– Элина, что с тобой? – спросила она, её тёмные кудри подпрыгнули, когда она наклонилась ко мне. – Ты как будто призрака увидела.
– Всё в порядке, – солгала я, вытирая руки о передник. – Просто… устала.
Но я не могла рассказать им правду. Заставляла себя улыбаться, но каждый раз, когда Хлоя смеялась или Лия завязывала ленту на баночке, я чувствовала, как страх сжимает горло.
Когда Йонас и Том наконец загрузили телеги и уехали в столицу, я осталась одна. Дом казался пустым, несмотря на привычные ароматы трав и потрескивание очага. Я не могла найти себе места. Пыталась растирать лепестки, но мысли путались, и я бросила ступку, схватив плетёное лукошко. Мне нужно было в лес, к лунным колокольчикам. Их мягкое сияние, их шепот всегда успокаивали меня, и я надеялась, что они помогут и теперь.
Лес встретил меня прохладой, словно обнимая влажным дыханием. Солнце пробивалось сквозь густые кроны сосен, рисуя на мягком мху золотые пятна, которые дрожали, будто живые, под лёгким ветром.
Воздух был пропитан запахом хвои и влажной земли. Я шла к поляне с лунными колокольчиками, крепко сжимая ручку плетёного лукошка.
Фантазия сама рисовала картины того, как стража Тирона, высокие воины в чёрных доспехах с драконьими гербами, крадется за мной. Их глаза, горящие, как угли, выслеживают меня в тени деревьев. Испуганно обернулась и ускорила шаг. В итоге, почти бегом добежала до поляны.
Лунные колокольчики мерцали словно маленькие звёзды, излучали мягкое серебристое сияние. Они покачивались на тонких стеблях, и их свет казался живым, пульсирующим, как дыхание леса.
Я опустилась на колени, чувствуя, как мягкий мох пружинит подо мной, и начала собирать цветки, осторожно срывая их и складывая в лукошко. Их магия текла через мои пальцы – тёплая, успокаивающая, как прикосновение бабушки, когда она гладила меня по голове в детстве.
Но даже их свет не мог полностью заглушить страх, который грыз моё сердце. Я пыталась сосредоточиться на аромате цветов, на их мягком свечении, но тень Тирона, его гнев, его драконья мощь, маячила перед глазами, как грозовая туча.
– Ты выглядишь напуганной, – раздался низкий, чуть насмешливый голос за моей спиной, разорвав тишину, как лезвие.
Я вздрогнула, лукошко выскользнуло из рук, и несколько цветков рассыпались по мху. Сердце заколотилось так сильно, что я почувствовала его удары в горле.
Обернулась, прижимая ладони к груди, и увидела Рейна. Он стоял у края поляны, небрежно прислонившись к старой сосне. Его тёмные волосы, слегка растрёпанные, падали на лоб, а кожаный плащ, потёртый, но сидящий так, будто был частью его тела, был небрежно наброшен на плечи.
В жёлтых глазах волка плясали искры веселья, но за этой лёгкостью я уловила внимательность, почти звериную чуткость.
– Рейн, – выдохнула я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Это ты напугал меня.
Он улыбнулся, его губы изогнулись в мягкой, чуть насмешливой улыбке, обнажившей белые зубы, и оттолкнулся от дерева, подходя ближе.
– Я не хотел, – пожал Рейн плечами. – Но ты в таком состоянии еще шла по лесу. Не только во мне причина. Что случилось?
Он остановился в паре шагов от меня, скрестив руки на груди, и его взгляд стал серьёзнее, словно он уже знал, что я скрываю что-то важное.
Я отвела глаза, не хотела говорить, не хотела открывать ему правду – это было слишком опасно, слишком личное. Но его присутствие, его голос, такой тёплый и спокойный, словно вытягивали слова из меня, как магнит притягивает железо.
– Я… я отправила снадобья в столицу, – тихо сказала я, почти шёпотом, боясь, что даже лес услышит. – Их заказала Лира, фаворитка императора, – мой голос дрогнул. Только сейчас я поняла, что меня не только страшит то, что Тирон узнает обо мне. Мне неприятно и обидно, что Лира все еще рядом с ним, что она будет сиять благодаря моим снадобьям и очаровывать императора... – Если Тирон узнает, что это мои снадобья… он найдёт меня. И исполнит обещанное. Спалит деревню и казнит мою бабушку...
Рейн присел на корточки рядом со мной. Его глаза потемнели, в них мелькнула тень тревоги, но он не перебивал, давая мне выговориться. Я продолжала, слова лились сами собой.
– Я думала, что смогу спрятаться здесь, в деревне, – мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту слабость. – Думала, что мои снадобья – это просто способ выжить, приносить людям радость. Я хотела создать что-то своё, что-то, что даст мне силы жить дальше. А еще покажет ему, что я не просто смазливое личико, но и личность. У меня есть душа, мозги, чувство собственного достоинства, но все напрасно. И теперь…
Я замолчала, чувствуя, как горло сжимает ком.
– Я играю с огнём, Рейн. Тирон не тот, кто прощает. Его гнев… он как буря, которая сметает всё на своём пути. Если он догадается, что мадам Элли – это я, он придёт за мной. Он сожжёт всё, что мне дорого, и я не знаю, как его остановить.
Мои глаза наполнились слезами отчаяния. Рейн пристально смотрел на меня, его взгляд был глубоким, почти осязаемым, и в нём не было жалости – только понимание, словно он сам знал, каково это, быть загнанным зверем, бежать от охотника, чьи когти уже близко. Он молчал, давая мне время, и это молчание было таким же тёплым, как его голос.
Наконец, он заговорил, его тон был мягким, но твёрдым, как корни старого дуба.
– Элина, страх – это цепи, которые держат тебя, – сказал он, его слова были простыми, но в них была сила, которая заставила меня поднять взгляд. – Ты не можешь прятаться вечно.
Он протянул руку и коснулся моего плеча, его пальцы были тёплыми, почти горячими, и это прикосновение, такое простое, словно передало мне частичку его силы.
– Твоя магия, твои снадобья – это не просто зелья. Это часть тебя, твоей души. Ты создаёшь красоту, Элина, и это твоя сила. Ты уже доказала всему государству, да и ему, что ты лучше любой его фаворитки. Утерла нос самому императору. Мало того, что со свадьбы сбежала, еще и не пропала без него. Представляю какой это удар по его самолюбию.
Рейн сделал паузу, его глаза смягчились, и в них мелькнула тень улыбки.
– Делай и дальше то, что любишь. Не дай ему запугать тебя. Ни мы, ни твоя бабушка так просто не дадим себя в обиду. Хватит переживать и беспокоиться за других. Думай только о себе.
Я лишь кивнула, не находя слов. А Рейн улыбнулся в ответ.
– Пойдём, – сказал он, вставая и протягивая мне руку. – Покажу тебе кое-что. Это поможет тебе отвлечься.
Поколебавшись мгновение я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы мягко сжали мои, и поднялась. Мы пошли через лес, к нарастающему шуму воды, который становился всё громче, заглушая шорох листвы и пение птиц.
Лес вокруг нас оживал. Белка метнулась по ветке, где-то вдали ухнула сова, а ветер шептал в кронах, словно рассказывал свои тайны. Рейн шёл рядом, его шаги были уверенными, но он подстраивался под мой темп, и я чувствовала, как его присутствие успокаивает меня, как будто он был частью этого леса, его духом.
Мы вышли к водопаду, где прозрачные струи срывались с каменной гряды, падая в небольшое озеро, окружённое мшистыми валунами. Вода искрилась под солнцем, отражая золотые и голубые блики, а над озером поднимался лёгкий туман, в котором танцевали крошечные радуги.
Воздух здесь был свежим, с привкусом воды и земли. Я остановилась, поражённая красотой этого места, и почувствовала, как напряжение в груди немного отпускает, как будто водопад смывал часть моего страха.
– Здесь красиво, – тихо сказала я, опускаясь на плоский камень у воды. Его поверхность была прохладной.
– Правда? – Рейн сел рядом, подбирая гладкий камешек и лениво крутя его в пальцах. – Когда мне тяжело, я прихожу сюда. Вода… она смывает всё – страх, гнев, сомнения. Попробуй.
Он улыбнулся, бросил камешек в озеро, и тот, подпрыгнув пару раз, утонул, оставив круги на воде.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как его лёгкость заражает меня. Подобрала свой камешек, маленький, гладкий, тёплый от солнца, и бросила его в воду. Он пролетел дальше, чем я ожидала, и круги от него смешались с отражениями солнца, создавая танец света.
