Но, кажется, до этого ещё предстояло дожить…
— Ошин, почему никто не использовал мимикрию? — спрашивала я брата, когда мы остались наедине. — Ведь вы могли спрятаться. Хотя бы часть…
— А кто-то и пытался, — тихо отвечал он. Его глаза были такими же пустыми, как у меня. — Но у тебя же её нет, ты, наверное, не помнишь… В панике её сложно удерживать. А кто-то сразу пытался бороться, и все… все это видели. Видели, чем это заканчивалось. Алатиэль, это было дико. Они правда были как… дикие животные. Никакого разума, никакой жалости… И ещё эти страшные ошейники…
— Они все в них были, что ли?
— Да.
Я нахмурилась. Я успела заметить, что рабы Виррана безусловно преданы ему. Не то чтобы я это одобряла — вообще нет! — но факт оставался фактом. У меня до сих пор заживали раны на спине после избиения плетьми или чем-то похожим. И это делали именно рабы, хоть им это явно и не нравилось. Может ли быть так, что и этих Вирран отправил на Орионту просто как грубую, сырую силу?
Хотя какая разница. Мои рассуждения погибших не вернут.
А вот наблюдение, что в панике скрываться мимикрией сложнее, было не самым радостным. Мы договорились с Торрелином, что я остаюсь рядом с ними лишь незаметная для других, особенно в преддверии прибытия всех прочих правителей. Может, мне надо потренироваться? Я так скрывалась всего-то пару раз…
Да, надо будет проверить свою способность. А то, если выяснится, что у меня не получается, с Торра станется отправить меня на Громарис. А я этого не хотела категорически. И не из-за Заиль… Не только.
Сидеть вдали от основных мест действий, не имея понятия, что сейчас происходит, и не в силах ни на что повлиять… В безопасности, которая может превратиться в ловушку…
Такое уже было. Тот опыт дался дорогой ценой, и я не хотела его повторять. Никакую его часть! Поэтому — нет. Я должна быть рядом с Торрелином. В конце концов, я его жена, его поддержка. Ему со мной спокойнее, так же, как и мне с ним. Не стоит нам больше расставаться.
По коридорам я передвигалась всё ещё с трудом, вроде бы ровно — внешне. Но каждый шаг отдавался болью по позвоночнику, даже ребрам, и до самых плеч, временами простреливая почти до локтей. Я легонько придерживалась пальцами за стены, чтобы контролировать равновесие, и шла очень медленно, чтобы не стало хуже. Но даже так приходилось кусать щеку, чтобы не издавать из-за боли всякие странные звуки.
Но хотя бы тренировки и нормальное питание стали заметно исправлять состояние. Я уже не напоминала совсем уж высушенный скелет. Правда, Песни пока всё ещё не получались, а после всего того, что случилось с Орионтой, не знаю, смогу ли я и захочу ли вообще ещё хоть раз спеть Песни Жрецов…
Интересно, хоть один Жрец Леса выжил?
Как вообще Орионта сможет вернуться к прежней жизни, если осталось всего около 50 друисов? Это же нереально…
Это правда конец нашего народа? Вот так вот, холодно и расчетливо, по прихоти сумасшедшего императора с другой планеты? Мне не хотелось в это верить…
— Алатиэль, ты как? Тебе надо поесть… Ты совсем никакая! Пойдем-пойдем!
Это на меня, как всегда много и громко болтая, налетела Вистра. Схватила за запястья поверх браслетов и осторожно потянула в сторону маленькой столовой. Но я лишь покачала головой и сдержанно отозвалась:
— Я не хочу есть. Не голодна.
Ничего похожего на чувство голода я действительно не испытывала. Все желания тела словно потухли, кроме уже почти привычной боли.
Вистра строго нахмурилась. Я понимала её заботу, но есть?.. Увольте. Вряд ли бы я сейчас проглотила хоть что-то.
— Вистра… не надо. Я поем позже, когда захочу. Насильно не заставишь, и впрок не пойдет.
Моя подруга тяжело вздохнула, но возражать не стала. А после подалась ко мне и осторожно, но со всей своей теплотой обняла.
— Мне очень жаль всех друисов. И жаль, что мы не смогли им помочь. И Наставника твоего жаль… Но мы сумели помочь хоть кому-то. И брат твой жив! Мы не проиграли, Алатиэль, слышишь? Да, мертвых уже не вернуть, что бы мы все ни говорили и как бы ни сожалели. Но в наших силах помочь другим. Тем, кто остался. И мы ещё можем остановить его! Не сдавайся, прошу тебя! Хорошо?
— Я не сдалась, — тихо ответила я ей. — Я его просто ненавижу. Знаешь… в начале нашей учебы в Академии Астрокварты, когда Торрелин учил меня драться… Для меня это было дикостью — целенаправленно бить кого-то. А сейчас… окажись он передо мной — и я когтями вцеплюсь в его шею. Он не имел права решать судьбу целого народа!
— Это уж точно… Ему вообще не стоило к нам лезть!
— Пока что он не пострадал… почти, — я невольно криво улыбнулась, снова вспомнив, как расцарапала ему лицо. — Ну, по мелочи. И этого слишком мало. Я, кажется, становлюсь жестокой… и даже кровожадной.
Да, это было одно из самых странных моих наблюдений. И оно меня то ли удивляло, то ли пугало… Ведь это, кажется, уже не совсем я?
Но Вистра только рассмеялась и, придерживая под локоть, помогла двинуться дальше.
— Алатиэль… ты слишком много боли испытала по вине этого гаденыша. Желать мести, мне кажется, на твоем месте более чем естественно. Даже я бы ему с радостью накостыляла, но лично меня он не мучил, моего мужа не унижал и мой народ не пытался уничтожить подчистую! Поэтому наши отношения к этому мендцу просто несопоставимы! Так что не бойся, всё нормально. К тому же не забывай, ты — Императрица Громариса, а уж ингисы бы только побольше оружия тебе на такое дело выдали бы!
Я представила, как все Генералы и Торрелин предлагают мне разные виды оружия, а я всё никак не могу выбрать, чем именно воспользоваться… Картинка вышла даже чуть забавной.
Наверное, Вистра была права. Мне хотелось бы в это верить.
* * *
Наша каюта — как мы её стали называть, «каюта управления» — была расположена прямо вплотную к кабине пилотов и техников, которые следили непосредственно за работой корабля. Именно в ней по всем деловым вопросам было решено собираться всем представителям власти в Астрокварте.
Почти постоянно там находился Шионасс, цепко и бесстрастно наблюдая за всеми, но почти ничего не говоря. Чаще всего он стоял у стены, у самого прохода к пилотам, то ли следя, чтобы к ним никто не лез, то ли готовый всегда что-то передать им или от них. Никто не спрашивал у Генерала, почему он стоит именно там.
За столом, вполне привольно (и спасибо, что не закинув ноги на соседний стул), чаще всего сидел Амдир, не вылезающий из ноутбука. Как раз к прибытию первых «гостей» я поймала себя на мысли, что впервые вижу его до ужаса сонным. По крайней мере, зевал он и тер покрасневшие глаза очень убедительно.
Убедительно — до тех пор, как в коридоре я как-то раз не увидела, как Вистра помогает ему закапать в глаза что-то, вызывающее легкое раздражение. Право слово, у нас на корабле собрались сплошные артисты!
Торрелин вот вечно выглядел мрачным и недовольным из-за того, что его Императрица «не вынеся новостей с Орионты, предпочла укрыться на Громарисе». То, что все ему верили, говорило лишь о том, что никто из них меня не знал толком.
Я же иногда подходила к нему со спины, касаясь то плеча, но намертво сжатого кулака. И тогда он ненадолго позволял себе вздохнуть чуть глубже и, если мог, украдкой поглаживал мою ладонь большим пальцем.
Был, кажется, из всех «гостей» только один, который заметил меня, несмотря на мимикрию, — Ошин. В какой-то момент он покосился как раз туда, где я проходила, и на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Но больше он за мной не следил и ничем свое наблюдение не высказал, справедливо рассудив, что, раз я скрываюсь, не надо меня выдавать.
Но больше всего меня интересовал Дагний, новый король Перикулотерра. Он был поначалу со всеми так открыт и дружелюбен, что становилось не по себе. Я почти непрерывно изучала его мимику, жесты… Я его, определенно, не знала. Но почему-то мне казалось, что он весь пропит фальшью. Или это уже предубеждение? Ох, я не знала…
