Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Кого я обманываю? Я не философ. Не спаситель мира. Я — Алекс, курьер, который задолжал за аренду этого корабля три месяца назад. Мои горизонты всегда ограничивались следующим контрактом и ближайшим приличным баром.

И вот мне предлагают решить судьбу мироздания. Право голоса, которого я никогда не просил.

Но ведь выбор есть всегда. Даже если это выбор ничего не делать. Остаться здесь. Позволить другим решать. "Уборщикам" с их стерилизующим огнем. Но пассивность — это тоже решение. Просто перекладывание ответственности.

Я открыл глаза и посмотрел на приборную панель. Рядом с хронометром была прилеплена старая, выцветшая фотография. Маленькая лодка на тихом озере на планете, названия которой я уже и не помнил. Там было спокойно. Там все было понятно. Там вещи имели начало и конец. И это было хорошо.

Может, "уборщики" правы. Может, с некоторыми дверями лучше не экспериментировать. Может, наша конечная, хрупкая, несовершенная жизнь — и есть единственная настоящая ценность.

А может, это просто страх говорит во мне. Страх перед неизвестностью.

"Лазарь," — тихо сказал я.

"Слушаю, капитан," — отозвался ИскИн.

"Ты бы что выбрал?"

Пауза. Компьютер не был рассчитан на такие вопросы. "Мои директивы основаны на логике и оценке вероятностей. Выбор между бесконечным существованием и гарантированным уничтожением аномалии не имеет логического решения, так как оба исхода меняют начальные условия задачи до неузнаваемости".

"Вот и я о том же," — усмехнулся я. — "Спасибо за помощь, Лазарь".

Я сделал последний глоток кофе. Он уже остыл. Все остывает. Все заканчивается. Таков закон.

Но что, если хотя бы один раз попробовать его нарушить? Не ради великой цели. А просто из упрямства. Из простого человеческого любопытства. Чтобы увидеть, что же там, за занавесом.

Я протянул руку к навигационной консоли. Пальцы замерли над экраном. Страх против надежды. Конец против вечности.

Мой выбор.

Я ввел координаты. Те самые, из карты "Ключа". Курс в "Темный рукав".

"Капитан, вы подтверждаете курс в сектор без навигационных данных?" — голос Лазаря был безупречно ровным.

"Подтверждаю, Лазарь," — сказал я, и мой голос не дрогнул. — "Полетели".

"Случайный попутчик" плавно поднялся с платформы. Беззвучно открылись гигантские створки дока. Наш маленький, идеально отремонтированный корабль вынырнул из тишины убежища и снова погрузился в ревущую бурю Тифона-3, устремляясь к звездам.

К последнему пункту назначения.

Переход в "Темный рукав" не сопровождался спецэффектами. Не было ни вспышек, ни тоннелей света. Просто в один миг звезды исчезли.

Они не погасли, не удалились. Они просто закончились. Представьте, что вы смотрите на черную бархатную скатерть, щедро усыпанную бриллиантами, и вдруг видите четкую, ровную линию, за которой бархат абсолютно, первозданно чист. Эта пустота была не просто отсутствием света. Она ощущалась как активная, всепоглощающая сила. Дыра в ткани реальности.

"Лазарь, отчет," — мой голос в звенящей тишине рубки прозвучал чужеродно.

"Все системы в норме, капитан. Но... внешние датчики не фиксируют ничего. Абсолютный ноль. Ни реликтового излучения, ни тахионных следов, ни гравитационных флуктуаций. Согласно моим приборам, мы находимся в месте, которое физически не может существовать".

"Добро пожаловать домой," — пробормотал я, обращаясь к контейнеру в трюме.

Дни пути слились в один бесконечный серый сумрак. Время здесь, кажется, текло иначе. "Случайный попутчик" летел идеально. Ни одного сбоя. Ни одной тревожной лампочки. И эта безупречная работа пугала меня больше, чем все его прежние поломки. Корабль больше не был моим старым, ворчливым компаньоном. Он стал бездушным инструментом, идеальной капсулой, несущей меня через небытие.

Я пытался спать, но сон не приносил отдыха. Мне снились пустые коридоры базы на Тифоне-3, и высокие, светящиеся существа, которые распадались в пыль с выражением немого удивления на лицах.

Я часами сидел в капитанском кресле, глядя в эту непроглядную черноту. Иногда я заговаривал с "Ключом". Мысли, которые я раньше прятал за сарказмом и кофеином, теперь лезли наружу.

"Ты помнишь их?" — набрал я однажды ночью на инфопаде. — "Своих создателей. Не как концепцию. А... как они смеялись? Или о чем они спорили?"

Ответ был долгим.

"Память — это структурированная информация. Но есть и другая. Эхо. Я помню их эхо. Одно из них любило наблюдать, как кристалл растет в насыщенном растворе. Оно называло это 'упорядоченным чудом'. Другое создавало звуковые волны, которые заставляли пыль собираться в сложные узоры. Они были... художниками энтропии. "

"Художниками распада? Звучит зловеще".

Не все, что заканчивается, зловеще, Алекс. — впервые "Ключ" обратился ко мне по имени. Это было... странно. — Ваши закаты — это смерть дня. Ваши симфонии — это путь звука к тишине. Ваши жизни — это красота в своей конечности. Они это ценили. Но они боялись забвения.

И в этот момент я его почти понял. Не программу, не артефакт. А последнее эхо цивилизации, которая так отчаянно хотела, чтобы ее помнили, что рискнула постучать в самую страшную дверь во Вселенной.

На пятый день полета через ничто Лазарь нарушил тишину.

"Капитан".

"Что там? Неужели нашел захудалый астероид?" — вяло спросил я.

"Нет. Я зафиксировал гравиметрический след. Очень слабый, на самой границе чувствительности. Это тахионный след от гиперпрыжка".

Я напрягся. "Уборщики"? Они нас нагнали?"

"В том-то и дело, капитан. След не позади нас. Он впереди".

Я уставился на тактическую карту. Пустое пространство. И крошечная, едва заметная точка, обозначающая место предполагаемого выхода из прыжка. Прямо на нашем курсе.

"Они не гнались за нами, Лазарь," — медленно произнес я, и ледяной ужас сжал мое сердце. — "Они знали, куда мы летим. Они обогнали нас. Они... ждут нас там".

Они не пытались нас перехватить. Они решили встретить нас у финиша. Не просто уничтожить Ключ, а сделать это у порога того самого места, куда он так стремился. Это была не просто санитарная операция. Это была казнь. Публичная и демонстративная.

Я посмотрел в черноту впереди. Она больше не казалась просто пустой. Теперь у нее появилось направление. Цель. Точка невозврата, в которой нас уже ждал палач.

"Ключ, они здесь," — набрал я. — "Что будем делать?"

Мы не можем остановиться. Мы не можем повернуть назад. — ответ был мгновенным и лишенным всяких сомнений.

Я посмотрел на старую фотографию на приборной панели. Лодка. Озеро. Спокойствие. Другая жизнь. Жизнь, где самой большой проблемой было найти сухие дрова для костра.

То, что они охраняют, — появилось новое сообщение, — это не дверь. Это зеркало. Они боятся увидеть в нем свое отражение.

Я не знал, что это значит. Но я знал одно. Бежать больше некуда. Впереди — либо конец пути, либо просто конец.

Встреча с "уборщиками" произошла не так, как я себе это представлял. Не было ни ослепительных вспышек орудий, ни яростных маневров. Была тишина, которая стала еще гуще и тяжелее.

"Химера" просто появилась на наших экранах. Она дрейфовала прямо по курсу, как скала посреди спокойного моря. Неподвижная, темная, она, казалось, была частью этой первозданной пустоты. Ее рваные, асимметричные контуры больше не выглядели уродливо. Здесь, в этом абсолютном ничто, они смотрелись пугающе органично.