Но почти сразу легкое веселье покинуло её лицо.

— Ты ведь нужен, — уже совсем серьезно напомнила она. — Слышишь? Очень нужен. Ты же… целый Император. Куда мы без тебя?

— А почему вы должны быть без меня? — нахмурился я.

Мой голос почему-то звучал очень тихо. Что-то было не так.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы. Но вокруг была лишь непроницаемая темнота. Никаких очертаний. Никаких звуков. Ничего не понять.

— Ты не сдался? — настойчиво переспросила Алатиэль. Тонкие темные брови изогнулись, выражая то ли недовольство, то ли беспокойство девушки.

— Перед чем сдался?

Я никак не мог взять в толк, что происходит. Чувствовал, что это нечто важное, но что?..

— Вспоминай, Торр, — тихо, но твердо произнесла друиса.

Я редко слышал у неё такой приказной, совсем «императорский» тон. Но на то она и была моей Императрицей, разве нет?..

И что вспоминать-то?..

Я постарался припомнить, что случилось у нас недавно. Но… мысли разбегались. Я помнил, что мы поженились. А потом…

Что-то было. Что-то серьезное.

Сдался?..

Словно вспышки, пронеслись в голове два воспоминания.

Одно… Болезненное. Пробирающее до самой души. Её слезы. Полоса металла на шее. И прощальное, упрямое «люблю».

Сердце сбилось, его очередной удар отозвался болью.

Второе воспоминание… легче. Неприятное, но легче.

Предатели, решившие, что я — слишком слабый Император. Кто не постеснялся убить меня, вдалеке ото всех, пытаясь скрыть свое дело. Я потерял тогда много крови, да и внутренние органы наверняка зацепило.

А что было потом?.. Я не помнил.

— Где мы? — мой голос снова прозвучал слишком тихо и приглушенно, как из-за стекла.

— Сложно сказать, — моя друиса чуть повела плечом и снова потянулась ладонью к моему лицу.

В этот раз я понял, что у неё слишком горячие руки. Хотя обычно её кожа всегда была прохладнее моей.

Здесь всё было не так. И на самом деле ведь Алатиэль далеко.

— Я умираю, да? — спокойно спросил я девушку. Или, наверное, её образ.

— Да, — вздохнула она, укладывая голову на мое плечо. — Ты умираешь. Но выход ещё есть.

— Выход куда?

Я не удержался. Пусть это не настоящая Алатиэль… Я обнял её. Пропустил сквозь пальцы тяжелые каштановые пряди. Короткие… Ничего, отрастут.

Или?..

— У тебя есть два пути, — тихо сказала мне друиса, в свою очередь скользя пальцами по моим рукам. — Назад или… вперед.

Я усмехнулся.

— Что посоветуешь ты?

— Я? — Алатиэль подняла голову, глядя на меня с огромным удивлением. — Ничего. Решать тебе самому. Тебе и только тебе.

— А какой путь проще?

Она снова чуть-чуть улыбнулась.

— Проще? Вперед, Торрелин. Вперед проще. Но что там, за границей Пламени, — я не знаю. Это неизвестно никому.

— Тогда что позади? Известно?

— Позади? — девушка принялась демонстративно загибать пальцы. — Тоска. Боль. Вина. Отчаяние. Кровь. Борьба. Война.

Она остановилась, снова с необычно светлым чувством заглянув в глаза.

— Но знаешь… Там есть надежда. Там есть шанс на счастье. Если ты не сдашься, у тебя будет возможность добиться того, чего пожелаешь. А если пойдешь вперед — не будет даже этого шанса.

Я понимал, о чем она говорит. Понимал — и боялся.

— Я скучаю.

Снова слабая, но светлая улыбка.

— Я тоже, Торр. Но если ты пойдешь дальше… не думаю, что мы встретимся.

— А если вернусь?..

— Всё будет зависеть от тебя. Но ты ведь знаешь… Без тебя — никак.

— Я боюсь, что я не справлюсь, — признался я ей.

Она была той, кто давал мне силу. Как я без неё?..

— Ты справишься, — улыбнулась она. Положила узкую ладонь на мою грудь. — Я ведь с тобой, всегда. В твоем сердце. Я верю в тебя. И все, кто вокруг, тоже верят. Только… ты им нужен. Им и мне.

Она приблизилась ко мне, оказавшись совсем-совсем вплотную. Обняла за шею. Горячие губы обожгли мои.

— Борись. Не сдавайся.

Её образ растаял в непроглядной темноте. Но эта встреча придала мне сил. Я не знал, как пойти в это «назад», обратно к своей жизни, в которой осталось слишком много незаконченных дел. Но я не собирался больше опускать руки.

Алатиэль

Каждый день, час и миг был воплощенным адом. Незнание — худшая пытка, когда речь идет о жизни любимого. Но местный император отказывался говорить мне, что сейчас происходит с Торром. Он только улыбался, вызывая у меня желание вцепиться когтями в лицо и содрать эту улыбку. А затем попросту уничтожить, порвать на части и обратить в пыль.

Не знала, что могу ненавидеть так сильно.

Но меня подпитывали боль и страх.

Я не знала, сколько времени прошло с той жуткой минуты, когда я услышала, что мой Торрелин при смерти. Я помнила, как задыхалась от слез, от давящей паники и нестерпимого желания обнять его и помочь хотя бы своим теплом. Я проваливалась в сон — и видела его в сновидениях: то решительного и сосредоточенного, то слабого и умирающего. Я просила рассказать, что сейчас с моим Императором, но в ответ получала лишь улыбку, полную жестокой насмешки. Моя боль его забавляла.

Будь он проклят.

Вот и сейчас — он вышел из своих комнат, посмотрев на меня насмешливо и презрительно, и отправился куда-то прочь из покоев. Я затолкала свою гордость в горло, в который раз обращаясь к нему с просьбой.

— Расскажи, что с Торрелином! Пожалуйста…

У самой двери он обернулся. Из-под золотых локонов сверкнул холодный взгляд.

И снова, как и всегда, — ни слова в ответ, но язвительная усмешка.

С тихим звуком дверь закрылась за моим врагом, и в который раз тишь его гостиной сотрясли мои злые слова и плач.

Я не выносила этой жуткой тишины. Я должна была узнать, что происходит на Громарисе! Но единственный мендец, кого я видела все эти дни, — это лишь их император. Ещё иногда я видела госпожу Шиану. Но и она была рядом со мной лишь в его присутствии, и я не могла у неё ничего спросить.

А как мне хотелось! Даже если не спросить… Просто почувствовать, что я не одна. Просто поверить, что кто-то мог бы меня поддержать. Но всё, что могла госпожа Шиана, — это сжать мою руку чуть крепче, чем нужно, пока снимает с моего запястья цепи, чтобы позволить мне съесть пару кусков хлеба. Они не утолят мой голод, но позволят немного приободриться: хотя бы от мысли, что меня не собираются совсем уж морить голодом.

Хотя, конечно, несколько кусков хлеба и кувшин воды — явно не тот рацион, который позволил бы мне быть сильной. Я уже чувствовала, что ошейник не так уж сдавливает горло, как в первые дни, да и запястья стали свободнее ходить в кандалах. Постоянная тревога, недоедание и отсутствие движения уже стали сказываться на моем теле.

Но разве это имело значение? Я впихивала в себя сухие крошки через силу, — слишком уж они царапали горло, — но если бы так я могла узнать о состоянии Торрелина, я бы поклялась питаться так всю жизнь. Я бы пошла на что угодно, чтобы узнать, что с ним, чтобы суметь хоть чем-то ему помочь! А могла… могла только плакать от отчаяния и страха, бессмысленно дергая надежные оковы.

Иногда я пыталась отрешиться от тревоги, разъедающей грудь. Иногда пыталась заставить себя думать логически и последовательно. Но спустя пару мыслей мой страх вновь захватывал сознание. И я ничего не могла поделать с ним.

Единственное, на что меня хватало, — это молиться судьбе, чтобы он остался жив. И верить в его силу и упорство.

Мой Император справлялся месяцами, когда только-только принял титул. Его ведь и тогда пытались убить, много-много раз. Но он преодолел всё это! Должен преодолеть и сейчас.

Снова тихо зашелестела дверь, и я резко дернула головой, отбрасывая с лица волосы, — скованными руками было не дотянуться. Ко мне пришла госпожа Шиана, как всегда, с порцией еды для меня. Я с ненавистью глянула ей за спину, но…

Там никого не было. В кои-то веки она была одна, без их проклятого «повелителя».