Я вместо рассуждения только ахнула.

— Как — кровавые⁈ Чьи⁈ Почему⁈

— Они вели от комнаты Алатиэли в сторону врачебного кабинета, — так же чуть рассеянно, как будто сквозь свои мысли, продолжил Амдир, поражая меня наблюдательностью. — А вот обратно уже не вели, видимо, проблема была решена. И сами следы довольно крупные, думаю, это был Торр, а не Алатиэль.

— Точно Торрелин, — согласился Шионасс. — Они шли ровной линией, а Алатиэль пока на ногах неустойчиво держится, так что это была не она.

— Так откуда кровь-то взялась? — почти жалобно спросила я обоих.

Но этого гении не знали, почти синхронно покачав головами.

Нам оставалось ждать, пока Торрелин или Алатиэль присоединятся к завтраку. Но было и кое-что, что меня безгранично радовало! Торрелин явно обсуждал свое решение с Алатиэль. Её фраза казалась завершающей как раз на эту тему. А это значило, что после сегодняшнего разговора отношения между ними вполне могут наладиться. А это, в свою очередь, позволит Алатиэли вплотную заняться своим здоровьем, что уже давно следовало бы сделать. Так что я, пожалуй, была готова поаплодировать Торрелину за то, что он взялся наконец за ум!

Ещё бы понять, что у них случилось и откуда взялась кровь…

Мы почти расправились с завтраком, хотя специально не спешили. И только тогда дверь распахнулась от твердого толчка.

Торрелин вошел, как всегда, чеканя шаг. Военный устрой ингисов был, кажется, уже у них в крови. И на руках Император нес Алатиэль, так осторожно и трепетно, словно она была хрустальной. Ну, в каком-то смысле…

Мне только в глаза бросились ровно две детали: Торрелин был нереально бледным, а на руках Алатиэли красовались браслеты Императрицы. Нет, третья деталь — Алатиэль тоже была бледной и словно отрешенной. Устала после серьезных разговоров?..

— Доброе утро, — хрипло произнес Торрелин, оглядывая нас. Пугающая надломленность из его голоса не исчезла до конца. — А вы ещё не поели?..

— А вы хотели без нас позавтракать? — я через силу рассмеялась, а сама следила за лицом подруги. Ни слова Торрелина, ни мой вопрос почти не затронули её равнодушное спокойствие. Но всё же она слабо шевельнулась и едва заметно провела тонкой ладонью по плечу ингиса.

— Пусть, — едва слышно шепнула она.

Несмотря на браслеты и вроде бы состоявшийся разговор, друиса всё ещё казалась потерянной, практически убитой. Зеленые глаза никак не хотели возвращать блеск, теплый внутренний огонь. Скорее даже наоборот, глядя на её лицо, я почему-то представляла осколки разбитого стекла вместо витражей.

Что-то было совсем не так.

Торрелин не стал спорить и осторожно усадил Алатиэль на стул рядом со мной. И вместо того, чтобы сесть ровно, как было в последние дни, она тяжело навалилась локтями на стол и скривилась. В глазах блеснули слезы.

Было же хорошо!..

— Тебе стало хуже? — я осторожно, уже почти привычно, придержала её, помогая усесться менее болезненно.

Алатиэль только слабо кивнула. И так и не посмотрела на меня.

Кажется, от неё детальных ответов сегодня можно не ждать. Поэтому я закономерно уставилась на Торрелина, как и Амдир и Шионасс. А тот… тот смотрел только на свою жену. И смотрел слишком… нет, я не знала, как описать то чувство, что искрилось в его глазах. Но оно явно рвало его душу на куски.

— Торр, вы поговорили? — Амдир начал допрос первым.

Торрелин моргнул, отводя взгляд от Алатиэли и словно бы вспоминая, что они не одни. Я передала друисе ложку, подвинула тарелку с нарезанными фруктами, а сама поглядывала на новый разговор.

— Да. Все разногласия решены, проблем больше нет.

Я, не удержавшись, подняла брови, но мне хватило такта не лезть с замечаниями. Да, то, что началось всё при нас, и тут все свои, — факт. И нам хотелось бы понять, чем закончился этот разговор. Но это ведь их отношения… Стоит ли просить деталей? Торрелин, кажется, был немного не в духе и болтать не расположен.

— А кровь откуда? — следом спросил Шионасс.

Торрелин рассказывал, как случайно разбил зеркало, как поранил стопы и как ночью ходил их забинтовывать… А я краем глаза наблюдала за Алатиэль. И не верила Императору. Девушка съежилась, склонив голову, и словно закаменела. Это движение показалось мне похожим на выражение… вины? Торрелин определенно лгал, и история его кровотечения явно была связана с Алатиэль.

Но это их отношения. И пока кто-то из них не решит поделиться правдой, я не буду лезть.

Алатиэль

Холодно. Невозможно, невыносимо холодно. И больно. Я не чувствовала вкуса каши, сока ягод. Только боль, ломающая спину, руки, ноги, шею… даже хвост временами сводило от этой боли.

Этой ночью я почти сломалась окончательно. Если бы Торрелин не услышал, как я разбила зеркало…

Кажется, его тоже сломал мой порыв. В его глазах с самой ночи застыло отчаяние. И, наверное, я могла понять его чувства. Если бы он затеял что-то похожее, я тоже была бы в ужасе.

Наверное, только это меня и остановило. Вернее, его демонстрация того, как на него повлияют мои действия. Жестко, но доходчиво. Помня, как выглядят мои когти на его горле, я точно больше не смогу об этом думать.

Но хотя бы Торр со мной наконец поговорил, объяснив свое изменившееся поведение заботой обо мне и попыткой защитить. Похожее у нас уже было, когда он, только став Императором, игнорировал меня, чтобы не привлекать ко мне излишнее внимание. Я ещё тогда на него наорала, но сейчас он снова забыл об этом и решал за меня. Крошечный осколок меня находил в себе силы злиться на Торра за это. И свое мнение я уже высказала, конечно.

Но это всё чепуха. Большую часть моей души разрывало от чувства вины и презрения к себе. Из-за того, что я оказалась слишком слабой, что решила просто сдаться. Из-за того, что мой Император, от которого зависит практически всё, вынужден был сорваться за мной раньше срока. Из-за того, что я и сейчас тяну из него силы и трачу его время.

Торрелину очень не повезло с женой…

— Алатиэль…

На мое предплечье, повыше браслетов Императрицы, легла горячая ладонь Вистры. Хотя даже не ладонь — подруга касалась меня лишь пальцами, очень осторожно. Я не без труда повернула к ней голову, преодолевая боль.

— Не забывай, что ты не одна, — спокойным, мягким тоном напомнила каркарема. — И если тебе захочется поговорить или просто поплакать — я всегда к твоим услугам. Не замыкайся в себе. Ты нам нужна, любой.

«Да какой смысл во мне такой — ничтожной⁈» — кричало мое сердце. Но этот крик зацепился, застрял в ребрах, и с моих губ не сорвалось даже вздоха.

И я постаралась хотя бы чуть-чуть изобразить улыбку. Я знала, что Вистра говорит от сердца, и мне хотелось вернуть ей хоть крошечку тепла.

Но я слишком промерзла изнутри. У меня не вышло даже тени улыбки. И, кажется, моя подруга хорошо это понимала: черные глаза были полны тревоги и жалости.

Но я… я не хотела жалости. Разве я её вообще заслуживала, после того, что со мной стало⁈ Я не узнавала себя. То существо, в которое я превратилась, жалкое и слабое, — разве оно было достойно тепла?

Я хочу стать прежней…

Я хочу стать прежней.

Я выронила ложку, едва дыша.

— Я хочу стать прежней!

Я сама едва слышала свой голос. И увы… я понимала, что одна не справлюсь.

— Помоги мне…

Я не знала, к кому из собравшихся за столом я обращалась. Но все, кто сидел здесь, — им всем я доверяла куда больше, чем себе. И я знала, что они помогут вернуться мне настоящей, какой я была до того, как мою душу и разум разнесли в клочья в Империи Менд.

С того утра — с того момента, который на нашем корабле считался утром — я забыла про покой. Мое желание, почти жажда, собрать себя из разбитых стекол не позволяло мне бездельничать. Мои тренировки, которые пришлось начать заново, я увеличила почти вдвое. Боль продолжала терзать мое тело, но я не позволяла этой отговорке отвлекать меня.