— Не знаешь? Очень жаль. А вот моя фантазия подкидывает мне немало вариантов, один другого краше.

По телу короля прошла заметная дрожь. Всё же восхитительный у Императрицы способ ведения разговора! Она не сказала ничего действительно страшного, а её пленник уже на грани обморока. Когда выйдем, надо будет ей поаплодировать.

Между тем взгляда этого несостоявшегося убийцы в панике метнулся ко мне.

— Генерал, Вы не хотите меня защитить от этой сумасшедшей?

Тоже мне, нашел, у кого просить защиты.

— Император — мой младший брат, — спокойно произнес я. — Я буду держать твое тело, пока Императрица будет отводить душу.

После моего обещания король уже глубже вжался в стену.

— Какой был у тебя приказ дальше, в случае, если ты бы тебе удалось убить Императора Торрелина? — стала расспрашивать Алатиэль, предусмотрительно не убирая когти и продолжая разговаривать тем же тихим, невозмутимым тоном.

— Я… какой ещё приказ… Нет-нет, я просто сам решил…

Вот это он зря. Алатиэль разозлилась и отвесила ему такую шикарную пощечину, что у него голова развернулась в противоположную сторону, а на щеке остался ярко-алый след. А потом разозленная друиса поставила свое колено на его запястье, и он задергался и начал просто истерично визжать. Выглядело откровенно жалко.

— Я. Спросила. Какой. Был. Приказ. От. Виррана.

— Хорошо, хорошо, я расскажу, отпусти!..

Девушка выпустила запястье, но её колено зависло буквально в нескольких сантиметрах над его распухшей рукой. Я присмотрелся и понял, что запястье-то вывихнуто. Судя по тому, что Алатиэль об этом знала, это тоже была её работа… Когда только успела⁈

— После Императора нужно было убить Генерала и, если получилось бы, Амдира, а тебя вывести из строя, похитить там или испугать… Убивать нельзя было, но нужно было, чтобы ты не могла руководить… Хотя ты же девчонка с Орионты, что ты знать-то об армии можешь…

Вторая пощечина была даже более громкой и душевной, чем первая. Я едва сдержался, чтобы не добавить кулаком.

— Вообще-то именно Императрица руководила сейчас нашими войсками, что привело к победе над Империей Менд в этой битве, — поправил я его.

— Что за бредовые разговоры ты заводил в каюте при всех?

— Мне не… Я должен быть найти как можно слабых мест у вас.

— Ну-ну… За что твой отец изгнал тебя с Перикулотерра?

— А вот это уже вообще не твое дело! — король попытался отстраниться, но стена за его спиной, как ни странно, никуда не делась, а впереди по-прежнему были когти Алатиэль.

— Если спрашиваю, значит, моё. Отвечай.

И она немного опустила колено, всё ниже, ниже, ближе к его запястью…

— Ладно! — взвизгнул он. — Отец почему-то решил, что я желаю смерти брату, разочаровался и прогнал!

— О, а ты, конечно, не желал ему смерти. И сейчас не по твоей воле его убили.

Он промолчал. Алатиэль вздохнула.

— А тенебрий Виррану зачем? Ты больше года назад должен был найти о нем информацию.

Король распахнул черные глаза так, что они, по-моему, чуть не вывалились. Неестественно распахнул!

— Ты откуда знаешь?..

— Откуда надо, оттуда знаю. Рассказываешь или нет?

— Но… я не знаю, зачем Повелителю это нужно было… Он просто приказал, разве тут будешь спрашивать…

— Вашему Повелителю много чего сказать можно! — зло бросила Алатиэль и резко поднялась. Глянула на меня вопросительно: — У тебя вопросы есть?

Я покачал головой. Основное мы и так уже выяснили, мне вполне хватало.

— Тогда пойдем. А, нет… Дагний, Вирран где?

— Ну не здесь же, — буркнул он, выдыхая. — У себя в Империи. Прилетит, когда всё закончится.

Алатиэль только сжала губы и решительно вышла, а в коридоре привалилась спиной к стене, сжимая плечи. Снова её боли?

— И как тебе этот король? — хмыкнул я, заперев дверь.

— Слабак, — скривилась Алатиэль. — Даже я после избиений смеялась Виррану в лицо, а не умоляла о милости. Хотя он всё равно такого слова не знает.

Друиса казалась уставшей и почти отчаявшейся. Её хотелось поддержать, даже если я был в этом не особенно умел.

— Ты сама по себе сильна. И из тех, кого трудности закаляют, как хорошую сталь, а не ломают. Это жестко, знаю, и Торрелин не хотел бы для тебя ничего из этого. Но раз уж так сложилось, эти обстоятельства придется принять.

— Я стараюсь принимать. Но иногда… мне страшно. Не знаю, что останется от моей души, когда всё закончится.

Я прислонился плечом к стене, в нескольких шагах от неё. Сам факт того, что она об этом тревожится, говорил за неё.

— Когда закончится действительно всё… останешься ты. Ты будешь другой, не той, что однажды сбежала из родного леса, чтобы не выходить замуж за моего отца… Это будешь уже совсем не та ты. У неё будет сила той друисы-Императрицы, что прошла пленение и войну. Но у неё же останется сердце девочки-Жрицы, которая Пела, чтобы выращивать цветы. Ты примиришь между собой все стороны себя: и новые, и старые. И Торрелин всегда будет рядом. И тогда ты будешь счастлива, вот увидишь. Вернее, вы оба.

Я практически видел это наяву. Мой брат и его жена будут самыми прекрасными Императором и Императрицей, какие только можно вообразить. Они будет развивать Громарис, усиливать весь Союз Астрокварты и сами по себе будут отличной семьей. Конечно, понадобится время, чтобы всё восстановилось… Но однажды такое будущее станет реальным.

И Алатиэль пусть слабо, но тепло мне улыбнулась.

— Спасибо. Я стараюсь в это верить… Но иногда кажется, что всё вокруг слишком… сложное.

— Сомнения — часть жизни. Это нормально. Иди отдыхай.

Но она покачала головой.

— Я побуду у Торра. Мне нужно подумать.

А мне нужно было поспать хотя бы час за последние пару суток…

Я заглянул к ним уже позже, когда немного отдохнул. Алатиэль сидела на полу около Торрелина, рассматривая его лицо. И сама казалась какой-то странной решительной.

— Мне нужен твой совет, — произнесла она, едва глянув на меня. — Есть несколько минут?

— Всегда к твоим услугам.

— Дагний должен был убить Торра, тебя и вывести из строя меня. Чтобы некому было руководить, верно?

— Ну да, — я присел на стул по другую сторону кровати. — Когда лидер отсутствует, а на армию надвигается враг, и немало, это сбивает с толка. Все части армии начинают действовать кто как, если вообще не отступают массово. Это хаос, который легко смять.

— А ведь если бы у Торрелина не было семьи, было бы достаточно только его?

Юная Императрица спрашивала так, будто уже что-то решила, только проверяла детали. Таким же она тоном расспрашивала брата и Амдира перед тем, как озвучить свою тактическую идею.

— Да. Хотя, будь где-то централизованно ещё Генералы, они бы перехватили управление.

Алатиэль осторожно сжала руку Торрелина и поднялась.

— Я поняла. Тогда у меня к тебе просьба. Мне нужен маленький, быстрый и незаметный корабль с технической командой. И нож поострее.

— Ты куда-то собралась?

Императрица зло улыбнулась. В зеленых глазах не было ничего, кроме жгучей ненависти.

— О да. Кровь за кровь.

Торрелин

Судя по едкому запаху каких-то лекарств, который я чувствовал, я был вполне жив. Тогда основной вопрос: сколько прошло времени и, как следствие, какие новости?

Дополнительный вопрос: когда я перестану с такой частотой оказываться слишком близко к Пламени… Но это пока вообще неясно.

Где-то рядом раздался короткий, но звонкий взрыв хохота, вызвав у меня удивление. Надеюсь, это не мое ранение так кого-то веселит? Хотя, справедливости ради, попался я совершенно глупо… Так опешил от такого примитивного нападения, что потерял время и уже не успевал действовать. Но я помнил толчок в бок со стороны, которая казалась пустой, и хорошо понимал, кто там скрывался.

— Да ладно, не думаю, что до этого дойдет! — звонко, вызывающе.