Страх подкатил к горлу. Не животный страх смерти, а глубинный, экзистенциальный ужас от того, что твоя реальность, твоя единственная жизнь — лишь одна из бесконечного числа возможностей. Пальцы ослабли и соскользнули со штурвала. Корабль качнуло, и предупреждающий сигнал тут же взвыл, напоминая об отклонении от курса.

Это иллюзия! Прошлое! Их страх! — слована экране инфопада пульсировали, становясь единственным якорем в этом океане безумия. — Они — стражи прошлого. Они видят только то, что было. Ты должен смотреть туда, чего еще нет. Не смотри на них. Смотри сквозь них. На Дверь. Веди нас домой, Алекс.

Домой.

Я заставил себя открыть глаза. Я проигнорировал калейдоскоп ужаса в своей голове, перестал обращать внимание на мерцающую "Химеру". Я вперил взгляд в точку за ней. В центр искажения. Туда, где пустота была самой черной, где реальность сворачивалась в тугой узел.

Я снова вцепился в штурвал, выравнивая крен. Предупреждающий сигнал затих.

И тогда "уборщики" поняли, что их психологическая атака провалилась. Мерцание прекратилось. "Химера" снова собралась в единый, материальный объект. И она начала двигаться. Медленно, нехотя, она двинулась нам наперерез. Не стреляя. Просто вставая на пути. Живой щит, последняя преграда.

Их замысел был прост. Если я не остановлюсь, мы столкнемся. И две искры — моя и их — высекут тот самый пожар, которого они так боялись. Безупречный план самоубийцы, забирающего с собой причину своих страданий.

"Ну что, Лазарь," — выдохнул я, глядя, как "Химера" медленно, но неумолимо заслоняет собой путь к Полю Искажения. — "Похоже, бить посуду все-таки придется. Просчитай варианты".

"Их два, капитан," — бесстрастно отозвался ИскИн. — "Вариант первый: экстренное торможение и попытка уйти от столкновения. Вероятность успеха — сорок два процента. Вероятность того, что нас подловят в момент маневра и возьмут на абордаж — девяносто девять процентов".

"Не подходит," — отрезал я. — "Вариант второй?"

"Прямое столкновение. С учетом их массы и нашей скорости, аннигиляция обоих кораблей с вероятностью в сто процентов. Энергетический выброс, усиленный Полем Искажения, приведет к непредсказуемым локальным изменениям в пространстве-времени. Проще говоря — большой бум с элементами черной магии".

"Тоже не подходит," — я потер переносицу. — "Значит, будем создавать третий вариант".

Я снова посмотрел на изображение "Химеры". Корабль-кладбище. Памятник страху. Он был собран из кусков. И это было не только его проклятием, но и его слабостью. Он не был монолитен.

"Лазарь, выведи на экран структурный анализ их корпуса, который ты делал раньше. Самые слабые точки. Места сочленений разнородных материалов".

На экране возникла трехмерная модель "Химеры", испещренная красными и желтыми зонами. Большая часть корабля была прочной, как скала. Но были и уязвимости. Одно место привлекло мое внимание — там, где к старому военному фрегату пристыковали нечто, похожее на биомеханический нарост. Соединение было грубым. Неаккуратным.

"Вот оно," — я ткнул пальцем в экран. — "Они ждут, что мы ударим в лоб или попытаемся удрать. Но мы не будем делать ни того, ни другого".

Я переключил управление на маневровые двигатели. Пот стекал по виску.

"Мы пройдем по касательной".

"Капитан, для такого маневра нужна точность, недоступная при текущих искажениях пространства," — возразил Лазарь.

Он прав, — вспыхнуло на инфопаде от "Ключа". — Поле не позволит рассчитать траекторию.

"И не надо рассчитывать!" — огрызнулся я. — "Поле ломает предсказания. Оно ломает сложные системы. Но оно не может отменить простое действие. Прямой вектор! Лазарь, всю энергию на носовые щиты! Абсолютно всю! Плевать на борта и корму, они не будут стрелять. Нам нужно продержаться одну секунду".

"Одну секунду контакта, капитан?"

"Да. Одну секунду, чтобы процарапать им брюхо".

Это был самый безумный план в моей жизни. Не таран. Скользящий удар. Чиркнуть по самому слабому месту, используя собственную скорость и мощь щитов. Идея была в том, чтобы не уничтожить их, а прорваться. Сбить с курса, заставить потерять контроль на те драгоценные мгновения, которые нужны мне, чтобы нырнуть в сердце Поля.

"Химера" росла в иллюминаторе. Уже можно было разглядеть отдельные детали на фрагментах чужих кораблей. Вот иллюминатор жилой каюты, темный и мертвый. Вот искореженная антенна связи. Каждый кусок кричал о чужой трагедии.

Они не хотят умирать, Алекс, — вдруг появилось сообщение от Ключа. — Они просто не видят иного выхода.

"Сейчас я им его покажу," — прорычал я.

Столкновение было неминуемо. Я направил нос "Попутчика" точно на то самое уязвимое сочленение.

В последнюю секунду я сделал то, на что и рассчитывал. Я включил все внешние системы связи на полную мощность. Не для передачи данных. Для шума. Я послал им открытый сигнал — картинку со своей приборной панели. Мою фотографию с озера. Спокойное, мирное место. Без всякого смысла. Просто сигнал. Человеческий сигнал.

И, возможно, мне показалось, но в этот момент "Химера" едва заметно качнулась. Как будто сотни голосов, составлявших ее единую волю, на миг пришли в разногласие.

Этого хватило.

Удар.

Мир превратился в скрежет металла и рев аварийных сирен. Мой корабль содрогнулся до самого основания. Экран на миг погас, а потом вспыхнул десятками красных предупреждений. Носовые щиты исчезли, испарившись и забрав 90% энергии. Корпус в передней части был смят. Но мы выдержали.

Я видел в боковом иллюминаторе, как "Химеру" разворачивает. От ее бока отделялся и кувыркался в пустоте тот самый биомеханический обломок, по которому мы ударили. Из пробоины вырывались всполохи энергии. Они потеряли управление.

И перед нами была открытая дорога.

Прямо в сердце Искажения. В абсолютную черноту, где само понятие "дорога" теряло смысл.

Я направил искалеченный, но все еще живой корабль вперед, оставляя позади кувыркающийся корабль-памятник и его экипаж из призраков. Я не знал, выживут ли они. Я дал им шанс. А остальное — уже их выбор.

Тишина, наступившая после столкновения, была хуже самого скрежета. Это была оглушенная, контуженная тишина, наполненная воем дохнущих систем и тихим шипением воздуха из микротрещин в корпусе. Я сидел в кресле, не в силах пошевелиться, и смотрел на усыпанную красным приборную панель.

"Доклад," — прохрипел я.

"Носовая часть корпуса деформирована на сорок процентов," — монотонно отчитался Лазарь, будто зачитывал список покупок. — "Главный силовой щит — оффлайн. Реактор работает нестабильно из-за повреждения системы охлаждения. Навигационные сенсоры дальнего действия уничтожены. Мы, цитирую, 'летим на честном слове', капитан".

"Главное, что летим," — я заставил себя выпрямиться. Боль прострелила плечо — видимо, сильно приложился во время удара. — "Куда летим?"

"Вперед. Других направлений здесь больше нет".

И это была правда. За спиной остался кувыркающийся корабль "уборщиков" и последние отголоски знакомой мне Вселенной. Впереди была только она. Дверь.

Мы вошли в сердце Поля Искажения, и сам полет потерял смысл. Не было чувства скорости, не было вибрации. "Случайный попутчик", казалось, не летел, а просто перемещался в пространстве по моему молчаливому желанию. Звуки аварийных сигналов затихли один за другим, словно сама физика, необходимая для их работы, здесь перестала существовать.