Но откладывать я больше не мог. Уже чуть не дооткладывался! Поэтому я вернулся к Алатиэли и, стараясь её не разбудить, осторожно надел браслеты. Её браслеты. Всё-таки они ей очень шли.

И, пока надевал, обещал… самому себе, а может, и судьбе. Защищать её, всегда и от всего. Защищать не только от внешних опасностей, но и от собственного отчаяния.

Я вытащил совсем мелкие кусочки стекла из её руки, которой она разбила зеркало, и тоже забинтовал. Осмотрел ноги и хвост, но других вошедших под кожу осколков не нашел. Надо будет при свете тоже проверить…

Я переплел наши пальцы и уселся около кровати, дожидаться её пробуждения. И хотя мне тоже стоило бы поспать, я боялся даже на миг закрыть глаза.

Я чуть не потерял её сегодня. Довел до ужасающей грани по собственной дурости. Не знаю, смогу ли простить себе это… и простит ли она.

Вистра

Утро началось с ощущения родного тепла. Сердце мерно билось мне в ладонь. Прохладные пальцы расслабленно перебирали волосы и изредка поглаживали то затылок, то шею, то плечи.

Я улыбнулась, наслаждаясь этими прикосновениями, но сумела открыть глаза только через несколько минут.

Амдир уже не спал. Одна его рука была по-прежнему запутана в моих волосах, а вторую он подложил под свою светлую голову. Кусая губы, он смотрел куда-то в потолок и сосредоточенно думал.

Какой же он в такие моменты лапочка!..

То ли почувствовав, что я проснулась, то ли услышав мой тихий влюбленный вздох, фригус повернулся ко мне, сразу улыбнувшись.

— Доброе утро.

Амдир обнял меня уже обеими руками и притянул к себе ближе, касаясь своим лбом моего.

— До-о-оброе, — с удовольствием выдохнула я и сама тоже его обняла. — Давно не спишь?

— Уже почти час.

Видимо, мое возмущение было слишком очевидным, поскольку он тихо рассмеялся и добавил:

— Ты слишком мило спала, у меня рука не поднялась тебя будить.

Я вздохнула, но уже не слишком возмущенно. Было приятно, что Амдир так старается обо мне заботиться.

— А о чем так серьезно думал?

Мой любимый фригус заметно помрачнел, а глаза немного заледенели. Ему не нравились мысли, которые занимали его голову, это было очевидно.

— Скорее о ком, — поправил он меня, приятно перебирая мои волосы. — Не знаю, что делать с Торром. Оставлять их с Алатиэль в таком состоянии нельзя, ей надо восстанавливаться, а пока он из себя строит невесть что, она слишком неуверена в себе.

О да, это точно было так. Я помнила её взгляд, устремленный в зеркало. Алатиэль всегда была красавицей, во всяком случае, очень и очень милой. Но всё случившееся её изменило. И когда она посмотрела на себя в зеркало, на её лице мелькнуло отвращение. Я понимала, что в её голове мелькнуло что-то вроде «и зачем я такая Торрелину?». И убеждать, что дело вовсе не во внешности, да и изменения там временные и не критичные, — сложно, особенно когда самый важный для неё мужчина делает вид, что ему нет до неё дела. Я бы, наверное, тоже переживала об этом.

Хотя нет, я бы скорее замучила всех вопросами и в крайнем случае расплакалась. А Алатиэль всегда была сдержаннее. Но насколько она в ужасе в глубине души — я и думать боялась!.. Скорее всего, она просто в абсолютнейшем отчаянии…

— Торру надо как-то объяснить, насколько нужно от него обычное поведение, — задумчиво продолжал Амдир. — Я уже пытался, но он не слушал… Надо как-то по-другому.

— Может, вместе поговорим с ним? — предложила я. У меня тоже болело сердце, за них обоих.

Амдир глянул мне в глаза. И чуть-чуть, но тепло улыбнулся.

— Давай попробуем.

Фригус быстро, хулиганисто поцеловал меня в щеку и поднялся. Протянул мне руку, тоже помогая встать.

Мы чуть ли не наперегонки собрались и привели себя в порядок. До завтрака времени было ещё достаточно, и мы решили не тратить его впустую и сразу же поговорить с Торрелином.

Вот только Император Громариса куда-то подевался. В его комнате было пусто, да и кровать была не разобрана. В небольшом рабочем кабинете он тоже не обнаружился. Столовая и кухня, склады, технические узлы и кабина управления — мы обошли почти весь корабль, но Торрелина нигде не было.

Не скоро я поняла, где его надо было искать! Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— Амдир, ну конечно! Он наверняка у Алатиэли. У неё же кошмары, он, наверное, ещё просто не успел из её комнаты уйти!

Амдир, уже успевший не на шутку встревожиться, нервно хмыкнул и порывисто поцеловал меня в висок.

— Как я сам не подумал!.. Пойдем проверим. Но ты права, наверное, он там.

Мы направились обратно в часть жилых комнат, и по этому же коридору нам навстречу шел Шионасс. Он, как оказалось, тоже потерял брата:

— Вы не видели Торрелина?

— Ищем, — спокойно отозвался Амдир и кивнул на дверь в комнату Алатиэли, к которой и мы, и Шионасс как раз подошли. — Здесь проверял?

— Как раз планировал.

Пока они обменивались рукопожатием, я протянула ладонь к дверной ручке. Но когда я уже почти коснулась металла, мы расслышали голос из-за двери. Голос Алатиэли.

— Но если ещё хоть раз… Ещё хоть раз, Торрелин! Если ты решишь что-то подобное без моего участия… в тот день тебе придется искать новую Императрицу. Ты понял меня?

Несмотря на строгие слова, голос моей подруги звучал слишком слабо и надломленно, практически отчаянно. И я замерла, не решаясь никак обозначить чужое присутствие. Там сейчас происходило что-то очень сложное и очень важное, я чувствовала. Вмешиваться ни в коем случае не стоило.

— Ты права, — едва слышно между тем говорил Торрелин. Вернее, это нам было почти не слышно, для Алатиэли-то громкость была подходящей. — Я… виноват. Прости меня.

В комнате стало тихо.

Я осторожно-осторожно, чтобы ничего не задеть и никак не влезть в их разговор, убрала руку от ручки двери и для надежности спрятала ладони в карманы. Оглянулась на Амдира и Шионасса, но те с очевидными тревогой и волнением пытались прислушиваться к тому, что происходило за дверью. А ведь подслушивать не хорошо! Хотя… кто бы говорил, да.

— Но и у меня будет к тебе просьба, — снова привлек наше внимание Торрелин, заговорив громче. — Никогда в жизни больше не смей думать о том, чтобы продолжить то… что ты пыталась сделать этой ночью.

Голос — громкий, решительный, но тоже болезненный и отчаянный, почти как у Алатиэли.

Так, а что сегодня ночью было?

Я снова обернулась к своим «напарникам» по подслушиванию, но и те недоуменно хмурились. Похоже, что-то серьезное происходит уже довольно долго…

— Алатиэль, пообещай мне! Ты помнишь, что я говорил ночью? Я не шутил!

Я невольно отпрянула. Слишком много чувств Торрелин вложил в этот крик. И это пугало. Да, его любовь к жене безусловна, но что же заставляет его настолько волноваться?.. Мне кажется, даже пока Алатиэль была в плену, я не слышала у него такого голоса.

На мое плечо легла прохладная рука. Амдир слабо качнул головой в сторону, явно предлагая пока оставить Императорскую чету в покое. Я была склонна с ним согласиться и без малейших споров ушла вслед за моим фригусом и Шионассом.

В столовой печально остывала каша. Тарелка, предназначенная для Алатиэли, была украшена также и несколькими ягодами: ей нужно было восстанавливаться. Но, кажется, ни она, ни Торрелин в ближайшее время не придут.

Мы молча, несколько подавленно расселись. Не знаю, как остальным, а мне было здорово не по себе. Голоса Торрелина и Алатиэли… что-то было с ними не так. Но что такого катастрофичного могло случиться за одну лишь ночь? Ничего же, верно?..

— Интересно, чьи это следы там были, — вполголоса, словно про себя, вдруг произнес Шионасс, мрачно рассматривая столешницу.

— Какие ещё следы? — удивилась я.

Впрочем, я на пол вообще не смотрела. Куда больше меня занимали звуки из-за двери. Так что следы там действительно могли быть.

— Кровавые, — задумчиво отозвался Амдир, который, в отличие от меня, по сторонам всё-таки смотрел.