Окинув мрачным взором залитый светом электрических огней пустой проспект, я привычно свернул в тёмный переулок. Кое-что меня уже долгое время беспокоило, но я всё никак не мог на этом полноценно сосредоточиться.

Одержимые… почему они так странно себя ведут? Первый был вооружён и целенаправленно шёл убивать Радецкую. А ведь демоны в моём мире не отличались подобной избирательностью. Они просто сеяли хаос, чем и упивались. Для них не существовало различий между людьми. Какая разница, кого истязать, если страдать они будут одинаково?

Вторые так и вовсе где-то раздобыли палёные стволы, заморочились с арендой тачек и в засаде просидели. А ведь они ещё как-то нас найти умудрились. Нет-нет, всё как-то очень неправильно. Не клеится у меня картина. У нас нечисть вела себя иначе…

Буксуя в собственных размышлениях, я вдруг краем сознания отметил, что меня на пустынной улице преследует какой-то посторонний звук. Чьё-то надсадное дыхание, вырывающееся не то с хрипом, не то со стоном. Каждый вдох — будто мокрую тряпку раздирают надвое, а выдох обрывается влажным бульканьем.

Ладонь сразу же скользнула под плащ. Пальцы сомкнулись на рукояти «Самума». Глаза принялись шарить по темноте в поисках источника шума. И в некотором отдалении я заметил пару слабо сияющих огоньков. Подозрительно знакомо сияющих… Так обычно светятся мои глаза, когда я обращаюсь к Бездне…

А вскоре на меня вышло это. Неописуемо уродливое существо, походящее на плод чьего-то воспалённого воображения. Криволапая четвероногая тварь, на скелете которой болталась не по размеру большая шкура. Серая кожа зияла язвами и нарывами, где-то виднелись редкие пучки шерсти. Вдоль костлявого хребта тянулись заострённые наросты, прорывающие плоть. Пасть чрезмерно вытянута и усеяна сотнями хаотично торчащих зубов. Некоторые из них прорастали сквозь губы и вонзались внутрь челюсти.

Создание выглядело крайне болезненным. Оно едва брело, передвигаясь с большим трудом. Им двигало единственное желание — уничтожать любой источник тепла и жизни, который встречался ему на пути. Только это могло хотя бы временно облегчить агонию его противоестественного существования.

Я достаточно повидал на своём веку бедолаг, ставших жертвой Бездны, чтобы спутать это с чем-то ещё. Но чтобы в Срыв уходили животные? Нонсенс…

Наши взгляды встретились. Изуродованное скверной нечто смотрело на меня с иступляющей злобой, немыслимой для живого существа. Маленькое звериное сознание угасло в нём, уступив место чему-то чуждому. Пока оно не умело мыслить. Им руководили тупые низменные инстинкты, сводящиеся к абсолютной жажде крови. Ему было неважно, кто перед ним стоит. Его новое естество требовало лишь одного — убивать.

Гипертрофированные кривые когти чудовища царапнули асфальт, кроша твёрдое покрытие, будто мокрый песок. Пасть исказилась в жутком оскале. Раздался леденящий душу рык, и на землю пролился целый водопад густой слизи.

Я замер, не совершая резких движений, дабы не спровоцировать отродье на прыжок. Но это не помогло. Обманчиво квёлая и косая тварь ринулась вперёд с такой скоростью и рвением, каких от неё сложно ожидать.

Расстояние между нами было слишком маленьким. Я успел выхватить пистолет, но на прицеливание времени уже не имел. Тогда разум, закалённый долгими годами службы в Комитете, принял единственное оптимальное решение. Моя нога с размаху влетела прямо в усеянную клыками уродливую морду. Существо не издало при этом ни звука, начисто игнорируя болевые импульсы. Впрочем, оставалась ли в его несчастной тушке хотя бы пародия на нервную систему — большой вопрос. Но как бы там ни было, отродье имело довольно скромные размеры и вес. Килограмм тридцать, не больше. А потому мой пинок с легкостью опрокинул его набок.

Это подарило мне короткую передышку. И прежде чем тварь воздела себя на четыре кривые лапы, я несколько раз нажал на спусковой крючок. «Самум» трижды дёрнулся в ладонях, норовя вывернуть запястья. Эхо выстрелов заметалось меж бетонных стен многоэтажных домов. Промазать с такой дистанции нужно постараться. Потому все пули угодили в цель и играючи прошили зверя навылет. Каждая из них на выходе вырвала из создания крупные куски мяса с кулак размером. Их вместе с мелкими фрагментами раздробленных костей фаршем размазало по переулку.

Из ран существа хлынула густая жижа, кажущаяся во мраке ночи чернильно-чёрной. Тварь захрипела громче прежнего и уронила голову на асфальт. Из пасти выпал непропорционально длинный мясистый язык, усыпанный заострёнными наростами. Сияющие огнём Бездны глаза уставились на меня, словно пытались испепелить. И тогда я выстрелил снова.

Четвертая пуля угодила в череп и разнесла его как гнилой орех. Тварь несколько раз конвульсивно дёрнулась, скребя лапами по земле, а после затихла. Не убирая пистолета, я осторожно приблизился и попинал её носком ботинка. Ноль реакции. Ну теперь-то точно сдохла.

Достав мобильник и включив фонарик, я присел на корточки и принялся рассматривать мерзкого зверя. Практически сразу на шее обнаружил ошейник-адресник. Надпись на металлическом жетоне, выполненном в форме косточки, гласила: «Меня зовут Ватрушка! Кажется, я потерялась». И чей-то номер телефона.

— Вот и поспал, мать твою, — выругался я.

Поднявшись на ноги, я набрал Зорина. Тот ответил на удивление быстро.

— Алло, Алексей, не спишь?

— Нет. Что-то случилось? — моментально забеспокоился начальник личной безопасности.

— Именно. Но объяснить не смогу. Подскочишь? Я недалеко от «Оптимы». Может ты придумаешь, что с этим делать.

— С чем? — напряглись на другом конце провода.

— Увидишь, — угрюмо изрёк я. — Сейчас тебе скину геолокацию. Жду.

Отправив сообщение с координатами, я ещё раз оглядел труп отродья и пустую улицу. И чего вся эта дрянь ко мне так липнет? Может, чует Валаккара? Хотел бы я у него спросить. Но ведь проклятущая нечисть хрен в чём признается. Ответы придётся искать самостоятельно. Впрочем, как и всегда…

И снова утро. И снова кабинет главы корпорации. И снова задумчивые выражения на лицах моих собеседников. Тварь, на которую я набрёл, решено было сбагрить в одну из лабораторий «Оптима-фарм». У них, по сути, имелось в наличии всё оборудование, чтобы разобрать чудовищного зверя по клеточкам.

Ну а пока светлые исследовательские умы ковырялись в потрохах пристреленного существа, мы вновь стали держать совет. На сей раз, поскольку этот инцидент не нёс прямой угрозы безопасности Радецкой, к нашей извечной троице присоединился ещё и Павел. По заверениям своего начальника он парень башковитый. А коль уж Паша теперь один из посвящённых, пускай тоже помогает и потихоньку вникает в ситуацию.

— А вы, Пётр Евгеньевич, точно не знаете, что это было за создание? — раз, наверное, в третий спрашивала Инесса Романовна.

— Совершенно очевидно, что это собака, — сыронизировал я.

— Очень смешно, — не оценила юмора президент. — Мне бы хотелось знать, отчего она стала такой.

— Её извратило дыхание Бездны. Но почему и как это произошло — мне неизвестно. Поглощение, обычно, случалось только с людьми. С теми самыми, кто слишком активно искал контакта с той стороной бытия. Однако не понимаю, каким образом неразумное животное смогло прогрызть барьер в нематериальные планы. Для этого всё же требуется наличие развитого интеллекта.

— Бугров, а ты именно не знаешь или всё-таки не хочешь говорить? — посмотрел на меня красными от недосыпа глазами Зорин.

— Мне чё, на конституции поклясться⁈ — разозлился я. — Или у меня с дикцией что-то не то? Читай по губам, Алексей Аркадьевич — Я. Не. Секу. Что. Это. За. Дерьмо! Ещё вопросы будут⁈

— Ладно-ладно, не заводись, — пошёл на попятную начальник личной безопасности.

— А я вообще не понимаю, с чего вы так переполошились, — беззаботно ляпнул Паша. — Ну собака. Ну странная. Что с того? Вот если б она загрызть кого-нибудь успела, ну тогда ещё ладно…