— Мы сделаем всё, что сможем. Только, прошу тебя, не плачь.

Я пообещала не плакать. Но тогда ещё совершенно не знала, какие новости мы вскоре услышим… Впрочем, мое блаженное неведение было недолгим.

Вот вражеские корабли практически снесли ударными волнами и выстрелами. Вот ингисы спустились на землю Орионты, чтобы бороться с уже высадившимися противниками. И спустя час мы услышали первый из слишком похожих докладов.

— Император… Это не битва. Это просто резня. Эти мендцы в ошейниках… они бросаются на всех, как звери. Мы видели тела, просто разорванные на части. Кажется, они прилетели просто всех уничтожить.

— Император, на землях Клана Шепчущих листьев пусто, никого выжившего. Все убиты, очень… тщательно. Мы идем на север.

— Император, мы нашли убежище детей-друисов. Но поздно. Тут все мертвы.

С каждым новым докладом умирал кусочек моей души. Я слушала эти едва разнившиеся для меня голоса, эти ужасающие доклады — а перед моим мысленным взором вставали картины этих жестоких убийств. Я не хотела представлять это. Но и отмахнуться от этой боли была не в силах и не в праве.

И с каждым докладом я всё отчетливее осознавала: это просто месть. Жестокая, безжалостная, убийственная месть Виррана лично мне. За непокорность. За побег. За те царапины перед всем Советом Астрокварты, в конце концов. Зная, что друисы — это мой народ, это те, за кого я всегда буду стоять горой… Он обрек их всех на гибель. Из-за меня.

«Ненавижу его… Ненавижу… Ненавижу. Ненавижу!»

Чем провинились дети моего народа? В чем их вина, что все те, кто сумел спрятаться в каком-то общем укромном месте, должны были погибнуть⁈ В чем вина друисов, которые всегда жили лишь своими лесами, природой, её совершенством и красотой?.. Всё, чего они хотели, — покоя и безопасности! Разве за это нужно убивать⁈

— Император, мы на землях Клана Стремительной воды.

Мое сердце остановилось. Что там? Хотя бы там… хоть кто-то остался? Мой брат? Или Наставник? Умоляю, кто-нибудь!..

— Двое выживших и один тяжелораненый.

— Кто?.. — спросила я одними губами, но Торрелин как-то услышал.

— Спроси имена тех, кто остался в живых.

— Одного я знаю, это Глава Клана. С ним ребенок, мальчишка лет 5, прятался. И ещё старик с очень длинной бородой, вот он как раз тяжело ранен.

Наставник. Наставник ранен… Брат жив, это хорошо. Это почти счастье. Но…

— Торр, мне нужно туда… Это мой Наставник. Я должна быть там.

— Алатиэль… — неуверенно начал он, но я замотала головой, не желая слушать никаких возражений.

— Нет! Торр, все их корабли уничтожены! А на планету мы не будем садиться! Прошу тебя… Пожалуйста.

Он почти согласился. Я видела по его глазам. И когда он уже вздохнул, уступая мне…

— Император, поправка. Только двое выживших. Старик тоже умер.

Я вцепилась в свои плечи. Мне же… послышалось. Да? Точно, мне послышалось! Наставник, он же… сильный! Он не мог умереть. Нет-нет, не мог. Не мог.

Горло сдавило, но я упрямо качала головой. Нет. Этого не могло быть! Не могло. Ничего, совсем скоро мы увидимся. Он меня обнимет, потрепет по волосам… Покажет новую, самую сложную Песню, и под его тягучим голосом зазеленеет целая роща…

«Старик тоже умер».

Нет!

Пожалуйста, не надо…

Меня согнуло пополам. Дышать… кажется, не получалось. Я и не хотела. Почему? За что всё это⁈ Почему нельзя было всем просто жить⁈ Почему ему понадобилось убивать⁈

Я не могла сделать вздох. Легкие сжало от боли. От отчаяния. От гнева и горя. Я ничего не видела…

— Алатиэль, отпусти плечи!

Мои ладони с силой, рывком оторвали от моих же плеч, и сквозь пелену перед глазами я сумела различить, что все когти у меня в крови. Я не чувствовала боли. Теперь боль разъедала меня только изнутри.

Всего после нападения выжило около полусотни друисов. Среди них — да, был мой брат, Ошин. Но радость от этого была почти погребена под морем моей скорби. Мой народ — сотни, если не тысяча друисов. От нас почти ничего не осталось…

— Я хочу увидеть их тела, — тихо-тихо проронила я.

Вокруг воцарилось молчание. Я так же молча ждала ответа. Всё, что я хотела, — я сказала. И хотя редкие слезинки, как капли дождя, ещё временами скатывались по щекам, мной владело неестественное, полумертвое спокойствие.

— Алатиэль… Это плохая идея.

Торрелин говорил мягко, но всё же настойчиво. Но я была упряма, он мог бы привыкнуть.

— Я должна увидеть, что этот мерзавец сделал с моим народом.

— Императрица, многие из них… изувечены. Многие выглядят почти что жутко. Я бы тоже не советовал так травить душу.

— Я должна.

Ингисы обреченно переглянулись. Я понимала, что ими движет лишь забота, но… я чувствовала, что должна была спуститься и увидеть всё лично.

Это было больно. Не физически, конечно… Что болезненного в том, чтобы пройтись по теплой земле и траве? Больно было внутри.

Тела лежали по Кланам. Все, кого смогли узнать. Я мало знала друисов других Кланов, но упрямо, шаг за шагом, двигалась в их рядах и заставляла себя смотреть.

Мендцы были до ужаса безжалостны. Они вырывали сердца и глаза. Оставляли огромные раны, в которых можно было увидеть… слишком многое… вплоть до внутренних органов. Я видела тела, чьи головы были полностью отрезаны от тел. Тела, которым отрубили конечности.

Тела тех, кто хотел просто спокойно жить. Тела тех, кто так жутко и болезненно погиб.

Я подошла к погибшим из своего Клана в последнюю очередь. Ошин стоял перед ними коленях, что-то непрерывно шепча, и беззвучно плакал. Мои глаза тоже жгло, но я продолжала смотреть.

Это было ещё хуже. Я одновременно и знала эти лица, и не узнавала. Смерть и ужас меняли их черты, делая почти чужими, лишив привычных улыбок и теплоты во взгляде. И с ещё большим отчаянием я видела их раны. Каждая из них как будто что-то оставляла и на мне…

Последним я подошла к Наставнику. Эти твари… они порвали ему горло. Вся его борода была покрыта темной коркой крови.

Я обвела взглядом кладбище.

— Торрелин?

Мой муж стоял чуть поодаль, позволяя мне проститься со всеми. Но и в его глазах застыло что-то болезненное.

— Да?

— Позволь мне лично убить Виррана.

Он помолчал пару секунд, потом тоже оглядел поле мертвых друисов. И кивнул.

— Как пожелаешь.

На душе было отчаянно пусто. Я вроде бы и всё слышала, и даже сама что-то обсуждала, но вместе с тем казалось, что между мной и моей жизнью завис слой пыли. Я смотрела на себя словно со стороны и казалась себе надломленной и ожесточившейся. Кажется, меня вели за собой только гнев, ярость и скорбь.

— Алатиэль?

Короткий, отрывистый кивок. Совсем не похоже на меня.

— Я не против. Но пусть будут без оружия.

— О, кстати, разумно!

Король Перикулотерра, пара самых нервных фригусов из Конгресса управления и остатки Совета Глав Кланов (двое друисов, один из которых — Ошин) хотели поселиться на нашем небольшом корабле, чтобы все вместе контролировать ситуацию. Эдакий уменьшенный вариант Совета Астрокварты. После этого жуткого нападения на Орионту все корабли Менд немного отступили, и, кажется, прямо сейчас никто не собирался нападать. Но это явно был лишь вопрос времени. Я была уверена, что все следующие удары будут столь же изощренно жестоки, как и первый.

Что до короля Перикулотерра… Пока что он делал вид, что ему с нами по пути и что он всецело нас поддерживает. Мы впятером в это скромно не верили, но молчали. Пусть пока считает, что обманул всех… Должен же у нас быть хоть какой-то перевес.

Фригусы обещали подумать над тем, чтобы перешифровать иначе все способы связи. Заменить технологии оружия и транспорта мы бы, конечно, не успели, но исправить хоть что-то ещё было в наших силах.

Я же с ужасом и паникой представляла возвращение на Громарис… Потому что там ждала Заиль. Моя любимая маленькая сестренка, которой мне предстояло рассказать о смерти нашего брата и массовом убийстве почти всех жителей нашей планеты. Я не знала, как подбирать слова для таких жутких новостей.