'Странник' на мгновение замолчал, 'разглядывая' творение Алекса.

"Сентиментально. Но неубедительно".

Он снова взмахнул рукой. И кристальная роща начала меняться. Она стала агрессивной. Из ее ветвей выросли острые шипы, а безумная музыка стала громче, дисгармоничнее. Она начала медленно наступать на одинокий цветок Алекса, угрожая поглотить его.

"Ты не можешь просто созидать, не так ли?" — спросил Алекс. — "Твой хаос должен доминировать. Он не терпит ничего, что не является им самим".

"Порядок — это смерть! Я несу жизнь!"

"Ты несешь безумие!" — ответил Алекс. — "Жизнь не может существовать без структуры. Без правил. Даже самой простой клетке нужен геном. Нужен порядок, чтобы хаос деления не превратился в опухоль!"

Он прав, — неожиданно согласился Ключ. — Чистый хаос так же губителен, как и чистый порядок. Система требует баланса.

Алекс понял, что это его шанс. Не победить. А 'заразить'.

Он не стал защищать свой цветок. Вместо этого он сосредоточился на 'Эгиде' и на своем самом ценном воспоминании. На том, что он 'записал' на Ксилоне. На ощущении тихого, человеческого счастья.

И он 'выпустил' это воспоминание. Не как атаку. А как... предложение.

Кристальная роща 'Странника' на мгновение замерла. Безумная симфония света и звука споткнулась. В нее, как капля чистой воды в кислоту, вторглось нечто совершенно чуждое. Чувство. Эмоция. Воспоминание о том, как два несовершенных существа просто держатся за руки под небом из летающих огней.

"Что... что это?" — в голосе 'Странника' впервые прозвучала растерянность. — "Этот 'сигнал'... он нелогичен. Неэффективен. Но он... гармоничен. В чем его смысл?"

"В нем нет смысла," — ответил Алекс. — "И в этом — все дело. Это просто... было. И это было хорошо. Разве этого недостаточно?"

'Странник' молчал. Его идеальный, всемогущий разум, способный манипулировать законами физики, столкнулся с концепцией, которую не мог ни проанализировать, ни классифицировать. С простой, иррациональной человеческой эмоцией.

Его кристальная роща начала тускнеть. Безумная музыка затихать. Он отступал. Не потому что был побежден. А потому что был... озадачен. Он встретил загадку, на которую у него не было ответа.

"Ты... интересный, сломанный тюремщик," — наконец сказал он. Его голос был уже не таким уверенным. — "Твоя 'логика'... она неправильная. Но она работает. Мне нужно... подумать".

Перламутровая фигура начала становиться прозрачной.

"Ты уходишь?" — спросил Алекс.

"Я не ухожу. Я беру паузу," — ответил 'Странник'. — "Эта игра оказалась сложнее, чем я думал. Но мы еще не закончили. Я найду ответы на твои... 'чувства'. И я вернусь. А до тех пор... можешь считать, что это ничья".

И он исчез. Кристальная роща потухла и рассыпалась в пыль.

Алекс остался один на лунной равнине. Перед ним, в сером реголите, все еще рос его маленький, упрямый цветок. Он не победил. Но он и не проиграл. Он заставил бога задуматься.

Он посмотрел на Землю, висящую в небе. Она все еще спала.

"Киана," — сказал он в комлинг. — "Я закончил. Кажется".

"Мы видели," — ее голос дрожал от волнения. — "Уровень тревоги 'Колыбельной' не сдвинулся ни на сотую долю процента. Что теперь?"

"Теперь..." — Алекс посмотрел на цветок, а потом на Землю. — "...теперь нам нужно придумать, как разбудить несколько миллиардов человек, не привлекая внимания санитаров вселенной. И, кажется, я знаю, с чего начать".

Он понял, что 'Эгида' — это не оружие. Это инструмент. Инструмент, чтобы починить то, что сломали 'Создатели'. И его первая задача — починить их самое страшное творение. Улей.

Возвращение на "Фантом" было тихим. Когда Алекс вошел на мостик, Киана и Тинкер смотрели на него так, будто видели призрака. Он только что вел диалог на равных с существом божественной мощи и заставил его отступить. Это казалось немыслимым.

"Он... вернется?" — спросила Тинкер.

"Да," — ответил Алекс, опускаясь в капитанское кресло. Он чувствовал себя выжатым до последней капли. Ментальная дуэль истощила его сильнее, чем любая физическая битва. — "Но не скоро. Я дал ему пищу для размышлений. Нечто, чего его идеальный хаос не может 'переварить'. Это даст нам время".

"Время для чего?" — спросила Киана. — "Чтобы разбудить Землю?"

"Это и есть наша главная цель. Но мы не можем просто щелкнуть пальцами и отменить 'Колыбельную'," — Алекс вывел на главный экран звездную карту. — "'Колыбельная' — это реакция. Реакция на 'шум', на угрозу балансу. И сейчас главных источников шума в галактике три: Ключ Порядка, то есть я. Анти-Ключ Хаоса, то есть 'Странник'. И третья, самая большая и грязная 'клякса' — Улей".

Он увеличил изображение сектора, где они сражались с 'Пожирателем'.

"Мы отогнали 'Странника'. Временно. Но Улей... он никуда не делся. Он — раковая опухоль на теле реальности. Искаженный, вечно голодный Хаос. Пока он существует, 'Колыбельная' не уснет. И 'Судья' рано или поздно вернется, чтобы выжечь всю эту часть галактики".

"Ты предлагаешь... найти и уничтожить Улей?" — в голосе Кианы прозвучало сомнение. — "Алекс, мы не знаем, насколько он велик. Это может быть целый флот. Тысячи кораблей".

"Уничтожение порождает лишь больше хаоса," — возразил Алекс. Теперь он говорил, опираясь на то знание, что получил в 'Хранилище'. — "Я видел его рождение. Улей — это трагедия. В его основе — не зло. А боль и голод. Если мы нападем на него, он будет защищаться. Это будет бесконечная война на истощение, которую мы, скорее всего, проиграем. И шум от этой войны точно заставит 'Колыбельную' перейти к 'стерилизации'".

"Тогда что?" — спросила Тинкер.

Алекс посмотрел на 'Эгиду', лежавшую на консоли. "Мы не будем с ним сражаться. Мы его... вылечим".

На мостике повисла ошеломленная тишина. Даже Кассандра, казалось, на мгновение 'задумалась'.

"Вылечить? Улей?" — Киана смотрела на него, как на сумасшедшего. — "Это как пытаться вылечить черную дыру таблеткой от головной боли!"

"Возможно. Но 'Эгида' — это не таблетка. Это — самый совершенный хирургический инструмент, когда-либо созданный," — объяснил Алекс. — "'Создатели' работали над ней, чтобы исправить свои ошибки. Главной из которых был Улей. В архивах есть теоретические протоколы. Они называли это 'Гармоническим Каскадом'".

Протокол 'Гармонический Каскад', — подключился Ключ, выводя на экран сложнейшие схемы. — Теоретическая процедура. Цель: не уничтожение, а разделение симбиотической сущности. Отделение сознания 'Создателя' от первозданной энергии Хаоса. Это требует прямого, физического контакта с центральным 'узлом' Улья — его главным 'мозгом' или 'сердцем', — и последующей активации 'Эгиды' в режиме резонанса.

"Разделить их..." — прошептала Киана, вглядываясь в схемы. — "Но чтобы это сделать, нам нужно найти их 'столицу', их главный улей. И пробиться к самому его сердцу, чтобы ты, Алекс, мог прикоснуться к нему 'Эгидой'?"

"Именно," — подтвердил Алекс.

"Это самое безумное, что я когда-либо слышала," — сказала она. Но в ее голосе уже не было скепсиса. Было восхищение от грандиозности и дерзости этого плана.

"Но как мы найдем их главный улей?" — спросила Тинкер.

"Мы не будем его искать," — ответил Алекс. — "Он сам к нам придет. Вернее, мы придем к нему, но он будет думать, что это его победа".

Он снова коснулся тактической карты.

"Искалеченный 'Ночной Жнец', которого мы оставили после смерти Воррна. Он все еще дрейфует там. И он, как и 'пастухи', должен был быть 'переработан' 'Пожирателем'. Но мы ему помешали. Для Улья этот 'Жнец' — это раненая, потерявшаяся часть роя. Рано или поздно они придут за ней. Не просто 'пожиратель', а что-то более серьезное. Возможно, сам главный улей".