Дэвид взял Мэдди за подбородок и приблизился, заглядывая в ее пустые глаза. От легких пощечин девушка не приходила в себя.

— Это я, невыносимый сукин сын. Ты меня помнишь? Я больше не хочу причинять тебе вред. И точно не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я давно хотел тебе сказать… Это полностью моя вина. Прости меня за всё.

Девушка не реагировала и Дэвид запаниковал. Он не знал, что нужно сказать или сделать, чтобы заставить ее встать, очнуться от морока.

Нет, она не встанет. Ей здесь нравилось. Сначала это было похоже на внезапную тоску, или желание вернуться домой. Белое пространство бесконечности, похожее на белую палату дурдома. Тишина. Невесомость. Никаких сложностей. За пределами этого места… там все было плохо.

«Так значит, я действительно мертва? — Мэдди обдумывала эту мысль, вертела ее со всех сторон. — Что ж, ощущения не такие уж и плохие. Даже приятные. Такая легкость в теле, будто я качаюсь на волнах соленого озера».

Вдруг она услышала в этой пустоте эхо шагов, повернула голову и увидела перед собой Эдди Бордо. Его глазницы буквально светились, будто в черепе зажгли фонарь.

Эдди опустил свой черный капюшон и вежливо поприветствовал ее:

«Qu'est-ce que c'est? (Что это такое?) Боюсь, ты еще дышишь. Хотя я видывал трупы, которые и выглядели, и имели запах получше. — он принюхался. — Чувствуешь, чем пахнет? Подгоревшим мясом!»

«Что?!»

«К сожалению, так пахнут подгоревшие задницы моих сородичей, а не твоя».

«Ха-ха, какой ты остроумный».

«Mon chéri (Дорогуша), ты бы удивилась, узнав, что смерть делает с чувством юмора».

«Значит, я просто сплю в горящем здании и вижу сны?».

«Да, Всеотец хотел, чтобы ты заглянула в иной мир, хотя бы одним глазком.»

«Эдди, тебе что, больше являться некому? — раздраженно пробормотала она, а потом закатила глаза. — «Ладно. Допустим, и что дальше?»

«Дальше тебе нужно постучать в дверь и попросить разрешения войти».

Душа Мэдди уставилась на него, затем на две двери позади него.

«Я бы хотела, — сказала она после недолгой паузы, — верить, что это была шутка».

«Точно, наша жизнь — это шутка. Наша смерть — это шутка. Мне нравится твое общество, но ты больше не можешь здесь оставаться. Постучи в белую дверь.»

Шериф уже был в полном отчаянье. В следующий момент, он резким движением коснулся лба девушки своей холодной рукой и пространство завибрировало. Он как будто прочитал ее мысли на подкорке сознания:

— Я понимаю, что ты не хочешь просыпаться, ведь здесь так плохо. Реальный мир ужасен и скоро станет еще хуже. Но, ты что, действительно хочешь все это пропустить? Мне казалось, тебе нравилось наше «маленькое приключение».

После короткого сна, — если это был сон, — Мэдди открыла глаза. Светлые ресницы часто затрепетали, когда она пришла в себя. Мэдди удивилась, увидев над собой лицо, наполовину залитое кровью. Пока она тут вела светскую беседу, ее напарник участвовал в настоящем побоище.

— Мэдди…Как ты себя чувствуешь?

Слово «отвратительно» не описывало и половины ее чувств. Девушка чувствовала себя разбитой, словно Каин проник в ее мозг, прогулялся там в грязных окровавленных ботинках и вышел.

— Я уже почти поверила, что больше никогда не увижу солнце. Моя жизнь висела на волоске и тут появился ты.

Шериф поспешил отстраниться, отвел взгляд, не желая обнаруживать внезапно нахлынувшие чувства.

— Тебе нужно вставать. Много дел, много миль впереди.

Она опустила глаза и вскрикнула, увидев, как Шериф рукой пытается сдержать поток крови из отверстия сбоку, чуть ниже ребер.

— Боже! У тебя кровь, и не только на лице.

— Ага, я в курсе. У нас мало времени.

Шериф поразмыслил, не рассказать ли Мэдди о том, что обычная тюремная заточка пробила его бронежилет, но решил повременить. Потом они посмеются над этим фактом, если, конечно, выживут. А пока нужно срочно выбираться из горящего здания.

Напарники покинули помещение сакристия, пригнувшись, чтобы не надышаться дымом.

Они ничуть не удивились, когда услышали в глубине центрального нефа звуки схватки. От вида огня вампиры окончательно потеряли разум. Многие погибли оттого, что их шерсть загоралась как спичка от даже небольшой искры. Еще большее их количество погибло не от рук охотника, а от клыков их же собратьев, ибо вампиры были убеждены: мясо себе подобных могло отодвинуть финальную смерть.

С высоты птичьего полета можно было увидеть, что эта церковь имела форму креста, который теперь источает дым. В левом проходе было битое стекло и спуск к пещерам — место вечного заточения профессора Герритсена. В правом проходе — неизвестность.

Мэдди поддерживала Шерифа, закинув его руку себе на плечо, и быстро нырнула в правый проход, в котором она еще не была. Оказалось, что этот проход заканчивался тупиком, где сквозь пол росло мощное дерево, разрушившее стены в нескольких местах.

Мэдди почувствовала над ухом тяжелое дыхание:

— Я видел, там снаружи есть машина с ключами внутри. Если я отключусь, вези нас через колючий кустарник прямо в Хайдвилд к библиотеке Софи. Она знает, что делать.

Он медленно встретился глазами с Мэдисон, и взгляды обоих переползли вниз, на разлом в стене, которое было создано деревом, растущим прямо внутри церкви. Через этот разлом была видна высокая трава, освещённая голубым лунным светом.

— Что бы там внизу ни было, — мягко сказал Дэвид, — оно, наверное, лучше чем то, что внутри.

— Так что, когда мы пойдем смотреть, что там внизу, мы наверняка будем в полной безопасности. — согласилась Мэдисон, неуверенно кивая.

— Чудесно. Тогда дамы вперед.

— Нет уж, вдруг ты здесь потеряешь сознание.

«Если я потеряю сознание, эта хрупкая девчонка не сможет вытащить мое тело из горящего здания. Да она даже не сможет вытащить свое тело из горящего здания.»

Подумал Дэвид, согнувшись от боли, все еще держа руку на своей глубокой ране. Он выпрямился и окровавленной рукой подвел ее к разлому в деревянной стене и с силой толкнул девушку внутрь, больше не спрашивая ее мнения.

Он не отдавал себе отчет, какого рода чувства возбуждала в нем Мэдди, но, вероятно, у него уже вошло в привычку спасать эту девушку, даже против ее воли. Затем Шериф выругался от боли, наклонился, пролез в дыру и спрыгнул, приземлившись на мягкий ковер из июньской травы.

В лунном свете его кровь казалась абсолютно черной. Мэдди помогла ему подняться и обхватила за талию, провожая к автомобилю.

— Он должен быть где-то там за углом

— Правда должен?

— Каину проще путешествовать в форме насекомых, так что надеюсь…

Она не смогла сдержать дрожь облегчения, когда они дошли до черной машины, чьи хромированные детали блестели в лунном свете, который в этом месте едва пробивался сквозь листву. Вокруг было подозрительно тихо и спокойно, пока из церкви не донеслись крики несчастных поджаривающихся лугару.

Девушка даже испытала к ним что-то типа сострадания. Такое предательство от идола, которому они поклонялись. Должно быть, с точки зрения вампиров это ощущалось как самое огромное предательство, словно сам Создатель отвернулся от них.

Мэдди полной грудью вдохнула лесной воздух и предложила раненому лечь на заднее, но Дэвид настоял на том, чтобы сесть на переднее сидение рядом с ней.

Мэдди слегка оцепенела, сжимая руль в руках. Годы за рулём не подготовили её к такому — во-первых, к управлению такими изысканными машинами она не привыкла, а во-вторых, она никогда не ездила по столь дикому бездорожью.

— Почему ты медлишь? — требовательно спросил он. — Гони мать твою! Прямо в горку, прямо через заросли, газуй!

Её пальцы дрожали, когда она склонилась над Дэвидом, чтобы пристегнуть ремень безопасности, пока его лицо корчилось от боли где-то в темноте салона.

Дрожащая белая ручка повернула ключ зажигания несколько раз, наконец этот монстр с мощным двигателем пробудился и зарычал. Девушка включила фары и уверенно разогналась, двигаясь плавно и мощно одновременно. В ее хрупких руках Бьюик демонстрировал впечатляющую управляемость.