— Мало. До стаба максимум идти восемь дней. Это восемь споранов. Дней пять-шесть в самой дешевой гостинице. Да и сам стаб, та еще дыра. Вот стаб ГРЭС-это столица.
— А потом проституция?
— Наверное, да. Официанткой или горничной без совместительства еще надо устроиться. Не смотря на дефицит женщин, дефицит этих рабочих мест еще больше.
— И мои акции сразу упадут.
— Да. Зачем покупать дорогой абонемент, если можно покупать дешевые разовые билеты?
— То есть, все сводиться к количеству споранов?
— Для тебя только за спораны можно купить время для оценки обстановки и решения.
— И откуда я их возьму?
— У меня есть предложение. Хотя бы я на него не согласился.
— Я слушаю.
— Тут никто не живет. По-хорошему, этому месту нужна домоуправительница. Следующая перезагрузка будет чуть больше, чем через полтора месяца. Проблем я вижу тут только две. Первая, насколько ты сможешь перенести одиночество. Вторая, если мы загнемся в Большем Стиксе ты останешься тут одна, и тебя рано или поздно убьет либо споровое голодание, либо трясучка, либо зараженные с перезагрузки.
— Когда вы появитесь в следующий раз?
— Дней через семь. Один-два дня покрутимся между Вышкой и кластерами. Потом пропадем недели на две-три. Покрутимся вокруг. Вернемся к перезагрузке.
— Когда у меня будет трясучка?
— Месяца через два-три.
— Какова оплата?..
…Мы ушли, оставив Марию на Вышке главной. Кайман и Струна попытались было ее уговорить, но Мария ссылаясь на стиксофобию, быстро прекратила эти уговоры. Да и оставаться ей одной всего неделю. Споранов я ей отсыпал достаточно, трофейный живчик и продукты имелись в достаточном количестве.
— Не понимаю, как тебе такое даже в голову пришло, — говорит Кэт.
— Ну, свежакам надо помогать.
— И?
— Что и?
— А вторая причина? — Кэт меня уже хорошо знает, и как ментат многое может чувствовать. На ее дар даже Оберег уже не реагирует, притерлись друг к другу, негодяи.
— Вторая причина, в том, что идти по Стиксу с человеком, который думал о суициде, опасно. Либо она приведет себе кукушку в порядок самостоятельно, за неимением здесь психиатров, психологов и психоаналитиков, либо решит проблему с нею радикальным способом.
— Не решит.
— Почему так думаешь?
— Она меня попросила ей несколько вещей принести.
— Каких?
— По женской части. Сейчас займется собой, вес сбросит, задницу подтянет, грудь у нее и так большая для отключения мозгов. В общем, приведет себя в порядок, и пристроиться к местному папику.
— Ты прям завидуешь.
— Просто женская вредность.
— А где женская солидарность?
— Это она и есть…
Глава 38. Мгновения покоя
— Кэт, скоро сядет солнце.
— Мы все равно не успеем к стоянке. Давай переночуем здесь. И поглядим на закат.
Я сижу, привалившись к стене технического выхода на теплом рубероиде крыши шестнадцатиэтажки, обнимая прильнувшую ко мне Кэт.
— Тогда не получим талон на питание.
— Ха! У нас у обоих с собой пайков на два дня.
— Я весь день работал, что бы его получить.
— Это когда?
— Василий поручил тебя отвести сюда. Ты собирала барахло для Марии. Я стоически терпел. Где мой талон?
— Ах, ты! Да я тебя! Я-то думала! А он… за талон!
Мы шутливо боремся, наконец, она меня валит на спину, и садиться на бедра:
— Лучше я сейчас съем тебя. А талон заберу на завтрак.
— Я не вкусный!
Она целует меня в губы:
— Вкусный.
— Я жесткий.
Она, кладя мне руку на пах, сообщает:
— Я знаю. Люблю повозиться с вкусненьким подольше.
— Согласно пункту триста сорок пять техники безопасности Стикса секс вне стаба строго…
— Обожаю небезопасный секс с тобой.
— Стоп-слово есть?
— Есть. Шашлык из рубера…
…-Хэ… хэ… хэ...а… ты… споротив… лялся…
— Я… не… сопротивлялся… Я… очень неудобно на автомате лежал.
— Бедненький. Сильно терпел?
— Очень. Но долг прежде всего… Уф. У меня теперь поясница в форме приклада.
Она смеется:
— Все, обещаю месяц не делать глупостей.
— Улей благослови! Так о чем ты хочешь меня спросить? Ради чего задержала нас тут таким крайне приятным способом.
Она смотри на меня уже серьезно:
— У меня есть вопросы. И я должна быть уверена, что нас никто не услышит.
— Начни с самых простых.
— Вера и Шип. Ты им доверяешь?
— Ты же ментат, и довольно сильный. Ты с ними постоянно общаешься. Ты уже настроилась на них, как и на меня. Почему такой вопрос?
— И Вера и Шип, они как кристаллы. Вроде нет трещин, червоточин, дефектов. Но кристалл полупрозрачный. Мутный.
— Я не ожидаю от них трусости, подлости или предательства. Этого достаточно.
— Вера, она… дикая какая-то.
— Просто Дитя Стикса. Единичный выживший экземпляр. Воспитывалась в атмосфере полурелигиозного почитания, в простом без сложных социальных связей обществе, подчиненного выживанию. С мозгами у девочки все в порядке. И ей действительно не хватает социального опыта общения с разными людьми. Вот она и закрывается. До сих пор маску не снимает. Ты ее больше вашим женским штучкам учи. Вот она и отморозиться.
— У нее там все плохо, с зубами?
— Они слишком нечеловеческие. Не подготовленный человек от неожиданности может на контрасте… мягко сказать испугаться. Но в целом даже готично-эстетично. Зря она комплексует.
— А Шип?
— Шип нам просто не доверяет.
— Почему?
— Потому как его однажды бросили, когда он стал бесполезен. А потом и вовсе забыли во тьме. А теперь он вроде как снова полезен. Но щенячий восторг служения пропал. Если он решит остаться с нами, то это будет обдуманный зрелый выбор.
— Слушай, а кем ты был в прошлой жизни?
— Ты не можешь открыть книгу моей жизни с середины и начать читать.
— Что это значит?
— Тебе придется самой понять, кем я был в прошлой жизни.
— Почему просто не сказать?
— Мне нравиться тебя дразнить. Следующий вопрос.
— Что у тебя с даром?
— Я стал шаманом.
— В чем шутка?
— А это не шутка. Знаешь ли в Улье есть знахари. Они там типа иммунных лечат. А я шаман. Общаюсь с Ульем, слышу, что он говорит. Не мне, а всем. Из лечения подорожник на открытый перелом, и прочая народная медицина.
— Не вполне понимаю.
— Я могу видеть дары и их активацию, энергоструктуру паразита и иммунного, движение жизненной энергии, понять подходит жемчуг или нет, нужно ли принимать горох, что с пациентом, в общем, все связанное так скажем с диагностикой. Я даже дары Наташи или того рубера в магазине видел. И все в пределах Сферы. Остальное от знахаря-очень плохо.
— В пределах Сферы? То есть… а Василий знает?
— Что в пределах Сферы? Нет. Зачем беспокоить человека. Он и про Коготь не знает. Для него и мои рассказы о якорном даре стали открытием. Достаточно с него сенсаций.
— О чем?
— Дар, прокачка которого облегчает прокачку остальных даров горохом, делая ее более эффективной. У тебя это ментат. В остальном не бери в голову, это уже мои шаманские штучки.
— А какие у него дары?
— Как знахарь не имею права рассказать, так как тебя это непосредственно не касается.
— Ты серьезно?
— Ага.
— Нет, ты серьезно?
— Ага.
— Я же лопну от любопытства! И вообще, они же не твои … пациенты! Ты не связан клятвой!
— Полностью с тобой согласен. Но я серьезно.
— То есть, красная жемчужина в пустую?
— Нет. Во-первых, мой шаманский дар даже очень полезен. Медик у нас ты, а я типа диагност. В условиях Улья, если дело не доходит до лечения, это очень много. Во-вторых, мне было откровение о сущности паразита Стикса.
— Откровение?
— Ну, научно обосновать или доказать я его не могу. Оно просто пришло мне в голову. Ложно или правдиво оно, или я что-то не то понял, Улей знает. Откровение самое лучшее описание.