Девушка испуганно схватилась за собственный крестик, висевший на шее.

"Проклятье! Рост этого мужчины значительно увеличился."

Еще кое-что изменилось: его сверхъестественный голос. Обладая такой же силой очарования что и прежде, он стал глубоким, бархатным и резонирующий, словно исходящим из самых недр подземного мира.

— Я — надпись на мертвом языке. Шёпот, навек застрявший в твоей голове. Без всего этого я — Ничто.

Он развел руки в стороны как проповедник. Весь коридор тюрьмы стал медленно заполняться болотными комарами, их полупрозрачные животы были красными от крови.

— Но я не жалуюсь, это благословенное состояние, уж поверь мне. Жить в головах людей, неважно, живых или мертвых. Смотри, как я стал отражением их ненависти, их зла. Теперь понимаешь, что значит называть меня этим именем? Теперь понимаешь природу той власти, которую я имею над смертными и бессмертными, животными и бестелесными?

Мэдди встала как вкопанная. Не в силах пошевелиться, она только глупо моргала своими светлыми ресницами. В этом мужчине чувствовалась древняя сила, способная парализовать любого, кто осмелится прислушаться. Низкий голос превращался в шепот, создавая ощущение, будто он говорит из другого измерения. Из абсурдного мира сновидений, где слова ничего не значат.

"Мэд, наверно ты просто уснула. И твой ночной кошмар сейчас превратится в эротический сон, как это у тебя это обычно бывает."

Мэдди с трудом открыла рот, ее глаза медленно закрывались. Волной накатила сонливость.

— Я не понимаю …

— Не спеши, у тебя еще есть время подумать. Если пойдешь со мной, ты станешь бессмертной легендой. Наши преступления будут рассказывать и пересказывать каждому верующему.

Мужчина резко схватился за прутья решетки и Мэдди, превозмогая паралич, сделала шаг назад. Она старалась сохранить достоинство перед лицом смерти. Хотя в этой ситуации сохранить достоинство было трудновато. От его бархатного голоса она испытала такую смесь страха и расслабления, что чуть не намочила штаны.

Она заметила, как что-то блеснуло в его крупных руках. На тыльной стороне ладони была кожа шоколадного цвета, а внутри бледно-желтая. Эйбел элегантно достал связку ключей из кармана брюк, открыл клетку и вошёл внутрь, пригибая голову.

От него веяло нечеловеческим обаянием и уверенностью, что делало мужчину совершенно безмятежным. Он был мастером манипулирования и все про себя понимал.

Отперев решетку, Эйбел медленно подошел к девушке, которая уже полностью увязла в паутине его чарующего голоса.

— Очередная муха находится в оцепенении, ничего удивительного. Но одна деталь не ускользнула от меня еще при первой нашей встрече: ты чертовски похожа на Неё. Мою… бывшую.

Эйбел делает это без спешки. В конце концов, зачем Ему торопиться? Рука в перстнях легко дотронулась до ее порозовевшей щеки, другая спустилась вниз и коснулась нежной шеи и ключиц. Пухлые губы растянулись в полуулыбке, а имя смертной уже вылетело из его головы. Там было место только для одной женщины. Эйбел властно взял ее острый подбородок в свои пальцы и приподнял его.

Их двоих окружили комары, в попытках проникнуть в ее нос, рот и уши. Мэдди задержала дыхание и зажмурилась. Насекомые пытались проникнуть в девушку через глаза, в то время как внутри все ее нутро тряслось и кипело от недостатка кислорода.

— Ты так на нее похожа… Такая же упрямая. Можно я буду называть тебя Лейла? Я не хочу чересчур давить на тебя. Куда нам торопиться? Буду честен, я уже представлял наши счастливые тысячелетия вместе, мысленно сыграл свадьбу, придумал имена будущим детям. Ты полюбишь меня. Если не сейчас, то в будущем. Ведь у тебя будет целая вечность, чтобы изменить свое мнение, не так ли?

Не дождавшись ответа, Эйбел начал исчезать, распадаясь в воздухе на мелкие песчинки. Песчинки вмиг разнесло ветром, превратившим их в стаю кровососущих насекомых. Облако из комаров вылетело в решетчатое окно камеры и тогда Мэдди вышла из оцепенения. Накопившееся напряжение и тревога вырвались испуганным криком и вздохом, который она издала, зажимая рот рукой. Невольные слезы катятся из глаз. Мэдисон закрыла лицо руками и горько заплакала. Через минуту уже пришла в себя, после пары-тройки звонких пощёчин у зеркала.

«Возьми себя в руки, кусок дерьма!»

Выдох — вдох, выдох и вдох. От трения ее лицо знатно покраснело. Мэдди еще раз вытерла слезы и сказала самой себе, тыча пальцем в отражение.

— Ладно, Мэд. Поплакали, покакали и снова за работу. Кто-то же должен вытаскивать этого тупоголового копа из самоубийственной миссии.

Надо бы радоваться, что она снова на свободе. Но и это Существо тоже. Он где-то там, снаружи, должно быть уже идет по следам Дэвида. Теперь она знала, что Эйбел может проникать куда угодно и превращаться в насекомых. И неизвестно в кого еще.

Она вздохнула. Переход от жуткого парня, который трогает тебя пока превращается в насекомых, к расхищению склада конфискованного оружия показался Мэдисон довольно резким. Но, возможно, это совсем неплохая идея. Ее основная работа теперь — регулярно спасать Шерифа от самоубийства. А что? Весьма похоже на археологию. Тоже постоянно приходится сталкиваться с древними костями.

Работа — лучшее средство от шока. И, пожалуй, самый быстрый способ вернуться обратно в реальность.

— Это еще что такое?

Недоумение быстро сменилось радостью. Мэдди взяла в одну руку ружье, а другой попыталась поднять баллоны ранцевого огнемета. Не раздумывая, она соединила трубку от баллонов и ствол огнемета в виде ружья-брандспойта. В двух больших баллонах было огнетопливо, в маленьком находился сжатый азот. Рядом лежал специальный кожаный костюм, для защиты огнемётчика от ожогов: куртка, брюки и перчатки. Она принюхалась. Костюм огнемётчика пах чем-то средним между жареной курочкой и картошкой фри.

Сегодня вечером стоит неимоверная жара, но Мэдди была настроена решительно.

— Это мне надо. Идите сюда мои хорошие… Идеально!

Она разделась до белых трусиков и надела кожаный костюм. И хотя он был слегка великоват в плечах, девушка обрадовалась тому, что в сороковых годах мужчины были более низкорослые, чем сейчас. Щёлк! Защелкнулось крепление ранца под грудью и Мэдди была готова выйти на охоту.

Снаружи сумерки вошли в свои полные владения на всей территории Хайдвилда. Только где-то на горизонте, далеко за болотами, сверкал красный огонек заката. Мэдди вспомнила их лодочную прогулку, как блуждающие зеленые огоньки освещали лицо Дэвида…

И вот уже отчаянная девушка лезет между зданиями и бежит сквозь заросли вниз, прямо к останкам района Кейнтаун, а за ее спиной 18 килограмм взрывоопасной смеси. Склон, по которому она спускалась, скользкий, словно айсберг, поэтому ей пришлось замедлиться.

В этой низине было еще более темная атмосфера, чем наверху, где еще был виден закат. В этот момент Мэдди пожалела, что не нашла в закромах у Шерифа очков ночного виденья. Зато кровососущие твари хорошо видели ее во тьме, в этом девушка была уверена.

Вдруг, в зарослях ниже по склону мелькнуло движение, захрустели ветки кустарника. Мэдди осторожно последовала за эти звуком, но ее ноша была слишком тяжела. Она устало уперлась в ствол ближайшего дерева, когда почувствовала что-то инородное и сняла перчатку. Глаза ее округлились от удивления. На перчатке был клок звериной шерсти, прилипший к смолистой коре амбрового дерева.

"Кажется, я преследую кого-то очень волосатого."

Мэдди поднесла клок шерсти ближе к носу и скривилась.

"Волосатого и очень вонючего!"

К врагу надо было подобраться как бесшумная невидимка. Приблизится на несколько десятков метров. С огромной железякой за спиной. При всем при этом свободно летящая горящая струя огнесмеси может и не долететь до цели, полностью сгорев в воздухе.