— Пётр Евгеньевич, вы могли бы не хвататься за оружие каждые пять минут? — не выдержала она, когда я в очередной раз запустил руку под полу пиджака. — Меня это нервирует.

— Да я сам, как на иголках, Инесса Романовна, — угрюмо пробормотал я.

— В чём дело? Что-то заметили? — забеспокоилась президент корпорации.

— Нет, но интуиция покоя не даёт, — пришлось признаться мне.

Глава «Оптимы» внимательно на меня посмотрела:

— Вчера вы не были таким настороженным.

— Спасибо за наблюдение, Инесса Романовна, — съязвил я.

Радецкая удостоила меня ещё одним пристальным изучающим взглядом.

— Я скажу Зорину, чтобы утроил бдительность, — вынесла вердикт собеседница после непродолжительной паузы.

— Кхм… спасибо, — коротко поблагодарил я.

С Радецкой мне с каждым днём нравилась работать всё больше. Другой бы посмеялся над моими беспочвенными опасениями. А она даже смутные подозрения восприняла всерьёз. Коленка, разумеется, полученный приказ об усилении осторожности тоже не мог проигнорировать. Теперь он со своими ребятами был везде и всюду.

Но как бы я не ждал подвоха, а день прошёл совершенно спокойно. Кортеж президента «Оптимы» мотался по всему городу от северных окраин, где располагались производственные и логистические кластеры, до центра, где проходили различные встречи и совещания.

Практически везде я неотрывно следовал за Радецкой и оттого становился объектом пристального интереса для слишком многих. В те редкие моменты, когда Инесса Романовна всё-таки отлучалась для проведения какой-нибудь приватной беседы, вокруг меня начинали сновать всякие стервятники. Подленькие такие, с маслянистыми глазками и неприятными пластиковыми улыбками.

Всё норовили со мной пообщаться, позадавать какие-то отвлечённые вопросы, попытаться развязать мне язык. Но Зорин меня ещё с первого дня предупреждал, что так будет. Главы корпораций — фигуры слишком заметные. Они имеют реальную власть, а по уровню влияния во многих сферах соперничают с государством. Да что там соперничают. Иной раз они его прогибают под свои интересы.

Поэтому за любым человеком, мелькнувшим в кулуарах корпоративных верхов, велась настоящая охота. А вдруг ты что-то слышал? А может видел? Или вообще владеешь каким-нибудь компроматом и готов его выгодно реализовать?

Коленка меня убеждал, что бывали случаи, когда неосторожно сказанное слово (причём, на первый взгляд, совершенно безобидное) стоило кому-то не то что миллионов и миллиардов, а карьеры или жизни.

Тут Зорин наверняка преувеличил. Но доля истины в его рассказе точно была. Раз уж здесь существуют специалисты, которые занимаются исключительно сбором и продажей информации, значит, кто-то её покупает. Кому-то она всё же нужна. И потому невинная оговорка о том, что вы, к примеру, с главой какой-нибудь крупной компании присутствовали на некой неформальной встрече, способна колыхнуть рынок так, что потом охренеешь.

Чую, в дальнейшем мне предстоит ещё неоднократно столкнуться с этой стороной корпоративной жизни. Но пока я достойно держал оборону, умудряясь разгонять всю рыскающую вокруг шелупонь одними только выразительными взглядами. Ну может разок ещё вежливо попросил свалить особо надоедливого субчика. А так всё проходило довольно гладко.

Последняя встреча Радецкой завершилась в районе девяти вечера. Снаружи к тому моменту уже вовсю царила темень, отгоняемая светом вывесок и фонарей. Зарядил противный дождь со снегом, поднялся ветер. Смотреть на всё это «великолепие» было гадко даже из окна. Ну что за мирок здесь? Скоро новый год, а у них такое безобразие на улице…

— На сегодня всё, возвращаемся в «Оптиму», — объявила Инесса Романовна, выходя из совещательного зала и устало массируя лоб.

Известие о близком окончании рабочей смены немного приободрило личную охрану Радецкой. За сегодняшний день пацаны набегались, как савраски. Мой приступ тревожности в этом сыграл не последнюю роль. И для Зорина с подчинёнными сей факт не был секретом. Видимо поэтому они так часто кидали на меня убийственно-тяжёлые взгляды.

Но бог с ними. Я, вообще-то, устал не меньше.

Спустившись на лифте в подземный паркинг бизнес-центра, наша процессия отправилась к оставленным поблизости автомобилям. Тусклые лампы под потолком разливали слабый, болезненный свет. Бесконечные ряды машин терялись где-то вдалеке. Невзирая на достаточно позднее время, найти пустующее место на парковке бизнес-центра было не так-то и просто.

Наши шаги гулким стуком разносились по всему нижнему уровню. В приглушённом топоте мужских ботинок отчётливо выделялось звонкое стаккато каблучков Радецкой. И за исключением этих звуков на парковке царила полнейшая тишина. Слишком подозрительная тишина…

Когда справа и слева от нашей группы раздались щелчки автомобильных замков, мы все дружно закрутили головами. К нам с двух сторон приближалась пара мужчин одинаково серой незапоминающейся внешности. Но невыразительный облик явно не был той причиной, по которой Радецкая с телохранителями их не замечали…

Дальнейшее события уложились, пожалуй, в половину секунды, но мне они показались чем-то тягучим и вязким, будто я смотрел замедленную съёмку.

Вот в глубинах души восстаёт Валаккар, предупреждая о присутствии одержимых. Параллельно мой опытный взгляд подмечает неестественные движения незнакомцев. Будто они идут, преодолевая лёгкое сопротивление собственной плоти. Моя ладонь ложится на рукоять «Самума», но и носители демонических сущностей не мешкают. В их руках как по волшебству возникают предметы, очень походящие на огнестрельное оружие.

Я извлёк ствол практически одновременно с одержимым, который надвигался справа. Но с кристальной ясностью осознал, что не успею завалить обоих. Радецкая у них на мушке, и никто из телохранителей её не прикроет. Просто потому, что не видит, откуда исходит угроза.

Можно, конечно, крикнуть, но у меня терзали сильные сомнения, что кто-нибудь из ребят Зорина успеет по одному слову определить направление и среагировать.

Пришлось мне совершать единственно возможный в данной ситуации манёвр. Я беспардонно сгрёб Инессу Романовну в охапку, прижал к себе и развернулся спиной к левому противнику, закрывая от него нанимательницу. Свободную руку с пистолетом вскинул, выцеливая второго незнакомца. «Самум» дёрнулся в ладони. Болезненная вибрация от отдачи прошлась до самого плеча. Всё-таки стрелять «пятидесятками» с одной руки та ещё затея.

Тем не менее опыт не пропьёшь. Попал я точно. Экспансивная пуля угодила злоумышленнику чуть правее носа. Внутри она раскрылась, вынося половину черепа. От этого затылок одержимого буквально взорвался, исторгая фонтан багровых ошмётков и осколков костей.

И ровно в этот же миг, когда неприятель осел на асфальт парковки неопрятной грудой, позади меня загрохотала очередь. Эхо многократно усилило звук выстрелов, и я ощутил, будто мне в спину вонзается полдесятка раскалённых гвоздей. Меня прострочило от поясницы до левой лопатки. Пули не прошли навылет, а застряли где-то во мне. Это хорошо. Значит, Радецкая не пострадала.

Почти сразу почувствовал, как ноги подгибаются, отказываясь меня держать. Мерзкая иступляющая слабость волнами распространялась по всему телу. Я так и завалился вместе с Радецкой, не выпуская из медвежьей хватки. А глава «Оптимы» обмерла как испуганный зверёк, даже боясь пошевелиться.

Над головой захлопали выстрелы. Кажись, это зоринские пацаны наконец заметили второго одержимого. Но буквально через пару секунд всё стихло. Надеюсь, они справились. Я бы посмотрел, да вот только пошевелиться не могу. Всю верхнюю часть тела будто в кипяток опустили. Болит и дерёт неимоверно. Ещё и мышцы судорогой сведены. Хрен я в таком состоянии перевернуться смогу.

Вскоре несколько человек вызволили из моих стремительно слабеющих конечностей Инессу Романовну, а в поле зрения показалась обеспокоенная физиономия начальника безопасности.

— Бугров! Бугров, ты как⁈ Живой⁈

— Свет… — слабо прошептал я и закашлялся.