Воля Мэдисон оказалась слишком слаба и восприимчива. Да и кто бы устоял на ее месте?

Когда на тебя воздействует гипнозом древнейший из вампиров, который бродит по земле уже триста тысяч лет, сила твоей воли уже не имеет значения. Когда он выделает тебя как свою самую особенную жертву, самооценка летит ввысь, к вершине Эвереста. Словно в шоке, словно в трансе, словно в осознанном сновидении. Все вокруг кажется нереальным.

Да, при нынешнем раскладе у Мэдди были серьезные проблемы. Мир вокруг, казалось, поплыл, она уже не слышала те ужасающие звуки, доносившиеся из глубин церкви.

Зрачки ее были расширены, как у наркоманки или влюбленной женщины, смотрящей снизу вверх на объект своего обожания. Она недолго пробыла на руках у этой могущественной личности: широкоплечий, с острыми чертами лица и пухлыми губами, печать проклятья на его лице уже погасла.

Он опустил Мэдди на каменный постамент, служивший жертвенником в комнате, которая была скрыта за алтарным возвышением. Будущая жертва даже сквозь куртку почувствовала под спиной холодный камень. Невероятное ощущение. Все ее чувства обострились.

Он терпеливо отводит ее руки, сложенные крест-накрест, раскидывает их в стороны, чтобы те не помешали в его будущей трапезе. С закрытыми глазами Мэдди позволяет дрожи бежать по телу, волна за волной.

"Я одна здесь с незнакомцем, древним вампиром с дьявольской улыбкой и устремленными куда-то далеко глазами, и я обнаруживаю, что не могу пошевелиться. Он ничего не говорит и только глядит на меня. И чего я так боялась?"

Сейчас он выглядит более притягательно чем раньше. Мэдисон почувствовала потрескивание в воздухе, как будто он стал наэлектризован. В мозгу щелкнул внезапный импульс. Посмеет ли она последовать за ним? Шок и стыд были достаточно сильны сами по себе, но по-настоящему ей кружит голову пришедший с ними поток новых ощущений.

Каин долго любовался ею, как произведением искусства, а потом довольно улыбнулся. Мэдди тоже не смогла сдержать восхищенный вздох, когда перевела взгляд на его клыки.

— Это ведь то, о чем я думаю, правда? — В ее голосе звучал восторг ребенка, который только что получил на день рождения или Рождество ту единственную вещь, о которой мечтал весь год.

Мужчина проигнорировал вопрос и ничего не ответил, только убрал с ее лба влажную прядь коротенькой челки. Его холодное дыхание коснулось лица девушки.

В тот момент Мэдди ужасно захотелось дотронуться до него. Попросить взять ее с собой, куда бы он не направлялся. Каждый день спать рядом с ним в одном гробу, взявшись за руки.

— Ты изменилась, Лейла, с тех пор как мы говорили в последний раз. Точнее…Это была не ты. Мэдди… Так тебя теперь зовут, не так ли?

Вдруг мужчина зажмурился. Мысли Каина пронзило воспоминание, острое и ядовитое как отравленный нож.

Они любили друг друга. Так, как могут любить только две не знающие смерти сущности, несущие в себе одно и то же проклятие. Любовью, которую смертные, отягощенные их разнообразными похотями и страстями, не способны постичь.

Он скитался по пескам в поисках своей смерти, но не находил ее. Даже дикие звери сторонились Каина, убегали от него как от прокаженного. Только Она не испугалась.

Каин встретил в пустыне женщину, светлую и одинокую, с глазами, которые пронзали пространство и время. Он был измучен голодом и жаждой, его ноги болели. Он спросил, почему эта женщина хочет утешить того, кто проклят самым страшным образом. Почему она хочет одеть и накормить его?

Лейла объяснила, что она первая жена его отца, которая отказалась склониться перед Всевышним, и обрела Свободу во Тьме. Но в этой Тьме было очень одиноко, поэтому она впустила незнакомца, отвергнутого всеми. Так он и поселился в её доме, выполняя поручения как слуга.

Однажды Каин спросил женщину про то, почему, живя во Тьме, она смогла построить это место, изготовить одежду и вырастить пищу. Лейла улыбнулась и ответила, что отличие от него она является Наделенной особым талантом. Она видит Нити, которые пронизывают мир вокруг, и сплетает из них все то, что ей нужно.

Каин долго испытывал странную смесь из зависти, нежности и ужаса от безуспешных попыток завоевать сердце этой женщины. Ужас вызывал и ее Дар, который тогда казался ему безграничным. Лейла была намного старше Каина, но это его не волновало. Она умнее любого, кто встречался ему во время странствий, и время не властвовало над ее внешностью.

Наивное желание ввести её в транс своим низким голосом, предпринимаемые им неловкие попытки контроля над разумом вызывали у нее только смех. Он попросил женщину поделиться с ним своим чудесным Даром.

Беспокойство исказило ее лицо. Лейла не знала, во что превратится ее Дар в руках Каина, ибо он действительно был Проклят, сильнее чем кто-либо. Она сказала:

«Ты либо умрешь, либо изменишься навсегда».

Со временем Лейла полюбила его, и он знал, что так будет. Она сделала то, о чем он просил, хотя и не желала этого по-настоящему.

Светлоликая пробудила его. Она порезала себя ножом, кровью наполнила целую чашу. Каин сделал первый глоток, и он был сладким как мед. Это чувство больше никогда не повторится.

Открыв глаза и оглядевшись, он осознал, что изменился. Наставница показала ему, как скрываться от охотников, становясь невидимым, как добиваться от смертных повиновения и даже преклонения. Дальше он самостоятельно научился изменять свой облик, властвовать над живностью, заглядывать в чужие мысли и научился еще многим другим чудесам. Ученик превзошел своего учителя.

Вдруг светлоликая осознала, какую ошибку она сотворила, но было уже поздно. Лейла приказала, чтобы он остановился, сказав, что он достиг своих пределов и зашел слишком далеко. Что этот Дар нельзя смешивать с Проклятием, это может уничтожить его душу навсегда. Лейла использовала все свои силы и приказала остановиться, но Каин больше не хотел повиноваться…

Ее новая версия была совершенно такой же: упрямой, но в то же время слабой, податливой, послушной.

Действительно, она размякла. Для Мэдисон голос его был по-настоящему леденящим кровь и совершенно опьяняющим, захватывающим коктейлем из, казалось бы, противоречивых эмоций: полного и абсолютного страха, смешанного с опасным желанием. Он так глубоко завораживает, что она уже готова согласиться на все.

— Помните, как обещали рассказать мне историю? Про свой ослепший глаз.

— Уже слишком поздно.

Мэдисон воскликнула от удивления, уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Я опоздала? Хотелось бы узнать вас получше перед… объятиями.

— Раздели мой мир. Потом я расскажу тебе, кто сделал это со мной, идет? Увидишь, как я стал отражением всех грехов, впитал их в себя как пустой сосуд. Тебе понравится содержание тех историй, через которые мне пришлось пройти. Но без них Я — ничто, поэтому теперь я должен пролить невинную кровь.

Его пальцы расстегнули молнию кожаной куртки, чтобы лучше была видна линия декольте, ключиц и шеи. Бледная кожа, под которой проступал рельеф ее ребер. Завидев крестик на цепочке, он слегка отпрянул назад, удивленно подняв черные брови.

— Боль, уверяю вас, леди, будет невыносимой. Что касается вашей смерти, то бояться нечего. Если выдержите эту боль, то не умрете никогда. — Каин склонил голову, чтобы быть к ней еще ближе. — Проглоти свой ужас и позволь ему питать тебя. Тогда, уверяю, боль станет изысканной.

Девушка улыбалась от счастья и предвкушения. Но почему тогда ее глаза так влажно блестели, полные слез?

Настоящая Мэдисон находилась в глубине черепной коробки и давно потеряла управление над этим телом. Она почувствовала, что может контролировать только свою речь. Если постарается.

Пришло время применить необычную тактику: начать говорить правду.

— Я знаю кто ты. Твое имя Каин, верно? Сын Адама, первый человек рожденный на земле. Первый убийца.

Она долго смотрела в его глаза, моргнула и горячие слезы покатились по ее щекам. Он удовлетворенно кивнул и нежно провел указательным пальцем, стирая ее слезы.