Дэвид неторопливо вытащил из кармана новую зажигалку, не сразу зажег слегка промокшую сигарету и глубоко затянулся.

— Мы уже отбываем? — мягко спросила она.

Дэвид включил дворники, потом нажал одну кнопку и заблокировал все дверцы машины.

— Нет, ты отбываешь, а я доставляю тебя в аэропорт. Пожалуйста, вытащи все оружие и положи в бардачок. Я сказал вообще все оружие.

Мэдди ничего не оставалось кроме послушания. Тесные городские улицы мелькали перед её глазами, размытые, словно она видела их сквозь пелену полудремы. Когда патрульная машина приблизилась к трассе, все леса вокруг уже погрузились в плотный туман, напоминающий молоко.

Они мало говорили. Разговоры почему-то казались неуместными. В воздухе повисло такое напряжение, что оно, казалось, вот-вот выдавит окна.

— Дэвид, — наконец спросила она после нескольких минут неуютного молчания, когда они преодолевали путь через дубовую аллею, — насколько ты уверен, что справишься один? Только честно. Возможно, ты посмеёшься надо мной и моим вопросом, это нормально. Это значит, что у тебя всё ещё остались какие-то чувства после того, через что мы прошли.

Шериф лишь усмехнулся этой ее дерзости.

— Честно? Я занимаюсь охотой один с тех времен, когда тебя еще в планах не было. Сейчас я еще больше, чем когда-либо, полон решимости найти свои ответы. — продолжил он, самую чуточку спокойнее, — И если для этого требуется обшарить весь Хайдвилд, всю Луизиану и весь блядский Новый Орлеан здание за зданием, что ж, я это сделаю. Техас, Миссисипи, Флорида. Дело вышло на новый уровень.

— Можешь назвать меня тупицей — я зову так себя каждый день, с тех пор как попала за решетку — но я искренне пыталась остановить вампиров. Если бы у меня только было больше времени рассмотреть все детали, Шериф, мы бы раскрыли это дельце. Да и кто теперь будет вытаскивать тебя из всяких адских жоп, в которые ты так стремишься залезть?

— Вот как? Думал это я тебя спасаю, а выходит, наоборот…

И опять эта его коронная улыбка. Она пропала ненадолго, но теперь снова появилась. Мальчишеская такая. Немного озорная, немного робкая улыбка посреди океана тревог и сомнений. Стоит ей появиться и Мэдди уже чувствует сожаление, что не сможет отправиться с этим копом вечером в бар.

Пусть даже у них были довольно странные отношения. Кем он стал для нее? Отец, друг, учитель, похититель, мучитель, наставник. Это не так уж важно. Важно лишь то, что рядом с ним она испытывала постоянное чувство эйфории, а сейчас резко наступил период реабилитации.

Мэдисон спрашивала себя, каково это иметь рядом с собой кого-то вроде него. Надежного, и вместе с тем, непредсказуемого мужчину. Мэдди вспомнила его тираду про хорошего человека.

«Хороший человек не безобиден. На самом деле, он очень опасен, но добровольно сдерживает себя. После всего, что я узнала, все попытки цепляться за прежнюю жизнь обречены. То, что проявилось внутри меня, тоже было крайне удивительно. Тяга к приключениям, неожиданная жестокость к другим, честность к самой себе. Нет, я точно больше никогда не смогу охотиться. Даже если бы я могла, у меня не хватило бы духу столкнуться с чем-то подобным снова. Но ведь вернуться к нормальной жизни я тоже не смогу…»

— Похоже, твои летние каникулы пошли не по плану. Чего примолкла?

Шериф вел машину, глядя прямо перед собой на лобовое стекло, на которое падают и разбиваются капли воды.

— Дэвид, ты когда-нибудь хотел начать нормальную жизнь? Где-нибудь подальше от этого проклятого места. В большом городе. Научиться жить в обществе людей, а не только вампиров и аллигаторов.

— Людей? Нет. — Он засмеялся и несколько морщинок появилось в уголках глаз. — Даже если бы этого искренне захотел, я физически не способен отказаться от своей миссии. Голоса Сияющих все время посылают мне сообщения, хотя в последнее время они немного притихли. К тому же, я теперь не уверен, что в других городах отсутствуют вампиры. Более цивилизованные, культурные и хитрые особи чем эти чудовища, с которыми мы столкнулись на болотах.

Дэвид знал это наверняка, а не предполагал.

— Однажды ночью, Софи разоткровенничалась и рассказала мне про систему кланов, существующую у их народца. Вампиры делят себя на кланы или роды, подобно средневековой аристократии. Количество их исчисляется десятками, а способности пугающе разнообразны. Лугару, с которыми мы боролись все это время, были выходцами из клана сельских вампиров. Мастера перевоплощаться в зверей и властвовать над животными. Очевидно, что все они не были готовы жить той жизнью, которую им навязали, точно так же как случилось со мной и с тобой. Однако люди есть люди — дайте им сверхъестественные силы, сверхдолгую жизнь и желание пить кровь, и вы, вероятно, получите проблему. Вдобавок, все вампиры, за которыми я наблюдал, обладали своеобразным и сильным животным магнетизмом. Эволюционное преимущество, которое они используют, чтобы заманивать людей в ловушку.

— Ты думаешь, что они были всегда. Всегда жили среди нас? И даже в Нью-Йорке и Бруклине?

Он сказал с грустной, слегка издевательски-злой — в стиле Хайда — иронией.

— Большое яблоко оказалось червивым. Мы же говорим про самый населенный город с развитой ночной жизнью. Конечно, твой город может быть очень уютным гнездышком для нескольких тысяч кровопийц. Но это лишь мое скромное предположение…

— После таких разговоров у меня начнется паранойя и я не смогу выходить из дома.

Мэдди задержала взгляд на его точеном профиле и не сдержалась.

— Я бы хотела остаться с тобой, жить с тобой под одной крышей. Не играет роли даже солидная разница в возрасте.

В то же время, на задворках сознания, Мэдди понимала, что они не смогут долго быть рядом друг с другом. Дэвида в этот момент как будто ударило током и парализовало мимику. Что там у него, бабочки в голове? Или может там лопнул сосуд?

— Нет, мэм, вы собираетесь отправиться прямым рейсом домой, чтобы учиться и жить свою лучшую жизнь. — Приказывает он безапелляционно, тыкая в ее сторону пальцем. — Ясно ли я выразился? Да, я могу быть ублюдком иногда, но я не конченый ублюдок. Знаю, что провел тебя через ад, и я знаю, что был грубым все это время. Но с этого момента ты должна сама писать книгу своей судьбы.

— Извини, если смутила тебя. Я не должна была это говорить. Это… это было неправильно.

Всю оставшуюся дорогу Мэдди сидела перед окном, подперев щеку кулаком и бросала грустные взгляды на водителя, не обращая внимания на проносящийся мимо туманный пейзаж, озаренный бледным солнцем.

Мэдди долго смотрела на его лицо. Кажется, эти черты запечатлелись навсегда и теперь она могла нарисовать Дэвида по памяти. На одной половине лица был застарелый вертикальный шрам, спускающийся от брови к щеке, не задевая глаза. На другой брови был теперь свежий шрам, подарок, быстро заживший после рассечения. Хотя Софи так старалась избавить его от этих следов. Интересно, теперь каждый раз смотря в зеркало, он будет вспоминать того, кто нанес эти раны?

Когда они подъехали к границам Нового Орлеана, Мэдди убрала со лба мокрые пряди волос и выдавила из себя притворную радость.

В аэропорту, где суета, разные языки и гул голосов создавали неповторимый фон для встреч и расставаний, он шагнул вперёд и заключил её в объятия. В этом порыве было столько нежности и заботы, что Мэдди ощутила, как её сердце наполняется теплом. Поняла, что за этими объятиями скрывается нечто большее, чем просто прощание. По-отцовски прижал её к себе, успокаивающе проведя ладонью по спине. Мэдди почувствовала вес его рук и вес застревающих в горле искренних слов, произносить которые вроде как было неуместно. Дэвид прошептал девушке на ухо:

— Я изучил твой характер и точно знаю, если ты захочешь, то найдешь способ связаться со мной.

После объятий он отстранился и заглянул в ее глаза, в которых стояли слезы, все еще сжимая худые плечики своими ладонями. Мэдди изменилась в лице, темные тени залегли под глазами девушки и на скулах, кожа побледнела, опаленные солнцем брови казались ещё светлее. Дэвид отпустил ее, развернулся и растворился в толпе, словно призрак.