Полная луна и тусклые фары освещают ей путь в этом богом забытом месте. Голые верхушки деревьев возвышаются над равниной. За рулём арендованного автомобиля сидит Мэдисон Ли, 22-летняя студентка археологического факультета.

Растрепа с взъерошенными светлыми волосами, слегка обгоревшая на солнце. Растяпа, которая опоздала на самолёт своей археологической группы.

Тогда, сидя в аэропорту, в ожидании следующего рейса в Новый Орлеан, Мэдди задумалась:

“Профессор снова разочаровался во мне, уже второй раз. Первый был, когда я не ответила взаимностью на его домогательства, если не считать взаимностью удар тяжёлой книгой по его небритой щеке, так что летели искры из глаз. Честно говоря, меня никогда не привлекали мужчины постарше, а этот вообще ровесник моего отца. И вдруг, Гэри Герритсен (наверно его родители были те ещё шутники), известный своей злопамятностью, предлагает мне отправиться в экспедицию, от успеха которой зависит вся будущая карьера.”

На мгновение показалось, что после того инцидента он даже зауважал Мэдисон по-настоящему, пока не состоялся тот злосчастный разговор по телефону.

— Ли, почему ты опоздала на посадку? Неважно, я не хочу выслушивать твои глупые оправдания. Отправляй свою тощую задницу в Новый Орлеан! На первом же следующем самолёте! Потом арендуешь тачку. Мы с ребятами остановимся в городке Хайдвилд на одну ночь, затем поедем на объект. Давай, Ли, семеро одного не ждут!

Теперь она мчится на полной скорости по разбитым дорогам южной Луизианы. Деревни тянутся одна за другой вдоль шоссе и не углубляются вглубь из-за обилия аллигаторов и другой тропической живности. Асфальт становится всё более убитым, дорожные знаки вообще отсутствуют на протяжении километров.

На заправке она поспрашивала у местных, где находится этот чертов Хардвилд или Хайдвилд. Местные, все как один, выпучивали глаза и показывали пальцем на юг.

Мэдди за рулём с шестнадцати лет и её не напугать ямами размером с саму машину. Она растворяется в мыслях, пока не замечает впереди какой-то крупный объект на обочине. Понижает скорость, чтобы рассмотреть эту груду металлолома. Перевёрнутый автомобиль, стекла выбиты, внутри темно и никаких движений или звуков. Под машиной лужа из бензина и ещё чего-то дурнопахнущего. Сколько времени она здесь гниёт после аварии? Может быть неделю, может полчаса. Мэдисон, как истинная католичка, нащупала на груди нательный крестик.

“Пресвятой Иисус! Это не могут быть они. Это не может быть их машина! Герритсен взял бы в аренду микроавтобус, а здесь перевёрнутый пикап. Я одна на безлюдной дороге, тут небезопасно разгуливать одинокой девушке.”

В этот момент за пикапом, в древесной чаще, зажегся маленький красный огонёк, как будто кто-то затягивается сигаретой. Огонёк отразился в блестящих внимательных глазах, наблюдающих за девушкой. Он стоял там совершенно неподвижно. Глаза прищурились, их владелец выпустил дым в её сторону. Током по телу Мэдисон разлилось дурное предчувствие. Она вдавила педаль в пол, не оборачиваясь на курящего в темноте, но спиной чувствуя его взгляд. В зеркало заднего вида она увидела уменьшающуюся картинку. Как быстро пикап загорелся и каким громким был взрыв, когда пламя добралось до бензобака.

Машина незнакомки стремительно удаляется в сторону города, но теперь с выключенными фарами, при свете полной луны. Что, конечно, опасно для местной фауны. Тень понимает, что нужно её наказать, но нет смысла её преследовать. Девушка сама к нему придет.

На горизонте показывается табличка с названием “Добро пожаловать в Хайдвилд”, внизу подпись: “население 9000 человек” затем очертания трейлерного парка, захудалых домишек и старинных домов, которые заполняли исторический центр. Тут было несколько высоких особняков, но в основном это просто сельская местность, где случайно оказалось казино.

Скоро Мэдисон заселится в гостиницу и забудет эту ночь как страшный сон.

Въезжая в исторический центр, она обращает внимание что все здания здесь не выше трёх этажей: “Стоит признать, у французских колонистов был хороший вкус. Жаль только, что яркие краски на стенах потрескались из-за луизианского климата”.

Она припарковалась между сувенирной лавкой и библиотекой. Выходя из машины, услышала влажный хруст костей под своей ногой. Жмурясь от отвращения, девушка продолжала пытаться сохранить позитивный настрой.

— Труп голубя под моими кедами, взорвавшаяся тачка … Ну что может быть гостеприимнее?

Мэдисон шла дальше, стараясь ничему не удивляться. Конечно, в таких городках как этот жизнь не бьёт ключом, но чтобы улицы пустовали? С таким она ещё не сталкивалась. И хотя свет во всех домах был выключен, Мэдди мерещились какие-то странные шепотки и шевеление штор за этими черными окнами.

Краем глаза девушка заметила движение — это мигает неоновая вывеска над ее будущей обителью. Деревянные двери гостиницы старомодны и достаточно тяжелы, так что Мэдди приходиться толкать их двумя руками.

Интерьер гостиницы был даже более роскошен, чем внешнее убранство, причем намного. Красный ковер вел от парадной двери, проходил под массивной хрустальной люстрой и заканчивался у раздваивающейся лестницы, которая расходилась вверх, чтобы снова соединиться на балконе второго этажа. Живописные полотна украшали стены, покрытые шелковыми обоями.

За стойкой в фойе стоит ночной портье, чернокожий мужчина в красном костюме и, почему-то, в солнцезащитных очках. Его лицо и голос излучали услужливое дружелюбие, а Мэдди была просто рада поговорить. Хоть с кем-нибудь.

— Рад тебя приветствовать, Ночной Странник. Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер, мистер. Подскажите, здесь случайно не остановилась сегодня группа археологов, студентики такие … в комбинезонах и с рюкзаками. С ними ещё должен быть пожилой профессор.

Портье опускает взгляд и качает головой, но вежливая улыбка не сползает с его лица.

— Нет, к сожалению, ничем не могу вам помочь.

— Окей, тогда, может быть, у вас найдётся один номер для меня? Просто переждать ночь.

— Извините, все номера заняты.

— Да вы прикалываетесь! В смысле… Это точно? На парковке только моя тачка и дохлый голубь. Во всех окнах погашен свет, тихо как в морге. Чёрт возьми, да я оказалась в пустой декорации для ужастика!

Тут уже Мэдисон не сдерживала нервный смех и бранные слова. Когда же заканчивалась обычная брань она имела привычку ругаться на латыни.

— Ad turtur Citocacius tuam matre feci…(Иди ты, засранец, твою мать…)

Вновь оказавшись на улице, Мэдисон оборачивается, задумчиво читая название гостиницы.

— "Ди-ав-аль".

Тем временем начинает капать теплый дождь, превращающийся в ливень, характерный для здешнего климата. Джинсовые шорты прилипают к бёдрам, вода струиться по лицу, волосы до плеч уже абсолютно мокрые, майка тоже. Такой фасон маек раньше назывался “избиватель жены” и он идеально подходит для этого захолустья.

— Хуже быть не может, сейчас бы закурить с горя. И плевать что бросила ещё на первом курсе.

В памяти яркой вспышкой появляется образ тени за перевёрнутым пикапом. Высокий стройный человек, красная вспышка, блестящий в глазах огонь, неподвижность затем лёгкое движение рукой, дальше взрыв. Оказывается, она запомнила каждую мелочь. Но как тут забудешь, возможно внутри были люди. Может это были Герритсен, Майкл, Лора, Стив…

«Нет, я не могу ночевать в машине! Вдруг этот пироман гуляет неподалёку с канистрой бенза и ищет кого бы еще поджечь. С этим местом явно что-то не так.»

На главной улице города свет горел над баром “Пьяный аллигатор” и в самом конце улицы, в одном из окон полицейского участка.

“Как благородно со стороны полиции. Один даже спать не может, всё думает о народе. Ну а я смогу положить голову на барную стойку и сладко вздремнуть, особенно после стакана виски.”