Нет, ничуть гнев мой не утих. Вновь бешенством скрутило тело, заставляя рваться вперед, уничтожать…

Холодные глаза друга заглянули словно бы в самую душу.

— Ты также поступил, когда я боялся за раненую Вистру. Жестоко, согласен, и я прошу за это прощения. Но что было делать, если ты даже удары не замечал?

Как можно было не заметить удар?.. Неужели этот внутренний холод настолько сковал мое существо, что я не замечал совсем ничего вокруг?

Я огляделся и тут же скрипнул зубами. Комната, которую когда-то я считал оплотом спокойствия и уюта. Сейчас она была лишь напоминанием о том, что происходило в ней. Воспоминания снова ожили, обжигая чувством вины и отчаяния.

— Торрелин?..

Я вдруг понял, что тот, кто выкручивал мне руку, когда я бросился на Амдира, всё ещё здесь, за моей спиной. Брат.

— Что произошло?

Взгляд сам собой метнулся ближе к окну. Там на полу всё ещё лежали два кожаных браслета с разрезанной шнуровкой. Я не смог заставить себя их поднять.

Те воины из Империи Менд, выполняя приказ своего повелителя, оглушили меня, и я очнулся в одиночестве. Тогда я подошел к этим браслетам. Но не смог коснуться их. Они были живой памятью о девушке, которая их носила. Чьи слезы стали платой за мою жизнь.

Я помню, что тогда только сумел упасть на тот самый стул, на котором я сидел и сейчас, и всё вокруг перестало иметь значение.

Да и сейчас я не видел ни в чем смысла. Амдир меня задел, да, это заставило меня заметить мир вокруг, но по большому счету… Всем осталось жить лишь три месяца. И даже эти дни нам подарила Алатиэль, позволив надеть на себя рабский ошейник.

Слишком высокая цена.

— Торр, не смей снова пропадать! Если имя Алатиэли хоть что-то для тебя значит, ты расскажешь мне всё, что случилось, прямо сейчас! — строгим холодным тоном потребовал Амдир.

Я снова вспыхнул. «Хоть что-то значит»⁈ Она значила для меня всё!

Но друг имел право знать. И Шионасс тоже.

И хотя слова душили, я стал рассказывать:

— Я попался, как полный идиот. Мы столкнулись в бою. Он… начал угрожать. Не мне, Ей. У меня отключило голову. Я перестал видеть всё вокруг. Так они меня и скрутили. И притащили… сюда. Мы сказали Ей ждать здесь, тихо и незаметно. Но они как-то поняли, где Она. Там вроде дверь выломана была… Не помню. Всё равно. Он шантажировал Её… угрожал меня убить.

Я прикрыл глаза. Их почему-то странно щипало и жгло.

— Она… любит меня, я знаю. Она согласилась… стать его рабыней, чтобы он не убил меня. И дал Астрокварте 3 месяца, прежде чем вернется и захватит нас.

Нервный болезненный смех пробил грудь.

— Да как жить с этим!.. Он увел Её. Разрезал браслеты… поцарапал Её руки. Я кровь видел. Надел… ошейник. — От слов кололо губы, и глазам по-прежнему было горячо. — Я… я ничего не смог сделать. Я должен был защитить Её! Я был обязан сделать всё, чтобы Она была в безопасности! Я Её муж! А сам… только и мог, что смотреть…

Щекам стало мокро. Я, кажется, плакал.

Плевать.

— Я… Это моя вина. Я не должен был этого допустить, а расплачиваться… Ей. За мои ошибки!

Меня трясло.

Тоска, отчаяние и вина рвали изнутри, выгрызая дыру в груди всё больше и больше.

Не помнил, чтобы я плакал. Тем более так явно и ярко. Разве что в раннем детстве. Отец считал слезы слабостью, а выбивать слабость из своих сыновей он умел. Но сейчас… Когда рушится весь мир, ничего уже не имеет значение.

Холодная ладонь сжала мне плечо. Амдир. У него всегда были ледяные руки.

— Не стоит винить себя за любовь, — тихо произнес мой друг. — Не твоя вина, что противник оказался подготовлен. Он мог работать над своими планами годами, а ты всего несколько месяцев как Император. Да и, как я понял, в таких масштабах нападения то, что Громарис всё ещё свободен, — это большое достижение.

— Чушь, — задыхаясь, прохрипел я. — Громарис свободен, потому что мерзавец захотел «поиграть» с нами. 3 месяца — и о свободе можно забыть. Мы не справимся с ним.

— Эй, Торр, что за настрой? Надо бороться.

Какой смысл? Он всё равно не вернет Её. Я был уверен, что он не позволит мне даже увидеть Её.

— Нам нужно просто хороший план! Детальный, хорошо продуманный, с учетом любых действий врага.

— Какой смысл, Амдир? — всё же выдавил я вслух. — Он Её не отдаст…

Фригус хмыкнул как-то подозрительно весело.

— Значит, нам нужен план, как забрать Алатиэль самим, раньше, чем пройдут эти три месяца!

Алатиэль

Меня привел в себя резкий неприятный запах. Я закашлялась даже прежде, чем открыла глаза. Горло драло, словно бы я несколько дней не пила.

Было холодно. И почему-то всё тело неприятно ломило, особенно шею и запястья.

Что за?..

Я кое-как открыла глаза. Ресницы слиплись, словно от слез. Добавилось ощущение холода, когда я поняла, что лежала виском на чем-то твердом и совсем не теплом, ещё и неприятно отсвечивающем металлом.

И что-то железное давило мне на шею и на руки.

Я провела пальцами по цепи, что соединяла запястья. И только тогда до меня дошло, что те картинки, что крутились на краю сознания, — не кошмарный сон, а реальность.

На несколько секунд я позволила себе провалиться в тихий, но необъятный ужас. Что мне теперь делать⁈ Как долго я вообще жить буду⁈

Нет, безусловно, я не жалела о своем решении… Но теперь меня тревожило лично мое будущее. Которое теперь было в руках… вряд ли знакомых с жалостью.

По металлическому полу, на котором я лежала, прогрохотали шаги. Может быть, конечно, это был не такой уж грохот, но мне эти резкие звуки били прямо в голову. Я поморщилась.

— Очнулась? — осведомился знакомый вкрадчивый голос, когда шаги остановились довольно близко ко мне.

Я промолчала, не желая общаться со своим пленителем, но, как оказалось, он обращался не ко мне.

— Да, Повелитель! Кашляла, шевелилась, кандалы ощупала.

— Отлично. Дай цепь.

Негромкий звон где-то надо мной — и мою шею дернуло так, что я ахнула, всерьез опасаясь лишиться головы. Тело поднялось само собой, и боль в шее усилилась. Я оказалась полулежа-полусидя перед «Повелителем» — светловолосым правителем Империи Менд.

Мой враг выглядел прекрасно и цветуще. Распущенные золотистые волосы, длиной чуть выше плеч, примерно как у меня теперь. Фиолетовые камзол и брюки с золотой вышивкой на швах. Царственная осанка. Довольный блеск стальных глаз.

И он с нескрываемым удовольствием, изгибая губы в неприятной улыбке, смотрел на мою неловкую униженную позу.

В этот момент я вдруг поняла: мой бой совсем не закончен. Да, своей свободой я выкупила время для всего Союза Астрокварты… Но теперь мне предстояло отстаивать саму себя. Свою душу, свой разум и свое достоинство.

Он говорил, что любит ломать? Значит, меня он не должен уничтожить.

И я дождусь победы Астрокварты. Того, когда Торрелин сумеет меня освободить. Я уверена, он сумеет.

И почему-то дышать сразу стало легче.

Я сумела улыбнуться. Недружелюбно, скорее оскалившись, как зверь, но иного он и не заслуживал.

— Как тебя зовут? — резко спросила я.

Потому что я скорее откушу себе язык, чем назову его «Повелителем».

— Повелитель, — тем не менее издевательски отозвался он. — Именно так ты будешь меня называть. Таков мой первый приказ как твоего хозяина, и ты обязана ему подчиниться.

Я только хмыкнула.

Хотя, на самом деле, висеть шеей на цепи было больно. Но просить о снисхождении было наверняка бесполезно.

— Ну же, — с искусственным удивлением напомнил он. — Когда тебе отдают приказ, надлежит ответить: «Слушаюсь, Повелитель!».

— Я не буду слушаться. — Я бы хотела пожать плечами, но неудобная поза не позволила. — И называть тебя так тоже не собираюсь.

К моему недоумению, блондин не разозлился, хотя именно этого я и ожидала от него. Только весело хмыкнул, ещё больше натягивая цепь, так что мне пришлось быстро встать на колени.