Пленник тяжело наваливался на плечо, и Ковар с трудом удерживал равновесие на узкой лестнице, цепляясь свободной рукой за перила. По счастью, мастер помог преодолеть последние ступени.

Оказавшись внизу, незнакомец рухнул на стул. Его мучила одышка, будто это он тащил на себе хвостатого всю дорогу, а не наоборот.

— Воды? — предложил хвостатый, и пленник с благодарностью принял кружку. Пил он так, будто его морили жаждой.

— Где же волк? — спросил незнакомец, осушив третью по счёту кружку. Взгляд его обежал мастерскую.

— Сегодня он не здесь, — коротко ответил хвостатый. — Меня зовут Ковар, моего наставника — мастер Джереон. А вас?.. Кто вы такой?

— Альседо, вы можете называть меня Альседо. Так по каким признакам вы поняли, что волк разыскивал меня?

— Он глядел вверх, в каминную трубу, будто хотел подняться, — пояснил Ковар. — А что это вас так интересует волк?

— Когда-то я отправил одного такого... за помощью, — ответил пленник. — Но он не вернулся, и помощь не пришла. По следу его пустили других зверей, и я думал, посланный мною волк не уцелел. Вот хотел поглядеть, он ли это.

— Мальчишка, ты лучше бы на полу навёл порядок! — встрял в беседу мастер, гремя жестянками. — Чего доброго, стража утром заподозрит, что мы лезли куда не следует. Задавай скорее свои важные вопросы, из-за которых мы рискуем жизнью, и отправь человека обратно!

— Я не человек, — улыбнулся пленник. — Не догадались разве?

Улыбка сразу прибавила ему возраста, от уголков глаз разбежались морщины, вертикальные складки прорезали худые щёки. И всё-таки нельзя было сказать, стар он или молод.

— Я из рода пернатых, — пояснил незнакомец. — Точнее, был, прежде чем брат мой не изуродовал меня. Глядите.

Он наклонился вперёд, повернулся немного, и хвостатый с ужасом заметил на спине обтянутые кожей бугры — обрубки крыльев. Что-то такое он чувствовал под рукой на лестнице, но там было не время глядеть и расспрашивать.

— Мы родом из Светлых земель, из мира по ту сторону Вершины, — продолжил Альседо. — Мильвус — мой старший брат. Его готовили к роли правителя, но ещё до Испытания заподозрили, что он недостоин. Ему суждено было остаться бескрылым, и это, видимо, ещё сильнее изуродовало душу. Мильвус не смирился, пока не достиг желанной цели и не обрёл власть, но счастья это не принесло ни нашему миру, ни ему самому. Вы знаете моего брата под именем господина Ульфгара.

— Есть и другие миры? — с удивлением спросил Ковар. — Но зачем же тогда вы пришли сюда?

— Наш мир умер, — горько усмехнулся пленник. — Превратился в выжженную пустыню. Род пернатых тесно связан с землёй. Нам под силу очищать реки, приманивать дожди, ускорять рост лесов. Говорят, мы — дети самой Хранительницы. Но брат мой так и не обрёл эту силу, провалив Испытание, а я её утратил, лишившись крыльев и сердца.

С этими словами Альседо коснулся страшного шрама на груди, посередине которого блестела серебром небольшая пластина с замочной скважиной.

— Остальных Мильвус истребил, — с болью добавил он. — И в нашем мире, и в вашем. Настанет день, когда и от Лёгких земель останутся лишь бесплодные пустоши да развороченные, истощённые недра. Тогда мой брат направится в третий мир, в Ясные земли. Я нужен ему лишь потому, что моя кровь способна открыть врата — единственное, что я ещё могу как пернатый. Мильвус не годен и на это, он отказался от своей сути и навеки осквернил себя, отняв чужую жизнь.

— Как я и говорил, — мрачно кивнул мастер Джереон. — Земля умирает, я это вижу. А новое сердце, которое мы мастерим — тоже для тебя, бедолага?

— Оно уже для моего брата, — криво усмехнулся пленник. — Отступники-пернатые долго не живут. Мильвус стареет, как обычный человек, и лихорадочно ищет способ продлить свою жизнь. Согласен по доброй воле носить кусок металла в груди, лишь бы властвовать и видеть, как мир меняется по его приказу, как лебезят перед ним люди и трепещут от страха.

— Раз так, мы можем испортить механизм! — воскликнул хвостатый.

— Думаешь, брат мой пойдёт на такой риск, не позаботившись о безопасности? — покачал головой Альседо. — Наверняка ваши родные уже в его руках, не так ли? Если будете своевольничать, верные ему люди первым делом расправятся с ними. Решитесь ли вы на убийство, зная, что ваши близкие, да и вы сами неминуемо погибнете тоже? Мастера до вас не решались.

Пернатый вздохнул тяжело.

— Да и будет ли этим спасён остальной мир, тоже вопрос, — продолжил он. — Прежде чем выступить против семьи, мой брат позаботился о том, чтобы найти союзников. Это всё жадные до денег и власти люди. Случись что с Мильвусом, они займут опустевшее место, глядя вперёд не дальше собственной жизни. Для жителей этих земель ничего не изменится к лучшему. Зачем я вам, впрочем, об этом рассказываю? Надежды нет, и если вы это не поняли раньше, так знайте теперь. Прошу, дайте мне ещё воды.

Ковар отошёл, наполнил кружку.

— А к кому вы посылали волка за помощью? — спросил он, подавая посудину пернатому и помогая её удержать. — Кто, по-вашему, мог помочь?

— Мой народ правил во всех трёх мирах, — ответил Альседо, напившись. — Я отправил зверя с весточкой сквозь врата. Не знал, правда, в какой мир. Ох и непросто это далось! Извёл тогда немало крови, чтобы изменить злое сознание и чтобы волк смог проделать этот путь. Едва не умер — впрочем, в те дни был готов пойти и на это. Но если тот механический зверь, о котором я думаю, пришёл в Лёгкие земли, то значит, он не сумел передать послание. Здесь не были готовы к войне.

— Волк, о котором я говорю, попался в кроличью петлю моего отца около шести лет назад, — пояснил Ковар. — Он был израненный, с пробитым боком. Едва шевелился. Мне лишь недавно удалось его починить. Так если вы прежде хотели отправить кого за помощью, отчего бы не поступить так теперь?

— Врата без меня не открыть, — покачал головой пернатый. — Раньше... тогда я был сильнее. А сейчас брат мой позаботился, чтобы я и комнату едва мог пересечь, чтобы и рукой не шевельнул. Вам ни за что не дотащить меня туда, не успеете. Это сердце нужно заводить каждое утро, а ключ есть только у Мильвуса. Даже если каким-то чудом вы сумеете сделать копию, нас схватят быстрее, чем мы доберёмся до середины пути.

И в это легко верилось. Сейчас, глядя на пленника, невозможно было даже представить, что он способен стоять без поддержки. Мелодия сердца всё замедлялась, и даже слова давались несчастному с трудом, всё дольше становились паузы между ними.

— Да и у меня есть своя причина не идти, — устало добавил пленник.

Мастер, расставляющий в это время инструменты по полкам, обернулся.

— Не наговорились ещё? — спросил он. — Я каждое мгновение как на иголках. Всё равно разговоры эти ничего не дадут. Хранительницей вас заклинаю, давайте разойдёмся на сегодня! Дверь мастерской не запирается, да и в комнату наверху кто-то может войти!

— По ночам не входят. Но — вы правы, — сказал пленник и сделал усилие, чтобы подняться. Оно не увенчалось успехом. — Мальчик, помоги мне вернуться.

Обратный путь оказался ещё сложнее. Ковар едва дотащил почти бесчувственного Альседо. Механическое сердце, похоже, с трудом справлялось, нужно было поскорее его завести.

— Ты... не бойся, до утра протяну, — обнадёжил его пернатый, заметив, вероятно, тревогу во взгляде. — Так оно... каждый раз... Мильвус придёт на рассвете. Отсюда хоть и не видно, когда наступает рассвет, но я чувствую. Жду.

— Я постараюсь ещё вас навестить, — пообещал хвостатый. — Если получится, волка приведу и ворона, хоть развлечём вас.

— Серебряного ворона? — ненадолго оживился Альседо. — Живую птицу?

— Да, живую, — подтвердил Ковар. — Нам недавно удалось одну такую спасти, он забавный.

— Это очень хорошо, — ответил пернатый и прикрыл веки.

Сочтя это за конец разговора, Ковар отступил, осторожно затворив за собой дверь.

В мастерской долго пришлось сортировать раскатившуюся по полу мелочь. Мастер Джереон размахивал веником, ворча себе под нос и то и дело вылавливая из сора новые детали.