Столь же негативно восприняли в Кремле и первые шаги европейской интеграции после Второй мировой войны. В конце 1950-х и в 1960-е годы Политбюро ЦK КПСС специально рассматривало известные планы Шумана и Плевена и помимо их политического осуждения отвергало возможность участия Советского Союза в европейских планах и проектах.

Но в середине 1970-х годов, подключившись к Хельсинскому процессу, советские лидеры приняли один из составляющих компонентов европеизма – общую ответственность стран и жителей Европы за безопасность Европы и за ее роль в развитии международных отношений.

Окно, прорубленное Петром I в Европу, и просвещенные абсолютистские методы Екатерины II приближали Россию к Европе (в том числе и в интеллектуальном плане), но они не снимали глубокого расхождения и даже раскола в российской общественной и политической мысли в отношении к европейским ценностям.

Идеи российской самобытности, понимаемые часто не только как отличные, но даже враждебные Европе, в разных вариациях пропагандировались в России в XIX и в ХХ столетиях. Очень часто в этом сходились российские реакционеры и либералы. «Русская идея» во многих сочинениях и трактатах противопоставлялась идее европейской.

Советское время добавило к этому новые «аргументы». В идеологических постулатах той эпохи европеизм трактовался как выражение космополитической теории и практики, как воплощение отрицательных черт буржуазного либерализма и реформизма. Со своей «колокольни» советские идеологи имели все основания так считать, поскольку действительно на протяжении многих десятилетий европейские идеи развивались в русле европейского либерализма и реформизма.

Ситуация начала меняться во второй половине 80-х годов ХХ столетия. При всей метафоричности и утопизме горбачевская идея «общего европейского дома» с участием Советского Союза ознаменовала новый этап в эволюции «российского европеизма».

Как бы ни относиться сегодня к горбачевской эпохе, его выступление в Страсбурге на заседании Европейского парламента открывало новый этап в российском отношение к европейским ценностям. Депутаты Европейского парламента стоя рукоплескали словам советского партийного генсека о том, что мы принимаем такие основополагающие ценности, как принципы приоритета прав человека и гражданского общества, гуманизма и пацифизма.

События конца 1980-х и 1990-е годы в России во многом изменили отношение к Европе со стороны российской политической элиты и на уровне массового обыденного сознания. Следует признать, что и ранее антизападничество в Советском Союзе не имело антиевропейской направленности. Скорее оно выражалось в антиамериканизме, питаемом не отторжением американских ценностей, а попытками США утвердить за собой главенство в мире.

Но одновременно с этим в 1990-е годы снова проявились те особенности и тенденции, которые не позволяли говорить о совпадении «русского» и «классического» европеизма. Оживленные и порой весьма острые дискуссии о судьбах России, ее прошлом и будущем, о ее историческом предначертании с новой силой вышли на поверхность. Именно на этой основе возник неожиданный всплеск интереса к евразийству как своеобразной антитезе европеизму.

И в этой связи возникает более общий вопрос о природе подобных взглядов и настроений и о том, почему этот феномен столь устойчив и распространен в российской политической мысли и в российском элитном и массовом сознании. В этом же контексте, видимо, кроется и ответ на вопрос о характере «российского европеизма», его трансформации и будущем.

Можно выделить несколько факторов.

Сначала отметим географическое и геополитическое положение России. Ее огромные территории расположены и в Европе, и в Азии. С древнейших времен российская цивилизация формировалась во взаимодействии влияний и Запада, и Востока. И это взаимодействие не могло не сказываться на формировании политического и культурного сознания российского населения. Сказывалось оно и на настроениях российской элиты. Пожалуй, ни одно государство мира не имеет такого географического и природного разнообразия и таких различий в экономическом и культурном развитии.

Конечно, ускоренная модернизации в конце XIX и в начале ХХ века и усилия советских лидеров по унификации страны и выравнивания уровней ее различий существенно изменили политическую и культурную карту страны, но они не могли устранить различий двух великих цивилизаций (Запада и Востока), и культурно-исторических традиций.

Обращаясь к современным процессам, отметим, что в трактовке европейских идей с акцентом на культурно-психологические факторы, на теории европейской идентичности и на восприятии самого понятия «европеец» некоторые западноевропейские общественные деятели и представители научной и культурной элиты часто еще далеки от признания за Россией и ее гражданами «европейского статуса».

В прошлом, да и в настоящее время во многих странах Запада (Европы и США) всячески внедряются антироссийские стереотипы и представления. Помимо политических элит большую роль в этом играют средства массовой информации.

В начале XXI века взаимоотношения Европейского Союза с Россией резко обострились. Обвинения в российский адрес, враждебные санкционные действия сопровождались новыми утверждениями о «российском экспансионизме» и призывами объединить европейцев против России. Подобные шаги ставили под сомнение российскую принадлежность к Европе, явно противопоставляя Россию и Европу (скорее Европейский Союз). При этом некоторые идеологи и политики Европейского Союза называли эти действия стратегическими, рассчитанными на длительный период. Подобная недружественная по отношению к России позиция Европейского Союза и США побуждает многих в России обратиться к истории и вспомнить о постоянном стремлении многих европейских политиков к «сдерживанию России».

Примеры такой тенденции были и в XIII веке (движение тевтонского ордена и папства). Позднее, в XVII веке в период так называемого «смутного времени» была польская интервенция. Яркий пример того же рода – наполеоновское нашествие в начале XIX столетия, Крымская война и т. п.

В XX веке идея сдерживания России была ясно выражена американскими и европейскими адептами холодной войны.

Термин сдерживания России употребляется многими и сегодня для оправдания антироссийских санкций и т. д.

Представляется все же, что подобная политика будет иметь последствия больше конъюнктурные, чем стратегические.

Во-первых, она не разделяется многими странами Европейского Союза, объясняющими свою солидарность необходимостью, а не стратегическими соображениями.

Во-вторых, российская принадлежность к Европе и роль России в европейском развитии не может быть поставлена под сомнение из-за действий чиновников из Брюсселя. Она подтверждается всей историей, традициями и ролью России, в том числе и в нынешнюю эпоху развития Европы.

Экономические связи России со странами Европы, подключение России ко многим политическим, культурным, образовательным и научным европейским проектам, несомненно, способствовали утверждению и эволюции связей России со странами Европы.

Этому во многом содействует дальнейшая активизация личностного фактора в повседневной жизни и многочисленные поездки российских граждан в европейские страны.

Говоря о восприятии в России европейских ценностей и достижений, необходимо отметить огромное влияние русской культуры и искусства на Европу. Страны Европы продолжают жить под влиянием произведений Достоевского и Чехова, Толстова и Солженицына, Чайковского и Рахманинова. Выставки художников «Серебряного века» и сегодня собирают многомиллионную аудиторию.

События последних санкционных лет показали и в более общем плане, что такие связывающие народы явления, как культура, искусство, наука и образование – универсальные по своей природе, – оказывают значительное влияние, и они важнее чем санкции и политические пристрастия.

Взаимодействие российской культуры с культурой различных стран Европы – это постоянный необратимый процесс. Большое значение имеют и экономические факторы. Торговые связи, взаимодействие бизнеса России и других стран Европы служат значимым вкладом в постоянное и долговременное сотрудничество России с европейскими государствами.