Я снова запустила пальцы в волосы Торрелина.

— Ты уверен? — тихо спросила я. — Я могу тебя заменить…

— Ты и так все эти дни и передавала мои приказы, и сама тоже кучу проблем решала, хоть с той же казнью, — возразил ингис, поднявшись. — Хотя бы это я должен сделать сам.

— Хорошо.

В вопросе смерти и похорон я не собиралась спорить. Если Торр считал нужным заняться лично — я могла его понять.

— Спасибо, что была со мной и помогла. Но со всем остальным я справлюсь самостоятельно. В конце концов, — он с легкой горечью улыбнулся, — это я — Император.

— А я — Императрица. И я всегда с тобой. И с Шионассом я тоже хочу попрощаться.

Ещё несколько минут мы стояли, обнявшись. Мы уже пережили многое вместе. Цеплялись друг за друга и за наших близких. Потеряли родных, но сумели сохранить нашу свободу и любовь.

Вряд ли дальше будет легко. Пусть война закончена, но осталось ещё множество вопросов. И всё же я верила, что вместе мы справимся. Просто потому, что у нас всегда будет, за что бороться.

В белоснежной комнате не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Абсолютно белый пол, потолок, стены, такой же безжизненно-белый свет, едва ли заметный контур двери… Мерный перестук капель, только раздражающий и усиливающий жажду. Сухое горло — каждый вздох словно куски стекла, что режут изнутри. И боль в плечах, когда мое тело уже не может покорно тянуться вверх, и ноги подкашиваются, оставив вес на руках…

Больно. Холодно. Одиноко.

Мне хочется плакать, хочется кричать, но губы не шевелятся. Только душа отчаянно мечется внутри неподвижного сломанного тела…

И вдруг — горячие, твердые ладони, отогнавшие и боль, и белый свет. С резких вздохом я попыталась отпрянуть, но стоило мне открыть глаза, как меня накрыло облегчением.

— Просто… сон, — кое-как прошептала я, накрывая своей ладонью руку Торрелина.

Но он не разделял моего облегчения, глядя с тревогой. Пришлось перебраться на его колени и обнять покрепче.

— Всё уже хорошо. Мне приснилась та комната, белая… Как будто я снова там.

— Но ты же не там… Всё закончилось.

Всё? Вот уж вряд ли… Пусть Империя Менд и покорена, но всем нам есть чем заняться. Война оставила слишком много шрамов и на душах, и даже на самих планетах…

Тут я заметила, что мой дорогой муж всё ещё в мундире. Хотя за окном была явно глубокая ночь.

— Торр, ну почему опять не спишь?

— Хотел все сообщения по стопкам разобрать, чтобы завтра быстрее работать.

— Если не выспишься, точно не сможешь работать быстро. Ложись давай.

За эти полгода Торр уже понял, что, если я требую чего-то, касающегося его здоровья, меня уже не получится переспорить. Вот и сейчас он только вздохнул, но послушно разделся и лег, прижимая меня к груди. В темноте его лица было почти не видно, но я знала наизусть, кажется, каждую черточку. Ласково касаясь то его скул, то лба, я наблюдала за тем, как мой ингис засыпает. Это не заняло много времени. Мне кажется, если бы я не заставляла его спать, он занимался бы делами день и ночь. В заботах он словно пытался забыть… обо всем.

Его тоже мучили кошмары. Но он всегда отказывался рассказывать, что видит он. Мне только и оставалось, что обнимать его и каждый раз напоминать…

«Всё закончилось». Да, эта фраза была у нас самой частой.

Хотя иногда мне казалось, что Торрелин винит себя в гибели Шионасса. И пусть на словах он соглашался, что подставиться и защитить своего брата и Императора — это было его решение… Кажется, в глубине души он не мог этого принять. Я надеялась лишь, что эта рана исцелится со временем.

Дождавшись, пока Торр уснет покрепче, я тихо поднялась и подошла к его столу. Да, всяких бумаг и докладов накопилась внушительная стопка. Вернее, даже не стопка… Куча. Бедный мой Император…

Я перетащила всю эту кучу на пол — там места было больше, чем на столе. И принялась за сортировку, заодно мельком проглядывая тексты. Завтра я покидаю Громарис, но так хотя бы буду лучше знать все дела, которые нужно будет решить Торру.

На разбор понадобилось часа два. Под конец стало выключать уже и меня. Я аккуратно сложила стопки на столе, про себя радуясь, что сумела помочь, и тоже легла спать.

Но, видимо, мои кошмары решили, что спать мне сегодня не нужно. Новый сон был ещё хуже прежнего.

Я шла по просторной площади. Вокруг гремела битва. Крики и стоны били по ушам, но во сне я не вздрагивала. Я касалась то одного из сражающихся, то другого… И от моих прикосновений они начинали биться в агонии и умирали. Я была самой смертью. Там, где я проходила, — ингисы, мендцы, кто угодно! — все падали замертво. Мои руки были перепачканы чужой кровью. А я шла и шла. И всё больше и больше смертей было вокруг.

От этого сна я проснулась сама, чувствуя, что по щекам текут слезы. Я скатилась с кровати и убежала умываться.

Если Торр, будучи ингисом, воспринимал и войну, и смерть несколько иначе, то я до сих пор была в ужасе от того, сколько погибших видела в той войне.

В комнате я достала толстую полуисписанную тетрадь. Почти все строки были уже зачеркнуты. Тихий шелест этих страниц одновременно и успокаивал, и тревожил. Я помнила все эти адреса, что были записаны здесь. Помнила всё, что мне там говорили.

Мои пальцы остановились на двух последних строчках, пока ещё не зачеркнутых. Туда я пойду утром.

Это были адреса семей тех, кто погиб на той войне. Я хотела извиниться перед всеми, кто потерял близких. И пусть каждый раз чужие слезы разъедали мое сердце, как кислота, я понимала, что не смогу успокоиться, пока не обойду их всех.

До самого рассвета я так и не смогла больше уснуть. А утром убежала на тренировку. Я больше никогда не хотела чувствовать себя слабой.

Мой стук звучал куда увереннее, чем я сама себя чувствовала. Прошла почти минута, прежде чем мне открыли. Я сцепила руки в замок за спиной, чтобы выглядеть спокойнее.

— Императрица? — тихо удивилась девушка, которая открыла мне дверь. У неё была довольно короткая стрижка, но сама она казалась очень тонкой и хрупкой, словно бы давно ничего не ела.

Каждый раз я терялась, как ребенок. Слова не шли, хотя перед каждым из этих посещений я старательно их подбирала и даже заучивала. Но перед чужой дверью они напрочь вылетали у меня из головы.

— Я хотела извиниться.

Тонкие темные брови девушки чуть дрогнули, выдавая её удивление. А мое сердце билось с перебоями, стоило мне заметить, как она неосознанно теребит край своего темного кожаного браслета на предплечье. Свадебного, почти как у меня — только без золотых узоров…

— Я прошу у Вас прощения… за эту войну. За войну, на которой погиб Ваш муж. И хотя я понимаю, что мои слова ничего не изменят, мне искренне жаль, что он не смог вернуться…

Всю мою короткую речь девушка держалась. Но едва я договорила, она закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула, привалившись к косяку. Спина, до сих пор гордо выпрямленная, теперь сгорбилась, словно она пыталась сжаться, спрятаться от ужасающей правды…

Повинуясь порыву, я шагнула к ней и осторожно, но от всей души обняла. Пусть я не в силах была вернуть её мужа, но я могла подарить хотя бы каплю тепла и сочувствия…

Иногда мне казалось, что было проще с теми, кто в ярости и отчаянии проклинал меня.

— Ну как я буду без тебя целую неделю? — возмущенно ворчал Торрелин, ведя меня за руку к кораблю. — Я буду грустить и скучать!

— Я тоже, — улыбнулась я. — Но я должна, ты же знаешь. А ты пока можешь поучаствовать в испытании нового корабля, вроде Амдир тебя приглашал же?

— Ещё бы он не пригласил!

Я засмеялась, неожиданно звонко даже для себя. А Торр вдруг остановился, с каким-то странным теплом глядя на меня.

— Хочу чаще слышать, как ты смеешься. Обожаю тебя.

Я приподнялась на носочки, чтобы легко его поцеловать. При ингисах я не любила проявлять много нежности, но хотя бы чуть-чуть… иногда очень хотелось.