заблёванный пол не извинились. Но Ирина была слишком занята высвобождением сына из тесного плена импровизированной шины, а потому нашего исчезновения словно бы и не заметила.

На обратном пути в «Оптиму» все бойцы из личной охраны пребывали в крайне мрачном расположении духа. Сказать, что их поразило увиденное — это сильно преуменьшить. Они сейчас переживали полноценный экзистенциальный шок. Да, пацаны тысячу раз слышали от меня о Бездне и всякой нечисти. Шеф им кое-чего рассказал и даже показал видео из изолятора.