— Нельзя. Приступай.

Я мысленно выругалась, но спорить не стала. Наверное, ингису было виднее. Я снова закрыла глаза, начиная в высшей степени странное упражнение.

Но со временем, как ни странно, это стало помогать! Мысли, хоть и задевали меня, но словно перестали давить на мою многострадальную голову, не чувствуя сопротивления. И когда спустя пару вечностей Шионасс скомандовал открывать глаза, мне показалось, что жгучая боль в спине… нет, не утихла совсем, но всё же смягчилась.

— Как это может работать?..

— Потом расскажу. Теперь можешь облокотиться на кровать или лечь, как тебе удобнее будет. И начинай Петь.

Ой, нет! Даже думать о том, чтобы снова лечь, было больно. Я отползла ближе к кровати, уперлась серединой спины в её основание. И снова закрыла глаза.

Песни… То, что я учила, когда была свободной и совсем беспечной. В те дни у меня вовсе не было бед. Интересно, осталось ли во мне что-нибудь от той девочки, которая убежала в Академию Астрокварты? Наверное, только непокорность…

Первые попытки были ужасно неловкими. Я никак не могла поймать нужный ритм, а голос всё никак не набирал нужную высоту. Хотя я начала с одной из самых мягких и простых Песен.

Допеть даже её так и не получилось. Разочарование было таким сильным, что практически вызывало тошноту.

— Не получается, — бросила я. Получилось слишком зло, но эта злость была направлена на меня саму.

— И ещё долго не получится, — спокойно возразил мне Шионасс. — И здесь не от чего так злиться. То, что ты спокойно разговариваешь и хотя бы подышала так, как я просил, — это, поверь, уже первая твоя победа, Императрица.

— Я не Императрица, — снова огрызнулась я.

Хотелось сжаться, опустить плечи… Боль заставила оставить спину ровной.

— Брак расторгается сложнее, чем если кто-то посторонний без вашего позволения разрежет браслеты. Поэтому, что бы там Торрелин не изображал, вы всё ещё женаты. Но ты сейчас не о том думаешь.

— Не о том⁈ Вообще-то он…

— … что-то затеял. И пока не остынет и не объяснит всё как должно, делать выводы бессмысленно. Оставь пока этот вопрос. И ложись, надо продолжать.

Ох уж эти ингисы! Ничего не объяснил, но раскомандовался. Хотя… нет, тот факт, что по всем законам мы с Торрелином всё ещё связаны, радовал. Но надолго ли? Что он задумал и зачем?

Ещё и лечь… Я прокусила губу до крови, пока укладывалась. Соприкосновение с твердой поверхностью было ещё более болезненным, чем такое же положение под одеялом.

Шионасс нажимал пальцами на мышцы, а мне нужно было их напрягать, не пытаясь при этом ничего сделать: просто восстановить кровоток, как говорил Генерал. Но закончила я всё-таки в слезах. По-моему, чем больше времени проходило, тем больше граней боли я в себе обнаруживала.

Но несмотря на это, перед уходом Шионасс скупо мне улыбнулся:

— Может, ты и не поверишь, но я ожидал куда худших результатов. Ты молодец.

Верилось в это действительно с трудом. Но одобрительные улыбки — и его, и Вистры — всё же согревали. А стоило ингису уйти, и подруга заговорщически склонилась к моему уху:

— А я хочу поднять тебе настроение и поделиться с тобой одной шикарной новостью!

Возвращение домой должно было быть счастьем, а ощущалось временами затянувшейся пыткой. Я продолжала заниматься: по утрам и вечерам или Торр, или Шионасс приходили ко мне и помогали с тренировками, а днем частенько мне составлял компанию Амдир, который приносил мне разные задачки, требуя от меня «включать мозг», или же просто втягивал меня в какой-нибудь интересный, но сложный разговор. Визиты фригуса я любила, особенно с тихой радостью наблюдая идиллию между ним и Вистрой, которая почти что меня не покидала. Да и общаться совсем как раньше было уютно и светло.

А вот когда приходил Торрелин… Он оставался сух и холоден. Все его слова в мой адрес сводились к командам и приказам, и только перед уходом он коротко констатировал, что у меня неплохо получается. И всё. Больше ничего не говорил и в глаза почти не смотрел. Поэтому я никак не могла решиться остановить его и поговорить о том, что он сказал тогда насчет браслетов и наших отношений — а этот вопрос продолжал меня терзать и задевать.

Но мой Император приходил ко мне по ночам. Кошмары продолжали мучить меня, практически непрерывно, но каждый раз я просыпалась от его горячих объятий, а потом, успокоенная его надежностью и силой, снова засыпала — уже без сновидений.

Так прошло три дня с момента моего освобождения.

На четвертый день я решилась покинуть комнату и отправилась завтракать в столовую вместе со всеми. Меня поддерживала Вистра — как ей не надоело со мной возиться? — но всё же я старалась больше двигаться сама.

За столом, достаточно длинным, чтобы поместилось человек 15, уже сидели Амдир, Шионасс и Торрелин. Если Торр занял место во главе стола, то его друг и брат уселись по бокам… на другом краю. Интересно. Видимо, та ссора, о которой не захотел говорить Шионасс, затронула не только братьев-ингисов, но и Амдира.

Торрелин сидел, сосредоточенно читая какие-то документы, поэтому на наше появление не обернулся. Но остальные тепло нам улыбнулись.

Вистра села, естественно, рядом с Амдиром и порывисто обняла его, прижавшись боком. В глазах обоих мелькнуло что-то нежное и теплое. Я помнила новость об их планирующейся свадьбе, понимая, что мои друзья уж точно заслужили свое счастье.

Кстати, свое решение они пока никому не рассказывали! Как я поняла, решили устроить всем сюрприз. И только я знала об этой затее.

Налюбовавшись на счастливую парочку, я огляделась, нарываясь на изучающий взгляд Шионасса. Я вопросительно приподняла брови.

— Сидишь ровно и даже не морщишься. Да и шла бодренько. Ты приходишь в себя даже быстрее, чем мы ожидали.

— Надеюсь, ты рад? — усмехнулась я.

А сама смотрела на Торрелина. Потому что, хоть его лицо и было сосредоточенным, но взгляд остановился, а ещё руки подозрительно сжимались в кулаки. Что, хотела бы я знать, его так задевает?

— Конечно, рад, — между тем усмехнулся Генерал в ответ.

Разговор на этом затих сам собой: мы принялись за завтрак. Кажется, надо бы зайти на кухню и поблагодарить тех, кто там колдует: каша была одной из самых вкусных из всех, которые я пробовала. А ведь ещё где-то повара умудрились откопать фрукты и ягоды для меня… Пусть много мне пока нельзя было, но даже чуть-чуть — это было нереально вкусно! На какое-то время я выпала из реальности, погрузившись в наслаждение едой. Единственное, на что смотреть пока не получалось, — это на хлеб… И хотя я понимала, что уж еда-то точно не виновата, но сам вид ломтей навевал неприятные воспоминания.

Но в конце концов мне надоела тишина, и я отложила ложку.

Торр по-прежнему сидел, погруженный в бумаги, даже на тарелку почти не смотрел. Но в этот раз я заметила кое-что ещё. Он не просто читал… Он напряжённо хмурился и щурился, а ещё изредка слегка встряхивал головой, как иногда делал, когда давил рвущееся ругательство.

— Твоя болезнь никак не отступает? — спокойно спросила я его.

— Нет, — сухо бросил Император, так и не подняв голову. — За последние месяцы только усилилась.

— Как и всегда, когда ты нервничаешь, — добавил Шионасс.

Торрелин недовольно дёрнул уголком губ, словно не желая признавать правоту брата. Но я сама это знала. И прекрасно понимала, что его нервное состояние было таковым из-за меня.

— Я бы хотела обсудить то, что ты сказал в прошлый раз, — перешла я к делу.

Торрелин снова замер. Голову он не поднял, но вот взгляд метнулся ко мне. Я никак не могла привыкнуть к новому цвету его глаз, слишком яркому, но всё-таки красивому.

— Алатиэль, не стоит, — довольно тяжёлым тоном уронил он.

Я про себя порадовалась, что у стула есть спинка, облокотилась на неё и сложила руки на груди.

— Я не понимаю причину, по которой ты отказываешься от наших с тобой отношений. И при этом этот отказ очень меня обижает.