Скромная надпись, ничего не сказать. Однако вокруг памятника было навалено столько венков, цветов и лампадок, что земли не видать. А среди этой кладбищенской атрибутики проглядывали рамки с моими фотографиями и даже кем-то написанные портреты.

— Ты уж прости, Макс, что я пропустила твою годовщину, — смахнула Алиса слезинку из уголка глаза. — Просто тут столько народу появляется, что мне становится неловко. Пришла, когда шумиха улеглась. Про тебя опять сюжет показывали по телевиденью. Целый документальный фильм отсняли, представляешь? Я до конца досмотрела, хоть и плакала без остановки. Ну вот такая я сентиментальная, что поделать. Попробуй угадать, кто там со скорбной миной рассказывал, каким ты был отличным сотрудником, товарищем и наставником? Ладно, сама скажу. Это Рушко. Даже без бумажки читал.

Я невольно усмехнулся, хотя у самого ком в горле стоял. Надо же, Рушко. Мой бывший подчинённый, который вместо пути демоноборца избрал стезю лизания задниц. Из-за этого своего пристрастия он с каждым годом всё выше взлетал по карьерной лестнице, пока не занял один из ключевых постов в Комитете. Со всеми комиссарами за ручку здоровался. Ох, как же мы с ним цапались. Даже не вспомню, сколько раз он от меня в морду получал. С десяток точно наберётся.

— Что тебе ещё рассказать? — печально продолжала моя супруга. — Да, по правде говоря, нечего. Такое ощущение, словно всё вокруг замерло. Мир будто бы до сих пор не может поверить, что угроза отступила. Мы так долго воевали с нечистью, что забыли, каково это, жить нормально…

— Лисёнок… — выдохнул я, с грустью всматриваясь в глаза своей избранницы.

Больше всего на свете хотелось докричаться до неё. Сказать, что вот он я, стою здесь, что не умер, что могу слышать и видеть её. Но беспощадное осознание бесполезности этой затеи душило меня, как петля удавки.

— Надеюсь, у тебя там тоже всё хорошо, — проговорила Алиса. — Хотела бы я верить, что ты обрёл покой. Но, боже, Максим, я же тебя знаю, как облупленного. Ты тишину и безмятежность всегда чем-то вроде пытки считал. И потому занятие себе придумывать умел всегда и везде.

Моя возлюбленная тихо посмеялась и запруда её век вновь наполнилась влагой.

— Уверена, ты даже там развил бурную деятельность. Наверняка встретились со всеми своими ребятами и теперь все дружно ходите демонам рога обламывать…

— Не совсем, Лисёнок, — невесело хмыкнул я. — Знала б, чем я занимался последние три года, со смеху бы покатилась. Уж за монитором в офисе ты меня точно никогда не представляла.

— Ладно, Макс, извини за слёзы, но я по-другому не умею, — ожидаемо не услышала моего ответа супруга. — Пойду я, пожалуй. В следующий раз подготовлюсь получше. Может даже испеку чего-нибудь. Хотя, ты, наверное, рад этому не будешь. Сам ведь знаешь, какой из меня кулинар.

— Глупости. Я бы всё отдал, чтоб ещё хоть раз попробовать твоих блинчиков…

Алиса сделала шаг, собираясь уйти, но вдруг замерла. Она посмотрела на погребальную стелу, но по случайному совпадению её взгляд точно нашёл мои глаза.

— Как по мне, Морозов, так лучше бы весь мир рухнул, — с плохо скрытой обидой проговорила возлюбленная. — Но ты решил иначе. Ты принёс себя в жертву ради всеобщего блага. Мир уцелел, но мне больше некого в нём ждать.

Я пристыженно молчал, поскольку понимал, что Лисёнок права. И мне нечего было сказать в своё оправдание. Я решил, что победа в изнурительной для всего человечества войне важнее семьи. Посчитал счастье миллионов других превыше своего собственного. Но сейчас меня одолевали сомнения. А верным ли был мой выбор? Появись шанс вернуться в прошлое, как бы я поступил?

«Постой! Не делай этого! Подожди!»

До боли знакомый голос разнёсся над кладбищем, вынуждая меня лихорадочно озираться.

«Опусти ствол, Мороз, позволь мне объяснить!»

Звук идёт откуда-то сбоку, будто там стоит радиоприёмник, который транслирует запись. Отправляюсь туда, и замираю как вкопанный. Я узнаю это место. Мне уже доводилось тут бывать. Здесь же находится могила человека, которого я с чистой совестью мог называть другом. Кто почти двенадцать лет прикрывал мою спину, с кем мы прошли сквозь огонь и воду…

«Макс, пожалуйста, не стреляй!»

«Мы поклялись друг другу, что сделаем это, Коля. Извини…» — слышу я собственный голос.

«Нет! Не надо! Я могу…»

Оглушительный выстрел раздался ровно в тот миг, когда мой взор наткнулся на искомый памятник. И этот грохот будто бы вышвырнул меня обратно в реальность. Я распахнул веки и рывком сел в постели. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах шумело, на лбу выступила испарина.

Бегло оглядевшись, я бессильно рухнул обратно на подушку. Ну да, разве могло быть иначе? Я в теле Петра Бугрова. Вокруг меня знакомая комната. А всё это был лишь сон…

«Кажется, тебе приснилось нечто очень приятное, смертный», — ядовито прокомментировал демон, заточённый в моей душе.

«Умолкни, Валаккар», — отмахнулся я, устраиваясь поудобней.

Если повезёт, ещё успею часок подремать перед работой.

Уже закрыв глаза, я вдруг учуял, что по квартире витает весьма аппетитный аромат. Хоть я не привык плотно завтракать, но от этого запаха живот требовательно заурчал, напоминая о своих потребностях.

Не понял? Неужели батя решил с утра кашевар… э-э-э, стоп! Он же в санатории. И кто это тогда по кухне хозяйничает? Ох, чёрт, точно! Ольга! Я же ещё вчера её проинспектировал, прежде чем в отцовской комнате уложить. Дескать, бери если что понадобится и холодильник открывать не стесняйся.

Придётся, наверное, вставать. А то неприлично дрыхнуть, когда гостья уже вовсю хлопочет.

Зевая во весь рот, я отбросил одеяло и поплёлся на кухню. Там я действительно застал у плиты свою коллегу. Она что-то увлечённо помешивала в сковородке, закатав в три оборота рукава батиного халата, и моего появления вообще не заметила.

— Доброе утро, — мрачно провозгласил я.

— Ой, божечки! — взвизгнула девушка от неожиданности. — Пётр, ты чего так подкрадываешься⁈

— Да я топал, как слон, — буркнул я, доставая из посудного шкафа кружку.

Сперва я не понял, что царапнуло моё внимание. Но потом я всё же присмотрелся пристальней. Ба! Да я эту кухню никогда ещё не видел такой сверкающей! Мы с Бугровым-старшим, конечно, не полные засранцы, но понятие о порядке у нас сугубо мужское. Софья нас частенько журила за наши привычки, но победить так и не смогла.

Ну, допустим, пара тарелок в раковине лично у меня угрызений совести не вызывали. Стопка неразобранной после мытья посуды, оставленная посреди столешницы, тоже. Соседство в одной подставке ложки и поварёшки нас не смущало. А пятно на плите можно оттереть когда-нибудь потом, под настроение.

Сейчас же на кухне царила поразительная чистота. Дверцы гарнитура блестели, каждая мелочь была отсортирована по размеру и калибру, суповые пиалы стояли аккуратной матрёшкой от бо́льших к меньшим, кафельный фартук на стене отдраен до такой степени, что аж рисунок на плитке потускнел.

— Ты тут генеральную уборку провела что ли? — с подозрением воззрился я на гостью.

— Да что ты, какой там… — отмахнулась она. — Так, немножко тут протёрла, немножко там. Надеюсь, ты не обижаешься, что я похозяйничала?

— Вот тебе делать нечего, — покачал я головой. — Поспать хоть успела?

— Естественно! — улыбнулась Ольга. — Ты пока садись, скоро будем кушать.

— А чего готовишь? — заинтересованно заглянул я через плечо коллеги в сковороду.

— Ленивый завтрак. Лучок с колбаской обжаренные, помидорчик, морковка, чесночок, немного базилика и томатной пасты. Чашка варёного риса, залитая взбитым яйцом. Тёртого сыра сверху. Ну и гренки в лёгком кляре.

— Понятия не имел, что у меня в доме вообще есть базилик.

— Так сушёный же, — негромко хихикнула собеседница.

— Я к тому, что звучит не очень-то и лениво, — с сомнением почесал я подбородок.

— Да брось, тут дел на пять минут, — отмахнулась девушка.