«Заткнись, исчадие», — привычно отбросил я от себя ледяные щупальца демонической сущности.

— Так, я должна подумать, — вынесла вердикт Радецкая, усиленно массируя виски. — Всё слишком… слишком невероятно. Демоны, одержимые, а теперь ещё и это…

— Прекрасно вас понимаю, — поднялся я с кресла. — Собственно, потому и не хотел разглашать свой секрет.

— И много у вас ещё такого рода тайн припасено, Пётр Евгеньевич? — с лёгкой укоризной воззрилась на меня глава «Оптимы».

— Порядочно, — односложно буркнул я.

— И раскрывать их вы, судя по всему, не планируете? — выгнула бровь Радецкая.

— Инесса Романовна, а вам понравится, если я начну в вашей душе копаться? — не выдержал я этих плохо замаскированных упрёков. — Нас связывают сугубо деловые отношения. Вы меня наняли, поскольку поняли, что за вами охотятся твари, к которым нужен особый подход. Мне же этот подход известен. С чего вы решили, будто имеете право копаться в моём грязном белье?

Женщина от моей отповеди поджала губы. Сперва мне показалось, что её обидела моя прямота. Однако всего через пару секунд президент корпорации вздохнула и опустила взгляд.

— Вы правы, Пётр Евгеньевич, извините, — произнесла она. — Просто мне сложно реагировать адекватно, когда подобные события происходят на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Да ладно, чего уж, — примирительно отмахнулся я. — Сам иной раз в полнейшем аффекте пребываю.

Радецкая вдруг обошла свой стол и замерла напротив меня. Стоя рядом, я отметил, что она, оказывается, ниже меня на целую голову даже на каблуках.

— Спасибо за ваш героический поступок, — произнесла глава «Оптимы». — Вы уже дважды спасли мне жизнь. Я не привыкла ходить в должниках, и уж точно не знаю, чем за такое отплатить. Поэтому знайте, что можете обратиться ко мне по любому вопросу. Я сделаю для вас всё, что в моих силах, Пётр Евгеньевич.

Эти простые и человеческие слова благодарности звучали из уст президента могучей корпорации несколько чужеродно. И, кажется, она сама это уловила. Шея Инессы Романовны покрылась красными пятнами, а взгляд смущённо вильнул в сторону.

«Какие же вы, смертные, жалкие твари», — не преминул вставить словечко Валаккар. — «Ваша эмоциональная слабость отвратительна».

— Тогда помогите мне в этой борьбе. Один я мало что смогу, — ответил я, игнорируя реплики демона.

«Что ты такое говоришь, смертный?» — опять вклинился Валаккар. — «Ты не одинок в своём проклятии! Впусти меня, и твой жалкий разум содрогнётся от мощи, которую породит наш союз! Клянусь первозданным адом, что даже Великий Отступник Данмар преклонил бы перед нами колено! А он, между прочим…»

«Ты заткнёшься сегодня или нет?» — рыкнул я на слишком разговорчивую нечисть.

Ишь, блин, разошёлся. То слова не вытянуть из него, то трещит, как пулемёт…

Совершив волевое усилие, я сжал воображаемые границы узилища, в котором томился Валаккар. И демону пришлось умолкнуть.

— … как бы там ни было, но я это дело так не оставлю! — успел я ухватить лишь финал реплики Радецкой.

Не совсем понимая, как следует ответить, я ограничился коротким кивком. Судя по всему, с реакцией угадал.

На этом беседа и завершилась. Дальше мы с Зориным покинули кабинет руководительницы и зашагали по роскошным залам управленческого сектора. Впрочем, когда здесь побываешь в сто десятый раз, то вся эта помпезность уже не так впечатляет. Разве что акула… Как они её сюда завозили? Неужто на лифте?

— Знаешь, Бугров, хоть мы с тобой и не ладим, но я тоже хочу тебя поблагодарить, — нарушил вдруг молчание начальник личной безопасности. — От себя и от лица всех ребят из моего подразделения. Страшно представить, какие пертурбации грянули бы в «Оптиме», если бы Инессу Романовну застрелили…. Тьфу! Даже думать об этом не хочу. Но мы б всё равно о том не узнали, поскольку вылетели бы с волчьим билетом и отметкой о профнепригодности. Никто ведь не стал бы слушать наши россказни про одержимость и демонов.

— Именно поэтому нужно предавать огласке эту информацию. Общество должно готовиться к появлению глобального врага, — проговорил я. — Как там, кстати, у Валентина Радецкого дела? Он пропихнул материал в СМИ?

— Не знаю, мы эту тему не обсуждали с Инессой Романовной, — пожал плечами спутник.

Дальше немного помолчали. Лишь эхо наших шагов разносилось по пустым залам.

— Зорин, ты уж извини меня, — прервал я затягивающуюся паузу. — Мне-то казалось, что ты какой-то говнюк надутый, а ты вполне нормальный мужик оказался. Не думал, что ты надо мной так хлопотать кинешься. Прям как натуральный полевой хирург.

— Нас в спецуре по тактической медицине так гоняли, что мама не горюй, — хмыкнул бритоголовый, спокойно воспринимая моё признание. — Врачом, конечно, я от этого не стал. А вот фельдшером, наверное, смог бы подрабатывать. Но как же мы все охренели, когда ты встал…

Мы с начальником личной безопасности сдержанно рассмеялись.

— Ох, даже стыдно теперь, что я тебя Коленкой называл, — покаялся я.

— Ты… называл меня Коленкой? — аж споткнулся собеседник.

— Ой, да замяли. Что было то прошло, — поспешил я съехать с темы.

К моему удивлению, Зорин только поулыбался. Вроде даже не обиделся.

— Бугров? — негромко позвал он.

— Чего?

— Ты говорил, что твоё тело восстанавливается в темноте?

— Ну да, вроде того, — нервно дёрнул я щекой, всё ещё не до конца веря, что с кем-то обсуждаю эту тему.

— А где ты находишься, пока тело… ну… кхм… мертво? — смущённо произнёс спутник.

— Веришь в ад? — вопросом на вопрос ответил я.

— Теперь, кажется, да, — побледнел Зорин.

— Ну вот…

— А рай? Он тоже существует? — с дрожью в голосе поинтересовался Зорин.

— Надеюсь. Но мне не довелось видеть, — протяжно вздохнул я.

— Значит, ты бывал только в аду? — напряжённо сцепил пальцы собеседник.

— Угу. Много раз.

— Там… очень плохо? — охрип от волнения бритоголовый.

Я перевёл на него взгляд, но начальник личной безопасности будто нарочно смотрел куда-то себе под ноги, а не на меня.

— Это крайне херовое место, но ты уверен, что хочешь подробностей?

— Не знаю… всё это слишком неожиданно. Ещё недавно я не верил ни в демонов, ни в Преисподнюю, а тут они ворвались в мою жизнь. Да так, что у меня не получается отрицать. И теперь я только об этом и думаю. А что если я тоже…

Мой спутник прервался и закусил губу. Глаза его расширились, и в них царил неподдельный ужас.

— Да не кисни ты так! Привыкнешь! — по-приятельски хлопнул я Зорина по плечу, выводя из оцепенения.

Тот вроде даже попытался выдавить улыбку, однако вышло так себе.

— Это ты в аду столько всего узнал о демонах? — снова вернулся мужчина к той же теме.

— Не только… — посмурнел я.

Алексей Аркадьевич перемену в моём настроении уловил, а потому расспросы прекратил. А может решил, что ему на сегодня достаточно впечатлений. Тут мы как раз добрались до периметра управленческого сектора и разошлись в разные стороны, махнув друг другу на прощание.

Поскольку я лишился верхней одежды, то взял курс на тринадцатый этаж, прямиком в финансовый отдел. Там где-то на вешалках сиротливо висел мой старый плащ. Не бог весть какое спасение от подступающих зимних холодов, но всё же лучше, чем бежать домой в одной рубашке.

Поразительно, но в моём старом отделе до сих пор горел свет. Сколько на часах? Ого, почти одиннадцать вечера. Кто ж там никак наработаться не может? Или у них уже начался традиционный предновогодний аврал?

Задавая себе эти вопросы, я дошел до нашего опен-спейса и заглянул внутрь. Моему взору предстали ряды пустующих столов и выключенных компьютеров. И лишь вдалеке из-за монитора выглядывала одинокая русоволосая макушка.

— Кто это там за весь колхоз впахивает? — громко обратился я.

Целиком мне девушку не было видно, но я заметил, как коллега подпрыгнула от неожиданности.

— Ой, Пётр? Это вы? — поднялась над «укрытием» пара широко распахнутых глаз.