— Во время заживления человек ощущает в области исцеления теплое покалывание. Ну, если он находится в сознании, конечно.

Заставляя раны в боку и внутри его живота зарастать только лишь наложением рук, Софи направляла собственную энергию на процесс исцеления.

— Боже, Софи… Страшно представить, что вы еще умеете!

— Редкий вампир способен исцелять. Когда-то, давным-давно… когда еще не родился тот мужчина, который меня обратил. Тогда наш клан был самой драгоценной жемчужиной в расе бессмертных: возглавлял армии в войне против бесчеловечных существ, и исцелял раны величайших правителей. Когда-то мы по праву занимали наше место. Всему этому пришел конец. O quam cito transit gloria mundi (О как скоро проходит мирская слава!). Теперь за нами охотятся собственные сородичи, предают и презирают. Но еще кое-кто жив, и я веду переписки с себе подобными. Набираюсь магического опыта пока есть такая возможность. Для нашего клана достижение Просветления — превыше всего, и нам отвратительна даже мысль отказать другому в помощи. К сожалению, старших вампиров становится все меньше и меньше, а новых мы не обращаем, так что я готовлюсь однажды узнать, что осталась единственной в своем роде. Теперь я выгляжу жалкой в твоих глазах, маленькая смертная?

Софи взяла свои очки с журнального столика и надела их, отстраняясь от этой беседы. Мэдди почувствовала, что та в порыве волнительных чувств рассказала слишком многое о себе.

— Нет, совсем нет. Так человечно… и благородно.

— Это, — произнесла Софи с таким звуком, словно ей не хватало кислорода, хотя это было невозможно, — пожалуй, была самая благородная вещь, что я делала за много, много десятилетий.

Она улыбнулась, говоря новое заклинание, и ее глаза, казалось, зажглись внутренним светом. Мэдди увидела это изменение и немного смутилась, спрашивая вампиршу на такую щепетильную тему:

— А такие как ты, наверняка способны не только исцелять, но и воскрешать из мертвых?

Вампирша и расхохоталась, но это был легкий смех без всякой издевки.

— Ты хочешь не так уж много! Нет, мои способности намного скромнее. Я умею лишь… — Софи начала загибать пальцы. — лечить тело, извлекать душу из тела и возвращать ее обратно исцеленной, проходить сквозь озлобленную толпу совершенно невидимой, очищать душу от демонов, освобождать вампирский Дух из Тюрьмы Плоти, примирять злейших врагов…

Мэдди горько усмехнулась и сказала, не подумав:

— Хм, последнее видимо не очень хорошо получается.

Софи изменилась в лице, не убирая рук от больного, она произнесла:

— Зато я ясно вижу, как эту лунную ночь, что твоя душа больна, запятнана Прикосновением Каина. Он пометил ее чтобы вновь найти. Любые зачатки невинности, которые когда-то существовали в твоей душе, исчезли, когда ты впервые столкнулась с силами сверхъестественных. Каин пытался окончательно ее уничтожить. Дай её мне, и я её очищу. Ты должна довериться, ведь его так называемая любовь — это куда больше, чем ты способна вынести. Я знаю о чем говорю…

А тем временем грудь Шерифа под ее ладонью стала подниматься и опускаться — он часто дышал. Софи застыла и замолчала. Черные ресницы трепетали как в фазе быстрого сна, рана полностью затянулась, как и раны на лице. Дэвид произнес, приоткрыв один глаз:

— Почему здесь такое свечение, Софи? Если ты только не сменила привычки настолько радикально, что теперь работаешь в дневную смену, но звучит крайне неправдоподобно.

Мэдди подумала, что он, наверное, не в себе, потому что они обе стояли мрачнее тучи, уставшие и с темными кругами под глазами, а сама Мэдисон выглядела так, будто вернулась с войны.

Вампирша вытерла кровавую слезу, ползущую вниз по щеке, засмеялась и указала на Мэдди рукой:

— Вот, познакомься со своим ангелом-хранителем, она пожертвовала самым драгоценным что у нее есть, чтобы спасти твою задницу из пекла.

В ее глазах вспыхнула радость и, в то мгновение, Мэдди надеялась, что Дэвид увидит, что в этой улыбке не было ни следа прежней злобы, с которой началось их знакомство. Только незамутненное счастье в блестящих от влаги глазах. Возможно, она действительно была не так невинна, как он думал, и она стыдилась того факта, что почти поддалась тогда чарам Каина. Но теперь это было уже не важно. Мэдисон нежно сказала, и ее голос был тихим, хотя в нем продолжало звучать счастье:

— Ангелы хранят тебя.

— Вот оно что, — он слегка улыбнулся, коснувшись зарубцевавшийся раны на брови. — кажется я им еще нужен. Кстати Софи, у тебя есть сигаретка?

— Не надо курить. Это вредно!

— Да? Умирать, блин, тоже вредно, однако это никого не останавливает. — Дэвид приподнялся на локтях и посмотрел на свой обнаженный торс, на котором была запёкшаяся кровь, но не было видно раны. — Если бы только я мог позволить себе подобную роскошь.

Софи выпучила глаза и сказала голосом строгой училки:

— Не говори так! Лучше расскажи что у вас там произошло.

Он ответил прерывисто и резко, с паузами, как будто с трудом вспоминая пережитый ужас.

— Нас поджидали. Кто-то или что-то заметило нас, и нас поджидали. С распростёртыми объятиями… Там было не просто несколько вампиров, а целая толпа. Во главе с самим Каином. Мы были готовы к проблемам и хорошо вооружены, но ситуация быстро вышла из-под контроля. Мэдди или я ничего не смогли бы с этим поделать. Мы оба были слишком заняты, пытаясь выбраться из этого места с головой на своих плечах. Эти сукины дети проделали огромную работу, хорошо подготовились, но Каин почему-то решил избавиться от них. Наверное, он так развлекается после пробуждения… И, когда казалось, что мы обречены, появились Они, наполнили меня своей силой.

Иногда две души встречаются в тот момент своей жизни, когда будущее каждого из них наиболее туманно. Рассказывая об одной из этих душ, нельзя не упомянуть и вторую, ибо они на протяжении многих дней и ночей не расставались друг с другом, подобно двойным лампадам, симметрично горящим перед алтарем.

Когда эти двое вчера вышли из библиотеки Софи, она остановила Шерифа в дверях и сказала, что надеется, что он и Мэдди впредь и всегда будут охотиться вместе, ибо, если кто-то сумеет разлучить их, последствия этого будут воистину ужасающими и этот кто-то не единожды пожалеет о своем поступке.

Тем не менее, события сегодняшнего утра заставили Мэдисон опасаться того, что это все же произошло. Шериф разбудил ее рано утром и сказал срочно собираться.

В первый раз за очень долгое время, сама жара решила отдохнуть от людей. Быть может, она скоро еще вернется, но как же приятно ощутить прохладу дождя после стольких дней и ночей, проведенных в адском пекле. Тучи затянули небо светло-серым покрывалом, и крохотные брызги падали на щеки Мэдисон, пока она стояла и ждала его у машины. На девушке были ботинки на толстой подошве, обтягивающие джинсы и свитер с длинным рукавом, который, почему-то казалось, своей строгостью совершенно не соответствовал ее стилю. Короткие волосы были как обычно взъерошены после сна, а в правой руке она стискивала «Дезерт Игл».

Она нахмурилась, глядя на свое сонное отражение в стекле автомобиля, и щелчки предохранителя пистолета, который она перещёлкивала большим пальцем то вверх, то вниз, вносили в ее мысли странную гармоничность, точно жуткий метроном отсчитывал секунды.

«Куда мы направляемся?» — спросила сама себя Мэдисон, смотря на мужчину в отражении стекла патрульной машины, по которому катились капли дождя.

Его руки были облачены в перчатки, ботинки начищены как на парад, а из угла рта свисала незажженная сигарета, про которую он, похоже, просто забыл. Для его обычного образа не хватало только «удачливой» шляпы, которая теперь была утеряна навсегда.

Мэдди открыла дверцу и застыла в ожидании, когда он приблизился со спины с чемоданом в одной руке и рюкзаком в другой. Шериф закинул их в багажник и хлопнул, затем обошёл машину, сел за руль и повернулся к девушке, когда она наконец села.