Она коленом толкнула дверь и вырвалась на солнечную улицу без обуви. Вдохнула горячий воздух и засмеялась.

— Мои конверсы можешь оставить себе! Я больше никогда не вернусь в эту жуткую срань!

Последние часы перед закатом особенно жаркие. Мэдди шла быстрым шагом к полицейскому участку, почти бежала, оглядываясь по сторонам. Казалось, что из каждого окна за ней наблюдают и перешёптываются.

Девушка проскочила в участок и закрылась на все замки, закрыла деревянные жалюзи. В душевых быстренько обыскала ящики и нашла ботинки помощницы шерифа. Правда, они были слегка маловаты для Мэдисон, и жали сразу в трех местах.

Ей ужасно хотелось заглянуть на склад оружия, но ключ от этой комнаты Шериф хранил особенно ревностно. Где он сейчас? Шатается по болотам с гарпуном? Мэдди с удивлением заметила, что она тревожится, когда коп уезжает на так называемую «охоту». В голове невольно возникали картины его разнообразной смерти.

“И тогда я останусь совершенно одна. Либо он превратится в кровососа и вернётся сюда голодный с полным набором ключей. Если завтра рано утром он не приедет, у меня остается только один вариант: идти пешком к трассе и ловить попутку. Что займёт очень много часов и превратит мои ноги в мясо.”

Так она размышляла, сидя в кресле Шерифа и вдыхая здешние запахи Шерифа. В кабинете пахло его табаком и лосьоном после бритья. В его компьютере была только скучная полицейская документация, написанная канцелярским языком. Отчеты были отправлены на электронную почту со странным названием, в них говорилось о том, как в округе Хайдвилд все хорошо и прекрасно. А главное стабильно.

Здание участка пребывало в заметном запустении, хотя Шериф и старался держать комнаты в минимальной чистоте. В память о тех, кто погиб, в то время, когда он еще не вернулся в свой родной город. Каждый перевернутый стул и пустые столы напоминали о тех, кого он не смог защитить, поэтому он избавился от лишней мебели и компьютеров. Ни одной души, чтобы облегчить его нагрузку, и ни одного человека, с которым можно было бы разделить пиво на день рождения. Мэдди представила, как ему должно быть было грустно все эти годы.

Девушка легла на диван и представила, как он здесь спал. Ещё никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Даже сидя в клетке, она была более защищённой.

Ещё ее беспокоил труп в соседней комнате, поэтому сон все никак не приходил.

“Дэвид сказал, что они не могут жить без головного мозга, это же не зомби. Хотя после увиденного не удивлюсь если и зомби существуют, и оборотни тоже, может быть христианские ангелы и демоны тоже бродят по земле под видом людей…”

Протяжный волчий вой снаружи усиливал ощущение паранойи. Вымирающие рыжие волки почему-то облюбовали лес, окружающий городок. Бессонница заставляет Мэдди найти в кабинете полицейский фонарик, который едва умещается в ее руке, и начать читать украденные в библиотеке книги.

Шериф увидел её утром, шагающей по пустынной дороге из Хайдвилда. Произвёл разворот на встречную полосу, сбросил скорость до скорости её шагов и открыл окошко.

Осветленные волосы убраны в хвостик, который покачивался при ходьбе. Девушка нашла где-то кепку цвета хаки и сделала из брюк помощника шерифа шорты.

— Мэм, вас подвезти?

— О, иди к чёрту!

— Я только что оттуда. — сказал черноволосый, ухмыляясь.

— А я думала ты сдох.

Ответила она хладнокровно, продолжая свой путь.

— Меня не так уж легко убить, дорогуша.

Он резко притормозил и наклонился, чтобы открыть дверцу пассажирского сидения рядом с собой.

— Спасибо, я пешком дойду.

— Садитесь, мэм. Не заставляйте меня выходить из машины и заламывать вам руки.

Она скосила взгляд на полицейского и вздохнула. Он не отстанет, он будет ждать ее послушания, подняв свои черные брови. На его лице виднелись следы когтей. Длинная царапина проходила вертикально по брови и щеке, едва не коснувшись глаза. В ужасную, должно быть, он попал передрягу сегодня ночью. Пока она спокойно отсиживалась в их "бункере".

Но он вылез живым и почти невредимым, только замарал свой значок. Как ему это удалось?

Теперь напарники ехали в сторону города и ни одна машина не встретилась им по пути.

— Я не мэм, я Мэдди. Запомни уже наконец. Мэ-ди-сон.

Коп, до этого всё время смотревший на дорогу, опустил на неё взгляд.

— Это имя означает «Безумный сын»?

— Нет конечно. Что за бред? Оно переводится как «Сила в бою».

Температура сегодня была очень высокой, а влажность просто невыносимой. Такая, которую ты физически ощущаешь. Плотная субстанция, обволакивающая тебя как кокон.

У всех деревьев, расположенных на обочине, торчат какие-то странные корни, похожие на змей. Вокруг ствола они вылезают из земли, а потом снова уходят вниз под землю. На ветвях сидят стервятники в ожидании пиршества.

Несколько миль в салоне патрульной машины царило неловкое молчание. Мэдисон было безумно любопытно узнать как он получил эти царапины на лице. Или услышать охренительную историю про то, как он чуть не лишился глаза. Но вместо того, чтобы высказать то, что её действительно волновало, Мэдди выдала:

— Шериф, вот вам несколько интересных фактов о стервятниках. Они осторожны, терпеливы и могут ждать целую вечность. Никого не напоминает?

Коп молчал. Он резко свернул с трассы направо. Патрульную машину тряхнуло — значит кончился асфальт.

По лесной дороге они приближались к особняку Хайдов. Об этом предупреждали кованые ворота с вензелями, прямиком из девятнадцатого века. За ней простиралась тенистая аллея из древних дубов. Их ветви переплетались в форме арки.

Главного здания было достаточно, чтобы разместить семью из сорока человек, а бывшие бараки для рабов были перестроены в роскошные гостевые дома. Мэдди присвистнула.

— Да ты оказывается богатенький сынок. Неожиданно.

На самом деле этой ночью Мэдди прочитала в одной из книг, что Хайдам принадлежали сахарные плантации и очень много рабов. Они построили свое состояние буквально на сахаре и крови.

— Наша семья очень давно здесь живёт.

— Наша? Есть кто-то ещё?

— Да, надеюсь вы никогда не познакомитесь.

— Итак… в этом как-то замешана твоя семья?

— Моя семья… — Дэвид перевел на нее серьезное выражение черных глаз. — на дне колодца.

— Что?!

Он нахмурился.

— Фигурально выражаясь, они на дне, а я стою на вершине ямы с веревкой. Разве один человек способен всех спасти, если они не хотят быть спасенными? Все его старания будут бесполезны. Скорее всего, рано или поздно, они затащат его к себе в яму… Тогда в чем смысл всего этого?

Мэдди кивнула с умным лицом, делая вид, что что-то понимает в этой жизни.

Они уже подъехали к белоснежному зданию в колониальном стиле, машина издала какой-то странный звук. Спустило колесо, и не одно, а все четыре. Мэдисон выскочила из машины и увидели кое-что вызывающее тревогу. По меньшей мере, сотня гвоздей торчала из земли.

Шериф спокойно вылез и закурил, прикрывая зажигалку от ветра.

— Придётся взять другую машину.

Девушка обошла приусадебную территорию по кругу. За особняком оказалось подготовлено импровизированное стрельбище, недалеко от него был припаркован чей-то четырехместный пикап. На стрельбище в качестве мишеней выступали только арбузы и бутылки с водой.

Шериф, погруженный в свои мысли, достал из багажника двустволку и обрез. Сперва он прочитал ученице неимоверно скучную лекцию по технике безопасности. Мэдди уже выпрыгивала из штанов, так не терпелось пошмалять из пушки. Ее удивило, какой огнестрел на самом деле тяжелый.

Дэвид показал ей правильную стойку и хват, объяснил, как прицеливаться. Когда она стреляла, он стоял за спиной и направлял её руку. Арбузы взрывались один за другим.

Мэдисон было стыдно признаться самой себе, но это очень приятно — ощущать его дыхание на своей шее. Когда он прижимался к её спине в этой чертовски-облегающей униформе. Приятно, когда Шериф брал её руку в свои крепкие ладони. В такие моменты девушка старалась вести себя глупее, чем есть на самом деле, чтобы он больше помогал.