Вскоре Вистра принесла мне миску золотистого бульона. Запах от него шел восхитительный. Желудок заурчал, требуя еды. Тем более такой еды у меня не было уже давно. Поскольку руки всё ещё едва слушались, и каждое движение приносило боль, я съела несколько ложек только с помощью Торрелина. Было невозможно вкусно, так, что я чуть ли стонала от восторга.

Но увы… меня вывернуло им уже через несколько минут. Впридачу стала кружиться голова. Видимо, мой организм был ещё не готов к таким подаркам.

— Может, тебе ещё подремать? — заботливо предложила Вистра.

Но спать мне, как ни странно, не хотелось, и я покачала головой, отказываясь. К тому же, нам ещё было что обсудить.

— Расскажите что-нибудь… Что нового есть? Что вы делали эти два месяца?

Целых два месяца… пока я лишалась разума и тела на другом краю космоса. Два месяца, за которые я почти перестала существовать. Ребра сдавило горечью, как будто болью, но я постаралась отбросить неприятную мысль.

Если бы я снова стояла перед тем же выбором… Я бы вновь согласилась на это испытание, вновь пошла бы на такую сделку, даже зная, что ждет впереди.

Торрелин сидел рядом со мной, осторожно приобнимая, но после моего вопроса он почему-то слегка скривился и отвернулся. Видимо, чего-то важного я не знала…

Кусая изнутри щеку, чтобы не выдать боль, я подняла ладонь и положила на его щеку, осторожно поворачивая его лицо к себе.

— Торр?

Я краем глаза заметила, как и Шионасс, и Амдир тоже отвели глаза, а Вистра встревоженно нахмурилась. Их невольные намеки напрягали куда сильнее, чем могло бы испугать простое объяснение. Неужели было что-то настолько ужасное, что так потрясло всех?

— После того, как он тебя забрал, — сдавленно отозвался Торр спустя несколько тяжелых секунд, — я был… скажем так, не совсем в себе. Наверное, на какое-то время сошел с ума.

Мой ингис избегал моего взгляда, глядя вниз. То ли вспоминая прошлое, то ли убеждая себя в реальности настоящего, он кончиками горячих пальцев провел по моей руке, от локтя до запястья. Моя слишком бледная и узкая рука рядом с его рукой казалась ещё бледнее и уже.

— Я боялся думать о том, что происходит там с тобой. А не думать… не получалось.

Торр рассказывал, делясь тем, что сжигало его заживо всё это время, и я плакала за нас обоих. Я могла представить, насколько ему было плохо. Я ведь и сама безумно переживала, когда слышала о его ранении… Как же он это выносил? Ведь Торр наверняка винил себя в том, что не сумел меня уберечь…

По мере рассказа Торрелина Амдир, что-то тихо пробормотав себе под нос, пересел к нам на кровать, по другую сторону от ингиса, и крепко сжал его плечи. Я же переплела наши пальцы, не желая даже на миг его отпускать. К тому времени, как Торр дошел до момента, когда на Совете Астрокварты посланник из Империи Менд показал запись о моем состоянии, я уже почти ревела в голос, и даже горящее от боли, словно в огне, тело не могло меня остановить.

Кажется, эта разлука здорово подкосила нас обоих…

Но ласковые горячие ладони напомнили мне кое о чем важном. И, когда я снова смогла говорить, не задыхаясь от рыданий, я спросила:

— Мои браслеты… Он ведь только шнуровку разрезал, я помню, так что их нетрудно восстановить… Ты ведь скоро… снова мне их наденешь?..

Палец Торрелина прошелся вдоль едва заметной царапины вдоль запястья. Царапины, которую оставил Вирран, срезая с меня браслеты. Я знала, что мы оба вспоминаем тот миг.

Торрелин поднял мою руку, коснулся легким поцелуем царапины. Заглянул в глаза… Впервые я увидела в его взгляде чистейший лед.

— Нет, — хрипло выдохнул он. — Прости, Алатиэль.

Я попросту опешила. Такого ответа я определенно не ожидала. А он осторожно отодвинулся, высвободился из моих объятий и… ушел.

Я не понимала… Почему он уходит? Я ему… не нужна?..

— Торр?..

Я сама не ожидала, что мой голос может прозвучать так отчаянно, жалобно и надломленно.

Без Торрелина я как будто снова оказалась в убивающем холоде.

— Я буду помогать с занятиями и со всем, в чем нужна будет помощь, — произнес он от дверей, так и не обернувшись. — Но большее… пока не стоит.

Тихий звук закрывшейся за его спиной двери ударил меня сильнее, чем что-либо до сих пор. Даже кулак родного брата не причинял столько боли, сколько отречение от меня того, ради кого я почти умерла.

Амдир и Шионасс что-то говорили мне в два голоса, но я их едва ли слышала. Кажется, у меня просто не было сил вслушиваться в чужую речь. Почти сразу ушли и они. Со мной осталась лишь Вистра. Она тоже мне что-то говорила, гладя по волосам. Я думала, что снова заплачу, но слез больше не было. Всю меня поглотила обреченная пустота внутри.

— Алатиэль, пожалуйста, ну не выпадай ты так! — почти плачущим голосом говорила Вистра, сжимая мои пальцы. — Ты меня пугаешь! Вернись, слышишь!

Я вздохнула. Для этого понадобились остатки моей силы воли, но всё же эта задача оказалась мне по плечу.

— Всё в порядке, — тихо произнесла я и сама же, не удержавшись, скривилась от того, насколько лживо и фальшиво это прозвучало.

Ничего не было в порядке. Что совсем плохо — я не понимала, что происходит.

— Вистра… Почему он ушел? Почему он так сказал?

Эти вопросы кружились в моей голове по кругу. Тревога, страх, непонимание, боль — всё это сдавливало грудную клетку, мешая дышать.

Каркарема заломила брови, её лицо выражало искреннее сочувствие. Она снова осторожно сжала мои предплечья.

— Я не знаю… Только он и сможет объяснить, что он там себе придумал. Но… пока оставь этот вопрос, прошу тебя. Он правда без тебя с ума сходил. Ну, ты слышала его рассказ! И это он скорее преуменьшил действительность!

Как и я не стала делиться всеми деталями. Слишком много боли вызывают ножи воспоминаний — в этом я могла понять Торрелина.

— Поэтому… у него наверняка есть объяснение. Не знаю, почему он не сказал тебе всё прямо! Может быть, он расскажет Амдиру или Шионассу… Да и неважно это. Ты, главное, сама поправляйся. А со своим мужем по ходу и разберешься!

И девушка просияла так тепло, с такой верой в лучшее и верой в меня, что не улыбнуться ей в ответ не получилось. Впрочем, я не слишком сопротивлялась этому желанию.

Вот только… А могу ли я всё ещё называть Торрелина своим мужем? После его отказа вновь надеть мне те браслеты я не уверена, что он хотел бы этого…

— Так, не знаю, о чем ты думаешь, но прекращай! — всё-таки Вистра очень чутко улавливала настроение. И задумчиво приподняла прядь моих волос. — Знаешь-ка… Давай я помогу тебе волосы вымыть? Новую жизнь надо начинать красиво, а? А раз врач пока запрещает тебе ванну принимать, мы с тобой начнем с малого!

Против её огненного энтузиазма мне почти нечего было возразить. Я улыбнулась, но несколько вымученно. Я не была уверена, что очень хочу сейчас что-то делать… Но подруга была права.

— Если ты мне поможешь доковылять до ванной комнаты, — тихо попросила я. После того, как ноги у меня подкосились совершенно намертво, я не была уверена, что в ближайшее время буду ходить самостоятельно.

— Ты ещё сомневаешься⁈ Конечно, помогу! Давай, вылезай! Вот так, на меня руку клади… Вставай-вставай, я держу!

Довольно странным способом: когда одной рукой я опиралась на плечи Вистры, а она практически тащила меня за талию, — мы и отправились в ванную.

Я и не предполагала, что это несложное дело окажется для меня едва возможным. К тому моменту, как Вистра предложила мне сесть, я была готова взвыть от боли. Мысль, что придется возвращаться, вгоняла в панику. Позвоночник словно выдрали, заменив пульсирующим и раскаленным железным штырем, а все мышцы как будто растягивали месяцами.

Право, было бы милосерднее, если бы Вирран меня просто убил… Да, безнадежнее — но не было бы таких страданий ни в его дворце, ни здесь…

Вистра встревоженно присела передо мной на корточки.