— Можно мне воды?

Мне протянули сразу несколько стаканов и кружек. Наслаждаясь тем, что могу пить столько, сколько захочу, я осушила их все. Право слово, мне было бы смешно от этой жажды, если бы от воспоминаний о том, как было раньше, не хотелось плакать…

— Мы правда можем уйти, — ещё раз предложила Вистра, мягко-мягко сжав мое запястье. И тихонько тоже шмыгнула носом.

Я потянула её за руку, заставив сесть рядом со мной.

— Не надо. Я слишком долго… была одна. — Я сглотнула. — С какого момента начать? Я совсем не знаю, что сколько времени длилось…

— Лучше прямо с момента Вашего пленения, — на удивление мягким (для ингиса) тоном подсказал Луко.

Он стоял немного поодаль, не решаясь приблизиться вплотную. Амдир и Шионасс, заняв стулья, сели поближе. В темных глазах ингиса и светлых глаза фригуса отчетливо читались волнение и желание помочь. Вистра, кусая губы, чуть ли не сгорала от тревоги, то ерзая, то сжимая пальцы. Торр… был за моей спиной, моей несокрушимой опорой. И пусть я не могла видеть его лица, всё же его напряженное ожидание я чувствовала.

Я прикрыла глаза, буквально на пару секунд, но, увы, память хранила то время слишком хорошо.

— Я потеряла сознание ещё на Громарисе, по пути к его кораблю, — тихо начала я. — А очнулась уже после того, как мы приземлились там. Не знаю, сколько длился полет… И не знаю, как я его провела. Уже там, в Империи Менд, император приковал меня к стене в своих комнатах, это было что-то вроде гостиной. Я там могла сидеть, могла встать… Всё время очень хотелось пить. Но никаких окон в той комнате не было, и мне никто ничего нужного не говорил, так что я не знаю, как часто меня кормили и поили.

— Чем кормили?

— Тогда — несколькими кусками хлеба и фруктами.

Торр заметно дернулся и сжал меня в объятиях чуть крепче.

— Тогда?.. Скажи, что потом стало лучше…

Я промолчала. Никакого «лучше» там и близко не было.

— Продолжайте, Императрица, — снова довольно мягко вставил Луко.

— Довольно скоро после прибытия меня избил мой брат, который каким-то образом тоже оказался там.

Эта фраза — ужасная, отвратительная фраза! — почему-то сорвалась с губ слишком легко. И ни ненависти, ни боли я почему-то не почувствовала. Но и никакого тепла не было. Мне стало как будто всё равно.

— Я видела и его, и Варлену… Что странно, ведь они должны быть на Инновии?..

Я бросила вопросительный взгляд на Амдира, и тот недовольно скривился.

— Часть Конгресса управления была на стороне наших врагов, с их помощью их и отправили туда. Но это уже в прошлом.

— Ясно, — я снова не сильно удивилась. — После я просто сидела там… Меня не пытали, не мучили, только вот еды и воды почти не было, да и размяться было сложно, я почти всё время сидела.

Я не стала говорить, что белоснежный мрамор стал меня бесить.

— Разве что с ума сходила от волнения… Он мне сказал, что ты был ранен и уже при смерти, — я запрокинула голову, ловя слишком синий взгляд. Губы вновь пересохли. — Он был уверен, что ты… не поправишься.

К моему легкому удивлению, Торр виновато отвел глаза.

— Если бы я знал… Прости меня. Мы специально распускали такие слухи. Если бы я знал, что тебе это расскажут…

Я переплела наши пальцы.

— Я не злюсь, — честно произнесла я. — Ты делал то, что считал нужным. И предположить такое влияние на меня было бы сложно.

Торр только вздохнул и попросил продолжать. Видимо, к этому разговору решил вернуться позже, наедине.

— Потом я… меня обманули. И перевели в другое место.

Рассказывать подробнее о Шиане, которая по приказу притворялась моей союзницей, а потом отправила меня в лапы императора Виррана, мне совсем не хотелось.

— Там стало хуже. Абсолютно белая комната, в ней вообще ничего не было. Звуков тоже, только падающие капли за спиной. И там… то становилось очень холодно, так, что меня всю колотило, то было очень жарко… Может, даже тепловой удар был, сложно сказать. И там кормить стали ещё меньше. И я… на цепях была, сначала стояла, но я едва дотягивалась! Часто просто на цепях подвешенная за руки и шею висела…

Я дотронулась до шеи механическим жестом и, как ни странно, обнаружила там полосу металла. Я как-то полагала, что мои друзья догадались с меня ошейник…

— Галлюцинации там начались? — глухо спросил Торрелин.

Всех словно дернуло от гнева.

— Там.

— А спина? — вдруг мрачно спросил Луко. — Там раны остались, узкие, но…

— А они разве не зажили? — удивилась я.

— Часть — да. А ещё часть — в свежей крови.

Об этом тоже не хотелось вспоминать, но раз это заметили…

— Нескольких рабов заставили меня чем-то исхлестать. Давно, ещё в первом месте моего… кхм… обитания.

— Вам их промыли хотя бы? — не успокаивался врач. — Забинтовали?

— Да, промыла одна…

Я запнулась, не зная, какое слово использовать для описания той лживой мендки.

— Подруга?

Горький и злой смешок прозвучал словно сам собой.

— Точно не подруга… Не важно.

— Попробуйте встать.

Просьба слегка удивила, но после того заключения, когда ноги у меня подкашивались, я и сама не была уверена, что смогу удержаться вертикально. С помощью Торрелина я покинула теплые объятия одеяла, спустила ноги на пол, попыталась встать…

Спину обожгло болью, особенно вдоль позвоночника, а ноги попросту не послушались. Не сдержав тихий вскрик, я почти упала, но была вовремя поймана заботливыми руками моего ингиса.

— Та-а-ак… Позвольте, я осмотрю…

Если Торрелин обнимал меня пусть крепко, но всё же осторожно, то врач, пока во всем разобрался, довел меня практически до слез от боли. Я сама не ожидала, что мое тело окажется таким… никаким. Поднять руки — нет, встать на ноги — нет, повернуться туловищем — вообще ни в коем случае!.. Кажется, я теперь могла только сидеть или лежать.

По итогу Луко выдал много малопонятных слов. Но, судя по тому, как побелели все собравшиеся здесь мужчины, ничего хорошего они не означали.

Только когда врач ушел, а Шионасс, отведя глаза, пообещал проследить за бульоном для меня и вообще чуть ли не убежал, я решилась потребовать объяснений.

— Слишком сильные повреждения опорно-двигательного аппарата на фоне сильного истощения, — тихо и глухо пророкотал Торрелин мне в макушку. — Восстановление… может занять очень много времени.

Амдир

«Почему он снова не рассказывает ей всё⁈» — с удивлением подумал я. Я помнил, как она злилась, когда выяснила, что Торрелин утаил от неё целую историю, связанную с его отцом.

Впрочем, сейчас дело, кажется, было ещё хуже. И сейчас я не был уверен в своей правоте. Бросил вопросительный взгляд на Вистру, но моя каркарема решительно, но незаметно покачала головой.

Может, и правда дать Алатиэли время хоть немного прийти в себя?..

Торр не сказал ей, что она может никогда не восстановиться.

Алатиэль

Жизнь, казалось бы, должна была наладиться: ведь я вернулась к своим друзьям и своему мужу, к тем, с кем вместе уже проходила самые суровые испытания. Но что-то было не так. Вернее, не так было абсолютно всё, и в первую очередь — я сама. Я слишком изменилась, хоть и не могла бы точно перечислить, что именно со мной не так. Я казалась себе пустой и искореженной. Видела себя как будто в кривом зеркале: вроде бы я, но в то же время совсем не та. Прежнего тепла, прежней радости и доброты я почти не находила в себе.

Амдир снял с меня ошейник, распилив его в двух противоположных точках. Объяснил, что запирающий механизм пока остался для него загадкой, а лезть ко мне с маленькой и тонкой, но очень прочной пилой, пока я была без сознания, он не рискнул. В общем-то, я такое решение поддержала.

Но даже долгожданное освобождение от этого куска металла почти не принесло облегчения. Меня наполняла лишь какая-то обреченная бесконечная усталость. И время от времени — точнее, почти постоянно — хотелось плакать: просто так, без причин.