Иными словами, спонтанно штаб-квартиру люди такого уровня старались не покидать. И по этой причине у телохранителей рабочий день практически всегда был относительно точно расписан.

Иногда период ожидания между выездами мог составлять несколько часов. Но это не означало, что служба безопасности бессовестно филонила. Зорин в своём подразделении старался поддерживать железную дисциплину. И те, кто не был занят на каком-нибудь оперативном дежурстве, в патрулировании или внешнем наблюдении, обычно вкалывали в спортзале.

А оборудован он, должен сказать, был по последнему слову. Тут и железки можно потягать, и снаряды поколотить, и даже в ринг выйти. Помимо этого «Оптима-фарм» регулярно приглашала различных специалистов для проведения мастер-классов, устраивала им зачётные стрельбы и много чего ещё. Иначе говоря, корпорация пестовала и муштровала бойцов личной безопасности, как свою частную гвардию.

И поскольку меня в силу особого статуса львиная доля забот обходила стороной, то я подвернувшимися возможностями пользовался на полную катушку. С утра и до вечера отрабатывал броски на борцовских манекенах, размочаливал в труху боксёрские настенные подушки и до синевы отбивал голени на снарядах.

Удивительно, какими семимильными шагами движется прогресс, когда тренировать нужно только одно тело. Разум, точно зная, к чему стремиться, быстро переводил мысленный чертёж в мышечную память. Как будто ты не учился заново, а восстанавливал позабытые навыки.

А уж как приятно было ощущать эту почти первобытную мощь в молодом и физически развитом организме! Я, конечно, в прошлой жизни тоже развалюхой не был. В свои пятьдесят пять фору мог дать любому вьюноше. Хоть в спарринге, хоть в марафоне, хоть на стрельбище. Но годы всё же неумолимо брали своё. И потому пик моей формы постепенно отдалялся.

К счастью или к сожалению, но всех «прелестей» старости и дряхления я познать не успел. Попросту не дожил до преклонных лет. Судьба свела с Валаккаром меня раньше. И старший ликвидатор Мороз для всех перестал существовать. А ведь мне до комиссарского звания оставалось каких-то три года…

Тьфу, опять жалеть себя начинаю.

В общем, как бы там ни было, а став Петром Бугровым я даже не сразу понял, какой потенциал таится в этом теле. И только сейчас с введением в распорядок активных тренировок начал постепенно познавать пределы своих возможностей. Без ложной скромности скажу, что через годик-два, я легко смог бы уложить на лопатки самого себя из прошлого. И сей факт меня мотивировал на ещё более усердную работу над собой.

Однако же Зорин на моё рвение взирал с отчётливым неодобрением. Пускай сам он ничего мне и не высказывал, стараясь придерживаться зыбкого вооружённого нейтралитета, установившегося в наших взаимоотношениях. Но подчинённые-то всё прекрасно видели. И его демонстративные закатывания глаз, и недовольные поджимания губ, и нарочито осуждающие покачивания лысой башкой.

Иными словами, это был лишь вопрос времени, когда остальные сотрудники личной безопасности решатся испытать меня на крепость. И день этот наступил именно сегодня. Когда я отрабатывал броски и захваты на манекенах, ко мне подошла троица ребят в обтягивающих рашгардах. Все как на подбор — плечистые, мордатые, но поджарые.

— Слушай, дядя, давно хотели у тебя поинтересоваться, ты чьих будешь? — спросил один из них — блондинистый мальчишка, который выглядел младше самого Петра Бугрова лет на десять.

— А ты с какой целью интересуешься? — прервал я свои занятия.

— Да вот любопытно, что ты за гаврик такой блатной, — ухмыльнулся другой парень с заметно свёрнутым набок носом. — Как не зайдём в тренажёрку, ты тут прохлаждаешься. На дежурствах ни разу не появлялся, в патрули не ходишь. Сынок что ли чей-то?

— Все мы чьи-то сынки, — философски пожал я плечами.

Троица безопасников переглянулась и поухмылялась друг другу, дескать: «Ишь, борзый какой!»

— Так а чё… может тогда с нами поработаешь? — с плохо скрытым вызовом предложил кривоносый. — А то чего ты тут кукол набивных валяешь?

— А ты уверен, что вывезешь? — без намёка на шутливость спросил я.

— Ха-ха, ну ты мощно газуешь, конечно! — рассмеялся собеседник. — Ну погнали с тобой на ринге зарубимся. Заодно и проверишь.

— Слушай, мальчик-одуванчик, я ж серьёзно за тебя беспокоюсь. Ты больничные по полному окладу что ли получаешь? Точно этого хочешь?

Ответом мне стал раскат дружного хохота от всех троих сотрудников личной безопасности.

— Ну давай, Андрюха, удиви новичка, — пихнул блондин кривоносого кулаком в бок. — Покажи, какой ты «одуванчик!»

Тот лишь криво ухмыльнулся, глядя на меня, как матёрый школьный задира на пухлого ботаника. Он сделал шаг вперёд, приближаясь практически в упор, и беседа ещё больше стала походить на разборки. Но что поделать… таковы издержки работы в мужском коллективе. Везде есть альфы, которые всячески пытаются подчеркнуть своё положение.

— Забьёмся, что я тебя уработаю одними руками? Без ног и партера, — нахально бросил он мне в лицо.

— Хернёй не страдай, — поморщился я.

— А что такое? Очко уже жим-жим? Вроде недавно смелым был.

— Да не, если ты настаиваешь, я тебя с удовольствием поваляю, — в том же тоне отозвался я. — Только давай сразу в полную силу, чтоб потом у тебя поводов для отмазок не было.

Кривоносый мстительно прищурился, а его приятели ещё больше воодушевились. Им определённо нравилось, в каком направлении движется диалог.

— Хватай перчатки, умник, хорош трепаться, — процедил Андрюха.

Преувеличенно скорбно вздохнув, я пошёл к стеллажу со снарягой. Ну если человек захотел отдохнуть месяцок в гипсе, кто я такой, чтобы ему в этой малости отказывать? Уважу, так уж и быть.

— Слышь, только я это… по правилам не махаюсь, — предупредил я, когда мы уже надели защитные шлемы и шингарды. — Раз уж на то пошло, я их вообще не знаю.

Естественно, Андрюха и его приятели меня после такого признания в очередной раз обсмеяли.

— Ничего, можешь хоть кусаться, я тебе разрешаю, — осклабился кривоносый.

— Ох, зря ты это сказал, — покачал я головой.

— Ты бы лучше за своим базаром так следил, — не воспринял меня всерьёз оппонент.

— Ну ладно, тебя предупредили, — хмыкнул я.

После этого мы разошлись по углам ринга. А когда один из наблюдателей дал отмашку, то подчинённый Зорина чуть ли не вприпрыжку устремился ко мне.

Двигался кривоносый грамотно. Быстро, чётко, уверенно. Безусловно, драться он умел прекрасно. В его стойке не смог бы найти изъянов даже опытнейший тренер. Однако вряд ли ему это против меня поможет.

Дело в том, что в бытность Максимом Морозовым, я с какой только нечистью не сходился. И практически всегда она была сильнее и быстрее обычного человека. А это накладывало свой отпечаток на характер и стиль наших тренировок в Комитете ликвидации аномальных инцидентов.

Смысл блокировать удар, который тебя играючи переломает? Зачем использовать болевые приёмы против неприятеля, если он наслаждается болью? На кой чёрт лезть в борьбу с тем, кто способен в прямом смысле слова открутить тебе голову? Нет, мы действовали иначе…

Кривоносый проворно подскочил ко мне и засадил тяжёлый джеб, метя в подбородок. Судя по неуловимому движению правого плеча, он уже заряжался на следующий сокрушительный удар. Однако я быстро сломал все его планы.

Вместо того чтобы разрывать дистанцию, я наоборот чуть пригнулся и скользнул навстречу оппоненту. Чужой кулак чиркнул по макушке. А я, тем временем, за один подшаг перескочив в правостороннюю стойку и воткнул своё колено в опорную ногу телохранителя. Раздался глухой стук кость об кость, и у моего соперника глаза на лоб полезли от чрезмерно «приятных» ощущений.

Заготовленную атаку кривоносый прерывать не стал, и вот мне в челюсть летит мощный правый хук, которым без сомнения можно было и быка свалить. Но я же не дурак, чтоб принимать такие подачи головой. Поэтому сократил дистанцию ещё сильнее, набрасывая оппоненту ладонь за загривок, чтоб не убежал далеко. В таком полуклинче телохранитель не смог полноценно по мне ударить, и его рука обвилась вокруг моей шеи.