— Что вы сказали?

Это был первый раз в жизни Мэдисон, когда её так прямолинейно заткнули. Родом из интеллигентной нью-йоркской семьи, она редко сталкивалась с грубостью в свой адрес, хотя сама любила вставить в речь парочку смачных ругательств.

Сейчас Мэдди так жалела о своей глупой поездке. Перед ее глазами появился Бруклинский мост в сумерках. Централ Парк этой осенью будет так-же прекрасен как и всегда, но ей уже не суждено было это увидеть. Не надо было в одиночку соваться в эту глушь…

Уставший Шериф уже хотел снова оставить ее в одиночестве.

— Если захочешь есть и пить, по батарее постучи. Я буду недалеко.

Девушка подошла впритык к прутьям клетки, упершись в них почти отсутствующей грудью. Вновь этот внимательный взгляд из-за плеча. Мэдди замечает, что в его чёрных глазах совершенно не видно зрачков.

— Почему вы меня здесь держите?

— Для этого есть минимум пять причин. — он показал ладонь с пятью пальцами. — Перечислить их снова? Я думаю у тебя хорошая память. Так что немного посидишь, подумаешь о своём поведении… в безопасности.

Речь его была как у робота с южным акцентом. Но он же все-таки мужчина, а у них есть одна общая слабость.

Мэдисон легко провела пальцами по шее вниз, между ключицами и коснулась крестика на груди. В душной камере всё её лицо и декольте блестели от пота. Девушка произнесла полушепотом:

— Ладно, только принеси мне завтра Библию. Здесь ужасно скучно и одиноко.

Похоже такие приёмы соблазнения работают только на её спермотоксикозных сверстников. И, возможно, на пасторов.

Кривая ухмылка озарила лицо Шерифа как тогда в баре.

— Как ты можешь чувствовать себя одинокой, если Бог всегда рядом?

Он ушёл в свой кабинет, но через час вернулся. С открытой бутылкой Теннеси Виски и уже слегка пьяный. Пленница услышала, как скрипели металлические ножки стула, который он тащил за собой. Звук такой, словно скребут вилкой по стеклу.

Поставив стул напротив тюремной камеры, он сел на него, сложив руки на спинке.

— Ты должна сидеть за решеткой. Я знаю, что ты боишься, может быть, это и правильно. Но ты посажена не без причины, уж поверь мне. Решетки тут крепкие, поэтому на побег не рассчитывай. Если сможешь выбраться на свободу, тебе же будет хуже. А для меня всего лишь… минус один голодный рот. На много миль вокруг этот полицейский участок — единственное безопасное место. Потому что в городе правят силы, о существовании которых твоей маленькой голове и не приходилось думать раньше. А когда наступает тьма… — Коп глянул в окошко под потолком, и печально покачал головой, намекая, что больше информации она не получит.

Мэдисон поняла, что влипла в крупную передрягу.

«Да он же просто обезумел! Я заперта здесь с сумасшедшим мужиком!»

Где-то снаружи, со стороны леса, эхом раздался протяжный вой рыжего волка.

Коп снял ее так нежно, что девушка даже не проснулась. Она лежала, светлые волосы разметались по подушке как змеи. Ресницы дрожали, словно ей снился кошмар. Он легко провел ладонью по ее голове, потрогал лоб спящей девушки, после чего резко отстранился.

Утром пленница обнаружила что повязки на ее голове больше нет. На полу стоял поднос со скудным завтраком из красной фасоли с рисом. И никакого десерта! Мэдди смотрела на небо через полосатое окно и думала:

«Господи, еще неделя и я точно сойду здесь с ума. Стану как этот коп-маньяк. Кажется, в детстве у нас дома была видеокассета с похожим названием. Нет, фильм назывался «Маньяк-полицейский». Но мне не разрешали его смотреть.»

Девушка с грустью улыбнулась от ностальгии и продолжила мысли вслух.

— Предположим, Шериф когда-то был нормальным человеком. Нормальным по их стандартам. Типичный такой деревенский коп с юга, который любит американский футбол, выпить пивко и втихаря является расистом. Но жители города, которых он должен был защищать, вымерли по какой-то неизвестной причине. Следовательно, не осталось ни одной живой женщины. И он сошел с ума от одиночества. В худшем случае, собственноручно сократил население своей паствы. Типа неконтролируемые вспышки гнева, ведь он бывший военный. А с ними частенько такое бывает. Затем увидел меня на дороге в тот проклятый вечер, и решил похитить. Потому что я свидетель того, что он сжигал кого-то в машине. Живого или мертвого. Я свидетель преступления, а от свидетелей нужно избавляться. Тогда, получается, он заметает следы.

За двое суток заключенная не видела в участке никого, кроме Хайда и своего отражения в раковине. Нужно попробовать заглянуть в решетчатое окно под потолком. Девушка встала на скрипучую койку и поднялась на цыпочки.

Из него открывался унылый вид на улицу, должно быть, единственную в этом жалком городишке. Под палящим солнцем проносилось перекати-поле. В конце улицы виднелась её брошенная тачка. Девушка долго стояла, вцепившись пальцами в металлические прутья, в надежде увидеть хоть кого-то из людей. Но безуспешно.

При свете дня она разглядела банк, почту, магазин. Увидела, что рядом с полицейским участком располагался Муниципалитет Хайдвилда. Так стоп.

— Хайдвилд и шериф Хайд. Либо это творческий псевдоним для маньяка, либо он потомок основателей города, либо это случайность. Но в случайности я уже не верю.

Этим же вечером Шериф исполнил её страстное желание. Он вернулся в участок намного позднее, чем обычно, весь мокрый от макушки до ботинок, с гарпуном в одной руке и Библией в другой. Запах болота вошел в участок вместе с ним. Это аромат разложения и тины.

Коп небрежно бросил книгу через решетку в камеру своей пленницы, а сам удалился в сторону полицейских душевых. Мэдисон крайне удивилась, ведь он принес тысяча пятьсот страничный Ветхий завет с несколькими вырванными страницами. Она с трудом подняла толстенную Библию и крикнула ему вслед:

— Я знаю, что ты убил жителей города. Большинство так точно. Зачем ты это сделал, больной ублюдок!

Хайд поднял бровь и повернулся чтобы посмотреть в её глаза. В его черной радужке плескалась немая ярость. Это глаза человека, который всю жизнь молча терпел оскорбления в свой адрес, а потом решил: "С меня хватит!". Грудь вздымалась как после долгой пробежки, с волос капало прямо на золотой значок шерифа.

Дальнейшие ругательства застряли у Мэдди в горле.

— Жителей? Девочка, ты… — Шериф показал на неё пальцем — Ты даже не представляешь в какое глубокое дерьмо вляпалась. Они не жители, они — нежить.

— Ну так расскажи мне больше.

— Ты ещё не готова.

— Не готова к чему?

— Выслеживать. Убивать. Поджигать. — он наклонил голову — Но время идет и скоро ты поймешь, что это необходимо. Для выживания.

«Ни хрена подобного!» — подумала Мэдди.

— Я бы предпочла просто вернуться к своей обычной жизни в Нью-Йорке. Знаешь, мои родители не бедные, даже наоборот. Ты можешь запросить любую сумму выкупа, папа на все согласится. Обещаю, я забуду твое лицо сразу же как сяду в машину! Я даже забуду о сожжённой тачке! Об этом можешь не беспокоиться. У меня престижный колледж, все говорят про большое будущее, и я еще никогда не была замужем. Пожалуйста, не бери грех на душу. Выпусти.

Дэвид видел перед собой всего лишь низенькую, слабенькую и ещё совсем глупую девчонку с руками-веточками. Выпучила свои глаза как бездомный котенок и смотрела на него снизу вверх. Такой точно опасно находиться на свободе.

В душевой он почему-то долго не мог выбросить из головы её этот несчастный образ, застрявший в голове как навязчивая идея.

Шериф шёл из душа по коридору в одном лишь длинном полотенце на бёдрах, с сигаретой в зубах, черные волосы облепили его череп. Мэдисон отрывается от книги и замечает, что его кожа подозрительно бледная, голубые вены проступают на жилистых руках. Этот человек никогда не занимался физическим трудом под палящим солнцем, поэтому на его лице почти не было морщин. Тяжело оторвать взгляд, ведь он в очень хорошей физической форме: накаченные грудные мышцы, руки и спина. Однако тело выглядело слегка изможденным, как у бегуна на длительные дистанции.