— Теперь ты поняла, что значит называть меня этим проклятым именем? Иногда нужно отдать в жертву то, что ты любишь больше всего на свете. Иначе в чем смысл жертвоприношения? Всевышний не принимает плохих даров и этот урок я выучил. Но дары Всемогущего тоже лучше не принимать, они всегда приносят только горе.

Каин заметил разрастающееся сомнение в голове этой девушки.

— Не сомневайся, про наши преступления напишут Новую Библию. Наши верные верующие будут поклоняться тебе как новой королеве вампиров. Будь моей навечно. — Каин заглянул вглубь ее сознания, но там его встретила только душевная пустота. — Что ты думаешь по этому поводу?

Сквозь стиснутые зубы ему ответили:

— Вот что, лицемерный ты ублюдок!

— Вот что, лицемерный ты ублюдок!

Дэвид стоял в дверях комнаты, скрытой за алтарной преградой. Оно представляло собой небольшое помещение Сакристия, где хранилась священная утварь, сосуды, облачения священнослужителей и богослужебные книги. Вампиры соорудили здесь нечто вроде каменного жертвенника, на котором были видны застарелые пятна крови.

Коп, с распятием в одной руке и свечой в другой, старался игнорировать тот факт, что штора рядом с ним была уже наполовину объята пламенем. Огонь быстро поднимался вверх к высоким потолкам, перекидываясь на деревянные перекладины.

Когда Каин отвлекся на смертного, с Мэдисон спала любовная пелена, словно сдернули розовые очки. Она рывком сорвала цепочку и воткнула серебряный крестик в тыльную сторону его ладони, все еще лежащую на ее груди в районе сердца. Но к ее ужасу, это не возымело никакого эффекта. Каин отреагировал на это действие как на укус комара, только одарив лежащую девушку недоумевающим взглядом. Поднял бровь, вытащил крестик и бросил его на пол.

Каин выпрямился — он оказался на две головы выше Дэвида. Казалось, он просто будет стоять, ожидая очередной дерзости от смертного. Как вдруг вампир вместе с горячим ветром переместился ближе к Шерифу. Тот со своей скоростью реакций почти сумел уклониться от атаки. Он шагнул назад, и когти, которые вполне могли бы вырвать его сердце, всего лишь прочертили на его груди полосы.

Каин знал, что рана должна адски болеть и кровоточить — но, если и так, смертный не подал ни малейшего вида.

На Дэвиде был надет бронежилет скрытого ношения. Хотя положение человека, чьей смерти желает лично Каин, вряд ли может сильно улучшиться благодаря бронежилету.

Шериф знал: оставить за спиной пепел этого вампира и красиво уехать в другой штат на восходе не получится. Печать на лбу теперь потеряла свечение, но она всегда находилась там. Невидимая, она защищала своего носителя от смерти в любой форме.

— Я не хотел бы выпивать твою кровь, Дэвид Хайд, как твои предки выпивали кровь этих земель. — тихо сказал он, хотя на самом деле довольно сильно хотел. — Но я клянусь, я легко смогу это сделать, если ты…

Мэдди поняла, что он длинно и многоэтажно выругался на нескольких мертвых языках.

Пререкания с отцом всех вампиров занимали одно из почетных мест в начале списка Вещей, Делать Которые Нельзя Никогда, но Шериф всё-таки не удержался. Он саркастически ответил:

— Приятно, благодарен до усрачки.

Сказав все это, он поджег деревянный крест в своих руках, облаченные в перчатки. Каин как порыв горячего ветра, быстро возник прямо перед смертным. Тот без промедления ударил его горящим крестом по лицу со всей силы.

У Каина на щеке появился крестовидный ожог, который, впрочем, быстро затянулся. Вампир замер на секунду, демонстрируя свой профиль и стремительность, с которой он способен залечивать раны. Это был лишь отвлекающий маневр.

Что-то блестящее выскользнуло из длинного рукава плаща и мелькнуло в его ладони.

Дэвид опустил удивленный взгляд и на задворках его сознания появилась догадка, что это может быть. Но было уже поздно.

Когда острый предмет вошел ему прямо в левый бок между нижних ребер, Дэвид зажмурился. Свободной рукой Каин по-отцовски схватил его за шею, и воткнул орудие поглубже, прокручивая его. Дэвид сжал зубы, едва сдерживая крик.

— Был в твоей маленькой тюрьме и нашел там старую заточку. Я взял ее, ты не против? — произнес он с притворной вежливостью. — Кстати, офицер… ты знал, что этот бронежилет не защищает от колющих ударов?

Такой шепот пугает больше крика. Ещё бы, весь бок в крови, которая тонкой струйкой стекала вниз. Дрожащей рукой схватился за скользкий рукав плаща Каина и заглянул ему в глаза. Дэвид мог только смотреть вперед, не двигаясь. Его разум просто отказывался осознавать произошедшее.

— Не-е-ет, ты ожидал, что умрешь от пуль или осколков. Но какая-то маленькая штучка смогла разрушить все твои планы. Забавно, не находишь?

— Да, и в этом мы похожи.

Улыбка сползла с лица бессмертного.

Очевидно, его серый глаз был не таким уж слепым, поскольку умел замечать незримое. Ведь в ту секунду Дэвид отчетливо почувствовал, как вампир шарится в комнатах его подсознания.

Он зарычал:

— Я не позволял тебе читать меня, Каин.

Некоторые вещи Хайд был едва способен признать наедине с собой, а тем более — признаться в них перед создателем вампиров, который вообще-то был его злейшим врагом. Вместо того чтобы вскрикнуть от боли, он просто ушел внутрь себя, вернулся в свой черный ящик, но не успел закрыться на замок.

— Вижу, ты до сих пор переживаешь по поводу смерти своей семьи. Если чувствуешь себя таким виноватым из-за этого, почему бы тебе просто не отправиться в ад вслед за ними?

У Дэвида забегали глаза в смутной догадке.

— Только не вытаскивай!

Каин услышал его и сделал ровно наоборот. Опустил на него взгляд полный лживой нежности, со скрытой под ней злобой. Но не с настоящей человеческой злобой, а с равнодушным безучастием бессмертного.

Потом одной рукой повалил охотника на пол и пинком отправил горящий крест прямо в угол комнаты. Сухая древесина, из которой было построено это здание, с удовольствием принимала в себя огонь.

Каин прошептал одно из заклинаний:

— Caediteeos. Novitenim Dominusquisunteius. Nuncsolifortessupererunt (Убей их всех, Господь узнает своих. Выживут только сильнейшие).

Затем неожиданно иронически ухмыльнулся, улыбкой намного более широкой, чем мог бы продемонстрировать человек, и Мэдди услышала, как что-то хлопнуло вдалеке. Парадная дверь в церковь захлопнулась навсегда. Запечатана древней магией Каина. Он решил, что сегодняшнюю ночь переживут только сильнейшие, и решил усложнить им и без того невыполнимую задачу.

Мэдди, парализованная вихрем чувств в груди не хуже, чем осиновым колом, могла только смотреть в объятый языками пламени потолок, когда Каин появился в ее поле зрения. Он наклонился вперед и поцеловал ее в лоб, лёгким, еле уловимым, словно весенний ветер, поцелуем.

Исчезая и превращаясь в маленьких насекомых, он произнес:

— Прощай, дитя, надеюсь, что в следующем городе я найду более достойную добычу. — а затем склонился ниже и прошептал, чтобы умирающий полицейский не услышал. — Когда вы станете больше похожи на саму себя прежнюю, я вернусь… Я найду тебя Лейла, где бы ты не находилась, и мы обсудим нашу следующую попытку. А пока спи-и-и-и…

Когда тело окончательно растворилось в воздухе, его шепот превратился в треск огня и жужжание насекомых, которое ее убаюкивало.

Дэвид была слишком опытен и слишком хорошо натренирован, чтобы позволить себе потерять ориентацию от боли и замешательства — даже от столь сильных. Кроме того, с точки зрения Хайда, враг выбрал чрезвычайно неудобное время для того, чтобы заставить его помереть.

Могучий охотник кое-как заставил себя встать и тут же снова рухнул на колени. Он сжал зубы и снова встал, доковылял до каменного постамента и уперся в него одной рукой, держа другую на боку. Зажал рану рукой, но из отверстия между ребрами все сильнее хлестала кровь.