Изменилось многое, не только количество планет в Союзе. Секцию Орионты теперь занимал только Ошин. На Перикулотерре аристократы после казни короля Дагния долго спорили, и в итоге власть перешла какому-то графу, отцу той самой вредной девушки, которой когда-то служила Вистра. Она, кстати, будучи с ними хорошо знакомой, говорила нам, что из графа вполне может выйти толк.

И всё же, несмотря на эти изменения… Я оглядывал этот Зал и понимал, что мы хотя бы сделали самое главное — сохранили свою свободу. Те, кто попытался править в Империи Менд после смерти Виррана, не скрывали, что в случае победы «смерть показалась бы счастьем». И мы сумели этого избежать.

— Торр? — шепотом позвала меня Алатиэль, положив голову мне на плечо.

Совет пока не начинался, мы ждали ещё Конгресс управления Инновии.

— Я слушаю.

— Представляешь… Возможно, мы справились только потому, что когда-то решили вместе сделать учебное задание.

Я немного нервно усмехнулся. Тот подслушанный разговор в библиотеке был, наверное, одним из самых важных в нашей жизни, но сколько же нервов он отобрал!..

— Спасибо, что когда-то позвал за свой стол друису-изгоя. Если бы не твоя доброта в тот день, где бы мы сейчас были?

Я не знал. История пошла так, как написали её мы, своими действиями. Иногда верными, иногда ошибочными. Но о том дне, когда испуганная, но упрямая девушка впервые села напротив меня, искоса рассматривая из-под ресниц, я точно никогда не буду жалеть.

Третья книга в цикле будет называться «Победа или поражение», действие там будет происходить через 25 лет после эпилога. Главным героем будет сын Торрелина и Алатиэль, но мы увидим его глазами и всю четверку из основной дилогии. Небольшая зарисовка о том, как самоуверенно начнется эта история, ниже.

На тренировочной площадке клубилась черная пыль. Сквозь клубы пепла быстро двигались фигуры двух ингисов, которые его, собственно, и поднимали. Одетые в черное, они практически растворялись в вулканической пыли, повисшей в воздухе. Им это не мешало — оба были привычны к пепельной атмосфере Громариса.

Ингисы не просто двигались по площадке. Они дрались, вполне серьезно и ожесточенно, хоть и не переходя границы. Один из них, чуть шире в плечах и старше, нападал уверенно и сильно, ничуть не сомневаясь в своем преимуществе. Его соперник, столь же высокий, но чуть тоньше и более быстрый и ловкий, кружил вокруг, чаще уклоняясь от ударов, чем блокируя их. Он пытался нападать и сам, но опыта заметно не хватало. Младший из ингисов держал кулаки крепко сжатыми, скрывая то, что отличало его от прочих представителей его народа.

Если двое ингисов почти не обращали внимания на пыль между ними, то тем, кто наблюдал за ними, стоя у края площадки, черные тучи несколько мешали. Они видели лишь стремительные, решительные движения черных фигур, но понять, кто одерживает верх в этой борьбе, им было сложно.

Но всё же в какой-то момент они успели увидеть, как старший из сражающихся ингисов вдруг оказался вплотную к своему сопернику, быстро отвел его руку и едва уловимым движением опрокинул его на землю, сделав подсечку. «Положив» противника, он поставил ладонь на его горло, не сжимая, но фиксируя, показывая свою победу.

Правда, наблюдая со стороны, можно было заметить, что, роняя на пыльную землю младшего противника, старший придержал его за ворот, чтобы тот сильно не ударился.

— Ладно, — с громким демонстративным вздохом произнес побежденный, — признаю: мне ещё есть, чему учиться.

Правда, с покорными словами совсем не вязалась его вызывающая улыбка. Но старший, привыкший к этому нахальному выражению лица, лишь хмыкнул и подал ему руку, помогая встать.

Когда пыль, вызванная борьбой, улеглась, их стало видно лучше. Хотя оба были черноволосы, старший из них предпочитал короткую стрижку, а вот младший прятал лоб, правый глаз и щеку под косой челкой; часть прядей доходила почти до уголка губ, почти всегда изогнутых в ироничной улыбке. Ещё ингисы разнились цветом глаз: у одного они были насыщенно синими, а у другого — зелеными.

Но черты лица, несмотря на возраст и разные эмоции, были у них очень схожи, что было вполне естественно: ведь один из них был сыном другого.

— Я болела за тебя! — заявила девушка с густой черной косой, подавая черный мундир младшему ингису.

— Спасибо, сестренка! — и юноша, подмигнув ей, быстро поцеловал её в висок, а сам, прищурившись, уставился за её спину, заметив нечто новое.

— Вот так, растишь их, растишь, а они…

Старший из тех ингисов, что только что борились, с наигранным разочарованием покачал головой. Его мундир, вышитый золотом, ему подала жена и, смеясь, поцеловала в щеку.

— Надеюсь, хотя бы ты верила в меня? — спросил он её.

Она казалась слишком молодой, чтобы называть её женщиной, но и девушкой назвать мать двоих уже довольно взрослых детей никто не мог. Впрочем, никто и не колебался в словах, обращаясь к ней по титулу.

— Всегда, мой Император, — мягко рассмеялась она.

Её каштановые волосы отросли до талии, неизменно привлекая всеобщее внимание. Их немного портили лишь редкие нити седины в волосах, оставшиеся на память о давних бедах, и всегда оставался заметным выразительный, но тонкий шрам на лице. Единственная из них, она стояла на горячей черной земле босиком, а её хвост плавно изгибался.

— Какие гости! — вдруг ещё шире улыбнулся младший ингис, всё ещё глядя за пределы площадки.

Вся семья дружно обернулась и почти так же дружно улыбнулась.

К ним приближались трое, слишком яркие для этой темной планеты. В центре шел фригус, высокий и худощавый; в последние годы он стал убирать серебристые волосы в хвост. Как и всегда, он был одет в светлую одежду.

Рядом с ним, за руку, шла улыбчивая каркарема, чьи огненные кудри по-прежнему окружали её облаком. Она, завидев давних друзей, радостно замахала рукой. Годы их почти не меняли.

По другую сторону от фригуса шел юноша, похожий одновременно на обоих своих спутников. Волосы у него тоже были ярко-рыжими, но прямыми. В голубых глазах мелькали искры веселья, на бледной коже ярко выделялись веснушки. Впрочем, нет: стоило ему столкнуться взглядом с девушкой с черной косой, как скулы у него сразу покраснели, словно спрятав веснушки.

Пока женщины обнимались, а мужчины обменивались рукопожатиями, младшие члены обеих семей отошли в сторону, оставшись втроем.

— Рад вас обоих видеть! — первым поприветствовал друзей прибывший. Он обменялся рукопожатием с ингисом, и стало видно, что тот, помимо цвета глаз, унаследовал от своей матери ещё и острые когти.

Такое же украшение было и у его сестры. Девушка, гордо вскинув подбородок, тоже протянула ладонь рыжеволосому. Её брат сразу заметил, что и её щеки порозовели под взглядом юноши. Их рукопожатие было мягче и чуть дольше.

— Я смотрю, ты всё пытаешься доказать, что уже достоин звания Генерала? — после приветствий поддел друга рыжеволосый.

Ингис закатил глаза, не переставая усмехаться.

— Отцу повезло! Ещё немного — и я бы точно победил!

Девушка едва заметно прикусила губу. Как бы она не любила старшего брата и не поддерживала, она всё равно понимала, что ингис пока заметно уступает их отцу-Императору в боевых навыках.

Тот, впрочем, тоже понимал. Но вечный вызов в его крови иногда толкал его на глупости вроде заявления о своей готовности к такой должности.

— А как твои исследования? — полюбопытствовала у друга девушка и стала теребить кончик черной косы.

Её взволнованный жест заметили оба юношей, но если один покраснел ещё больше, то другой лишь усмехнулся про себя.

— Мои исследования… приносят плоды, — заявил рыжеволосый юноша и немного напряженно оглянулся на старших. Вслед за ним туда же глянули и его товарищи.

Император, Императрица, ректор Академии Астрокварты и его жена что-то дружно обсуждали, улыбаясь. Кажется, до детей им прямо сейчас не было дела. Да и те уже давно вышли из возраста, когда за каждым их шагом нужно было следить.