— Ладно пойду, ты чуть-чуть поспи…

А сам стоял в коридоре до тех пор, пока её плечи не перестали содрогаться. На лице копа отражалось любопытство и лёгкий оттенок надежды. Надежда на то, что его одинокая охота скоро закончится. Да, за эти годы Дэвид совершенно одичал. Разучился вести нормальный диалог на равных, забыл значение слов «дружелюбие» и «флирт». Да и от них ноль пользы в его ремесле.

Когда полицейский услышал легкий храп, он выключил везде свет, чтобы тот не мешал заключенной спать, и уже собирался уходить наверх.

Как вдруг, через окошко под потолком, донесся шепот с улицы. Из этого окна вертикальными полосками в комнату падал свет уличного фонаря и тень неизвестного. Шериф прижался спиной к стене, где царствовала абсолютная тьма. Он прислушался.

— Малышка, и давно ты здесь сидишь? Этот коп, Дэйви, он же совсем свихнулся. Похищает девушек, убивает людей. Я своими глазами видел, как он заходил в дома на Кипарисовой улице, один за другим, и расстреливал спящих прямо в собственных спальнях. Ну, честно говоря, он всегда был со странностями… Тебе нужно бежать как можно скорее, пока не случилось чего похуже смерти. Я думаю, одна ты не справишься, согласна? А у меня как раз есть инструмент против решеток.

Мэдди испуганно шептала сонным голосом:

— Вы еще кто такой?

Она предположила, что мужчина снаружи заулыбался.

— Я обычный южный джентльмен, спасающий девушек из плена. Знаю, это старомодно. В Нью-Йорке принцессы сами спасают себя от дракона? Но нас тут учили хорошим манерам, в отличии от северян. Ты, наверно, к такому не привыкла. Мне нужно от леди приглашение, чтобы войти. Смекаешь? «Добро пожаловать». «Пожалуйста, войдите». «Благодарю что спасли мою задницу». Такие выражения мы используем.

— Вы еще и знаете откуда я.

— Просто узнал акцент. Бруклин?

— Мистер Шептун, вы меня пугаете. Приходите завтра, при свете дня. Тогда поговорим про ваш чудесный инструмент.

Девушка открыла глаза и заворожённо уставилась на мерцающие звёзды. В этой глуши они такие чёткие и выглядят настолько близкими, что кажется, стоит только руку протянуть и ты дотронешься до них. Вместе с тем, их сверхъестественная красота внушала чувство страха и некоторой тревоги. Настолько они казались нереальными. Таких людей и такие звезды она никогда не видела в Нью-Йорке.

Все происходило как в замедленной съемке. Мэдисон Ли проснулась от громких выстрелов прямо над ухом. Она быстро сориентировалась: вскочила как ошпаренная, встала на койку, заглянула в окошко под потолком.

Ночь, улица, фонарь. Фары патрульной машины освещали странную сцену. Сначала перед её глазами прошли начищенные до блеска ботинки Дэвида Хайда. Он шел неторопливо. Преследовал человека, который отползал от него ничком.

Это был молодой парень со светлыми кудряшками, его ангельское лицо обезображено порезами, по которым текли слезы. Видимо коп сначала хорошенько поработал ножом. Спина несчастного прострелена в нескольких местах, в том числе позвоночник, но несмотря на это, он продолжал упрямо ползти, подтягивая за собой бесчувственные ноги.

— Чарли, тебя предупреждали, что не стоит близко приближаться к моему участку? Даже смотреть в его сторону! Кивни, если помнишь такой разговор.

Парень медленно кивнул, с глазами, полными надежды. Но быстро зажмурился, когда раздался звук пистолетного затвора. Шериф продолжил своим низким голосом:

— Такие ублюдки как ты и твой народец, вы принимаете доброту за слабость.

Он закрыл один глаз чтобы прицелиться.

— Пожалуйста, не делай этого, Дэйви! — этот голос девушка узнала.

Она слышала его недавно. Точнее его шепот. Мистер Шептун!

Ее единственный шанс на спасение! Ее единственный шанс распластался на тротуаре, как бабочка в коллекции энтомолога, черт его дери!

— Все мы тщеславны, все мы слепы. Но я терпеть не могу тех, кто не знаком с правилами элементарной вежливости.

Шериф прижал парнишку подошвой к земле. Краем глаза он увидел, что из камеры подглядывает пара любопытных голубых стеклышек.

— Мэм, сейчас будет немного грязно. Вам лучше отвернуться.

Но она и не думала слушаться его.

Чарли успел только открыть рот для последнего слова, когда выстрел завершил страдания этого бедолаги, заставив его голову взорваться как арбуз и забрызгать шокированное лицо Мэдди сквозь решётку.

Коп наклонился к окошку чтобы рассмотреть ее лицо. Зрелище было не для слабонервных. Она как рыба глотала ртом воздух, а потом прокричала:

— Больной сукин сын! Чтоб ты сдох!

Он лишь загадочно улыбнулся, что совершенно преобразило это обычно мрачное лицо. После чего принялся торопливо оттаскивать труп с улицы, взяв его за ноги. Странным показалось то, что коп волок безголовое тело, но после него не оставалось кровавого следа. Ни капли. Тротуар абсолютно чист, не считая кусочков серого вещества, которым этот парень плохо пользовался при жизни.

— Думала в сказку попала?

Спокойно сказал Шериф Хайд и исчез с телом где-то за углом здания.

До рассвета девушку пару раз стошнило. Она вернулась на скрипучую койку и горько заплакала по незнакомцу с ангельским лицом. Мэдди совсем не знала его, но горевала по упущенной возможности найти друга в этом богом забытом месте. За время пребывания здесь, она много раз убеждалась, что в реальном мире обычно Зло побеждает Добро, а не наоборот. И вера ее слегка пошатнулась, пока Мэдди не взяла себя в руки:

«Шериф Хайд полностью владеет этим филиалом Ада на Земле. Думает, что владеет.

И теперь я тоже его собственность. Просто безвольная кукла, сидящая в клетке.

Кукла, которую можно сломать. Можно держать взаперти хоть целую вечность. Можно выкинуть на улицу как собачонку, или продать, если ему этого захочется.

Ведь желания Шерифа здесь единственный закон, в его маленьком королевстве теней.

Но я подозреваю, что весь этот город и есть персональная тюрьма для одного человека. И скоро он осознает, на какую девицу нарвался. Потому что это не вы ЗАПЕРЛИ меня — это ВАС заперли СО МНОЙ!»

Во время запоздалого завтрака Шериф, как ни в чем не бывало, зашёл к девушке в клетку с подносом в руках. Она сидела на койке, желудок зверски урчал, потому что был абсолютно пуст и пожирал сам себя.

Коп принес суп Гамбо и хлебный пудинг, на который хотелось накинуться как дикая волчица. Но вместо этого Мэдисон взяла последнюю волю в кулак, закрыла глаза и процедила сквозь зубы:

— Я объявляю голодовку.

— О, — он на секунду растерялся, брови взметнулись вверх. — в этом не необходимости. Поверь, скоро ты передумаешь.

Шериф подошёл ближе, так что пряжка ремня оказалась на уровне её глаз. Он властно взял Мэдди за подбородок, достал из нагрудного кармана белый платочек и вытер с её лица все остатки утреннего инцидента. Если кровожадное убийство можно так назвать.

Девушка вырвалась из цепких пальцев и взглянула на него исподлобья, как затравленный зверёк. Она хотела подольше сохранить свои мозги внутри черепной коробки, поэтому решила больше ничего не говорить. Особенно тяжело было воздержаться от оскорблений. Мэдди сделала глубокий вдох, закрыла глаза и вспомнила стандартное Правило Миранды, которое этот псевдо-коп не сказал перед задержанием:

"Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас…"

— Свежа как фиалка. А теперь ты должна кое-что увидеть.

Шериф повернулся и направился к лестнице, затем к запертой комнате напротив своего кабинета. Не оглядываясь, словно не сомневался, что девушка последует за ним, а не воткнет серебряную вилку в спину. И она последовала, ощущая, как ноги от волнения становятся ватными. Когда Шериф вставил ключ в замочную скважину, Мэдди обратила внимание что пальцы его дрожали, хотя лицо оставалось как обычно непроницаемым.