— А-а-а… вон оно что… — уважительно покачал головой собеседник.

И тут словно в подтверждение моих слов снизу раздались раздражающие причитания старухи вперемешку с новыми потоками угроз. Между перил просунулось морщинистое лицо, которое изо всех сил щурилось, пытаясь рассмотреть наши фигуры наверху. Но за нами бабка, как и ожидалось, не пошла.

— Давай-давай, ходу! — поторопил я тормозящих парней.

Так мы поднялись на четвёртый этаж, где нас уже ждала сама хозяйка, выглядывая из дверного проёма.

— Здра… ой…

Девушка явно удивилась, когда увидела, какая толпа к ней заявилась.

— Вы Ирина? — с ходу взял я быка за рога.

— Д… да, — заторможено кивнула она.

Мой пристальный взгляд смерил хозяйку квартиры с ног до головы. Бледное лицо, опухшие от недосыпа и слёз веки, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Она явно давно уже не высыпалась должным образом. Что, собственно, и неудивительно, когда живёшь под одной крышей с носителем.

— Где мальчик? — задал я следующий вопрос.

— А… он… он в комнате, спит, — сбивчиво промямлила Ирина.

— Ну тогда, может, вы проводите к нему? — ненавязчиво подтолкнул я девушку к действию.

— Ко… конечно! Только у меня… кхм… извините, не убрано, — смутилась она. — Как-то не до того было…

Посторонившись, дамочка пропустила всю нашу многочисленную процессию. Мы кое-как протиснулись внутрь, хотя дюжине крепких мужиков в таком жилище было явно тесновато.

Ирина подвела нас к неплотно прикрытой двери, за которой царил полумрак. Не переступая порога, я разглядел в щель мятую постель, где жалко скорчилось худое детское тельце.

— У кого дети есть? Или кто хорошо с ними ладит? — развернулся я к своим спутникам.

— У меня сын, — поднял руку один из парней. Анатолий, кажется.

— А я двух братьев, можно сказать, с пелёнок вырастил, — подал голос Андрюха. Это который с кривым носом.

С сомнением осмотрев вызвавшихся добровольцев, я в конце концов махнул ладонью.

— Ладно, идёте со мной. Остальные пока ждут здесь. Мамаша, вы можете с нами. Но под руку не лезть.

Ирина, взволнованно заламывая пальцы, поспешила следом. Хотя было заметно, что ей страшно вообще находиться в этой комнате.

— Разбудите ребёнка и включите свет, — велел я.

— Но… он же ночью… сегодня его снова… — залепетала дамочка.

— Я сказал: «Разбудите ребёнка и включите свет!» — с нажимом повторил я, чуть повысив голос.

Мальчишка от постороннего шума со стоном заворочался. На меня уставилась пара смертельно усталых глаз, которые словно бы и не ребёнку принадлежали. В них плескался страх, но в то же время и опасное безразличие. Малец достиг стадии исступления. Демон настолько его измотал, что пацан уже готов сдаться, лишь бы всё закончилось.

— Привет, Егорка. Как ты себя чувствуешь? — спросил я, присаживаясь на край постели.

— Кто вы? — слабо шевельнулись губы парнишки.

— Мы пришли помочь тебе, — попробовал я ободрить школьника.

— Я не верю, — по-взрослому серьёзно нахмурился мальчишка. — Вы ведь тоже считаете меня поехавшим.

— Егор, что за слова! — сделала ему замечание мать, хотя голос у неё заметно дрожал.

— Всё нормально, успокойтесь, Ирина, — мягко осадил я девушку. — Послушай меня, Егорка. А ты веришь, что нас к тебе послал Всевышний, чтобы мы избавили тебя от того, что находится внутри?

— Я… я не знаю, — выдохнул малец. — Оно говорит, что бога нет…

По худощавому тельцу прошлась волна дрожи, и пацан обхватил себя руками, будто замёрз.

— Конечно, тварь хочет, чтобы ты так думал, — хмыкнул я. — Но поразмысли вот над чем — какова вероятность, что единственный человек, который способен избавить тебя от демона, будет проживать в одном с тобой городе? Совершенно очевидно, что нас к тебе послал господь. Не забывай об этом, ладно? Помни, что бог рядом.

Егор задумчиво кивнул, а в его глазах мелькнуло нечто отдалённо похожее на робкую надежду.

Вот, уже лучше. Работать всегда становится гораздо легче, если человек стремиться помочь самому себе.

— Толик, Андрей, пообщайтесь пока с нашим юным другом, — кивнул я спутникам.

— А… о чём? — недоумённо уставились они на меня.

— О чём угодно! — раздражённо дёрнул я плечом. — Отвлеките чем-нибудь!

— Э-м-м… ну ладно. Кха… Так что, Егорка, ты гонки любишь? — неуверенно начал Анатолий, рассматривая плакаты на стене.

— Просто машины нравятся…

— О, здорово! Мне тоже! — подхватил кривоносый. — А ты знал, что гоночный болид развивает скорость выше, чем легкомоторный самолёт? По сути, если приделать к тачке крылья, то она бы и полететь смогла.

— Прям по воздуху? — недоверчиво вздёрнул бровь мальчишка.

— Ага. В передаче так сказали, — уверенно кивнул мой спутник.

— И в какой?

— Эта… как его… ну там где три мужика гоняют по всяким трассам. Забыл как называется…

Не слушая, чем там парни забалтывали юного носителя, я приступил к осмотру. На исхудавшем до состояния веточки запястье пульс прощупывался плохо. Белки глаз сплошь красные, веки отёчные. Взгляд расфокусированный, блуждающий. Кожа тонкая и прозрачная, как пергамент. По всему телу ссадины, синяки и глубокие царапины. Большой палец левой руки в гипсе. Губы искусаны в мясо. Дыхание поверхностное, прерывистое. Язык в сером налёте. Подбородок непрестанно дрожит. И запах. От восьмилетнего мальчишки несло кислятиной, как от лежачего больного преклонных лет.

Плохо дело… Дрянной из Егорки выйдет проводник на ту сторону. Тут не до обучения, а вообще жизнь бы спасти мальчонке. Это я ещё Бездну не призывал, не заглядывал, что за тварь там внутри него засела.

Пока я вёл осмотр, пара бойцов уверенно забалтывали пацана. Причём, молодой Андрюха Цепков, которому, наверное, и двадцати пяти не было, в этом преуспевал гораздо больше старшего товарища. Сколько там Анатолию? На вид тридцатник, не меньше. Но в том, пожалуй, и крылось их основное отличие. Толик разговаривал с Егоркой как с ребёнком. А вот Андрей — как с равным. И эта разница в отношении не могла укрыться от мальчишки. Потому он гораздо охотней тянулся именно к гостю со сломанным носом.

— Мамаша, на пару слов, — бросил я, выходя из комнаты.

— Д-да, конечно, — опасливо покосилась она на сына, явно не горя желанием оставлять его наедине с двумя незнакомыми мужчинами.

Я её опасения понял, а потому не стал закрывать дверь. Пусть контролирует обстановку, чтоб ей спокойней было.

— Что с Егором? — нервно закусила губу Ирина.

— Хреново с ним, — без обиняков признался я. — Действовать надо быстро и решительно.

— И… вам нужны деньги? — вмиг упал голос матери. — Но у меня нету…

— Чего? Вы нас явно с кем-то перепутали, — поморщился я. — Мы не стервятники, на чужом отчаянии не зарабатываем.

— Из… извините, — сдавленно пискнула хозяйка.

— Замяли. Однако я обязан сообщить, вам, что дело дрянь. Пацан на грани истощения. В моих силах избавить его от той мерзости, что сидит в нём, но последствия могут остаться с ним на всю жизнь.

— К… к… какие п… п… последствия? — навернулись у Ирины слёзы на глаза.

— Посттравматическая эпилепсия, затяжные мигрени, кластерные боли, — принялся я загибать пальцы. — Фибромиалгия, хроническая бессонница, купируемая исключительно медикаментозно, гормональные сбои, аутоиммунные заболевания, панические атаки, искажённое восприятие себя…

С каждым произнесённым словом лицо девушки бледнело всё сильнее, хотя она и без того больше на призрака походила. Но я беспощадно вывалил на неё всю эту информацию, чтобы она могла принять осознанное решение. Она — мать. И только ей нести ответственность за своё дитя.

— А если… ничего не де… лать? — выдохнула Ирина, тревожно грызя ноготь большого пальца.

— Тогда Егор либо умрёт в течение ближайшего месяца, либо сольётся с демоном, — равнодушно пожал я плечами. — И если спросите моего мнения, то первый вариант более милосердный и предпочтительный. Как для вас, так и для вашего сына.