— И когда он вернется в этот раз, точно ты не знаешь?
— Не знаю, но скоро.
— И разборки устроить здесь не дашь?
— Нет, не дам.
— Но если мы свернем где-то другу друг шею, ты ни на кого не будешь в обиде?
— Нет, зачем мне идти против воли Улья?
— Воли Улья?
— Ты забрал флэшку с оригинала Молоха?
— Да.
— Зачем?
— Пойдет мне на шаманский амулет. В память о Страже и об этой клинике. А теперь и о Молохе.
Василий улыбается:
— Это ключ от сейфа. И в этот раз сейф не будет открыт. И этот ключ единственное, что меняется на этом кластере при перезагрузке. За исключением дней, конечно.
— Что там лежит?
— Маска из черепа оленя. Используется главой культа во время церемонии жертвоприношения.
— Этих масок с каждой перезагрузкой падает.
— Это да. Но на Стиксе у маски есть только… гм, в общем после использования она становиться просто куском кости. Как использует ее Молох, я не знаю, но платит он за нее щедро.
— А как используешь ее ты?
Василий усмехается, и выдает, чего я совсем не ожидал:
— Как слепок личности иммунного клона…
Глава 60. Молох
— Привет, Жердь.
— А, Заяц, — обрадовался торговец, — Здравствуй, здравствуй. Как хабар?
С момента моего второго посещения клиники с клонами прошло почти четыре недели, и мы вернулись с нашего очередного похода к Кластерам у Реки.
— Хороший. Два ружья. Но без патронов к ним.
— А чего так?
— Так я у Звона прибрел КПВТ с машиной. Коплю теперь на боезапас.
— Жаль, — торговец явно расстроился, — Ну, и ладно.
Он быстро рассортировал хабар и произвел расчет за него горохом со споранами на сдачу.
— Приятно иметь с тобою дело, Жердь.
— Ага, слушай, Заяц, задержись.
— Хорошо, — ответил я и обратился к команде, — Все могут пообедать и отдыхать. Вечером ужин в ресторане.
Вера, Шип и Струна ушли, а вот Кэт осталась. Что-то как ментат почуяла. Жердь уходит в свою подсобку за переделы Сферы, через минуту возвращается.
— Вот это мне продали позавчера, — сказал он, выкладывая на прилавок Киску.
Я беру револьвер в руки. Да, этот мой револьвер, который забрали себе люди Молоха.
— Продали без патронов?
— Да, — слегка удивился такому вопросу Жердь, — Рейдер по имени Шпунт.
— И где он?
— Снял конуру в «Усталом рейдере». Посуточно. Каждый день продляет проживание на сутки.
— Сколько за Киску?
— Десять горошин. Ты, кстати, патрон для нее у меня оставлял.
— Я помню, — отвечаю я отчитывая десять гороха, — Я и Порошку тоже его оставил. Спасибо за информацию.
— Проблемы? — спрашивает Жердь, — Помощь нужна?
— Спасибо, сами разберемся. «Лимонки» в продаже есть?..
…-Что происходит? — спрашивает Кэт, когда мы вышли от ксера, сделавшего пять десятков патронов к Киске.
— Молох зовет меня к себе поговорить.
— Надеюсь, ты не собираешься идти?
— Собираюсь. Ты же понимаешь, что этот не приглашение? Если он за нас возьмется всерьез, то устроит засаду на наших маршрутах, и он нас рано или поздно достанет. Людей у него для этого достаточно. Это не говоря о том, что он может на меня настучать.
— Тебе ничего не будет.
— Знаю. Меня отмажут. Я многим тут полезен. Но, во-первых, этот лишний крючок, а мне хватает и янтаря. Во-вторых, я буду им должен. В-третьих, простые рейдеры будут иметь свое мнение.
— Он тебя убьет. На этот раз с гарантией. Этому мудаку обязательно нужно быть правым.
— Знаю. Но спрятаться, значит оставить проблему не решенной…
…Примерно в шесть часов вечера я подхожу к обшарпанной двери номера 48 и стучусь в нее. Дверь открывает небритый крепкий рейдер в трусах и майке.
— Шпунт?
Он кивает в ответ.
— Я-Заяц.
— Заходи, — дар у него не опасный, просто чувствует на себе внимание.
Захожу в бедно обставленный номер: кровать, шкаф, столик стул, маленький холодильник. На столе остатки трапезы. Открытые банки с тушенкой и кабачковой икрой, початая бутылка водки, бутылка «колы», вскрытая пачка сухарей.
— Он тебя ждет, — говорит Шпунт, непроизвольно кладя руку на рукоять ножа.
— Где и когда?
— Я тебе отвезу.
— Сейчас?
— Да.
— Скоро ночь.
— Мы успеем, — усмехается Шпунт.
Я выхожу наружу и жду рейдера. Тот собрался быстро. Оделся в камуфляж, забрал свой АК-74, и небольшой рюкзак.
Молча идем на стоянку, где садимся в довольно потрепанный Улем УАЗ-козел, усиленный продольными и поперечными дугами безопасности и мощным кенгурятником.
— Сколько нам ехать?
— Тебе это зачем?
— Хочу вздремнуть.
Шпунт смотрит на меня долгим оценивающим взглядом:
— Отдыхай. И еще. На тебе «жучки» есть?
— Нет.
— Даже, если есть. Они работать в машине не будут. И если мне покажется, что за нами следят, то встречи не будет.
— Шпунт, ехай давай. Ночь близко, — ответил я, раскладывая сидение и устраиваясь на нем поудобнее…
…-Заяц, просыпайся, приехали.
Я открываю глаза. Часов восемь вечера, уже начинает темнеть. Впереди чернеет куб махины трехэтажного торгового центра и вышка мобильной связи. Чуть дальше видны силуэты многоквартирных домов спального района. Ни света, ни звука.
Я потягиваюсь, затем в три глотка с донышка литровой фляги допиваю живчик с порцией гороха, и берусь за ручку дверцы. Оберег нагревается.
— Подожди, — Шпунт достает с заднего сидения какой-то прибор и водит им вокруг меня. Глушилка сигналов у меня под сидением, во всяком случае, я таковым это устройство считаю.
— Нашел «жучки»?
— Нет. Пистолет отдай.
— Попробуй отбери. Только учти, как проводник ты мне уже не нужен.
Минуту играем в гляделки друг с другом. Наконец сектант сдается:
— Ладно, пошли.
Мы неспешно идем в наступающих сумерках через забитую машинами стоянку. Я впереди, он сзади, с автоматом наготове.
Заходим в магазин.
— Куда?
— По эскалатору на третьи этаж. Фонарь возьми.
Около эскалатора стоит столик с несколькими фонарями. Осматриваю их. Беру один. Включаю его. Неспешно понимаемся по замершему эскалатору. Шпунт нервничает, потому как его беспокоит моя безмятежность, и он подозревает какой-то подвох. Миновали пустой, темный и тихий второй этаж. В голову начинает стучаться голос Молоха. Но усилием воли я его затыкаю и удивляюсь, как это легко у меня получилось. А впрочем, не удивительно. Поднялись на третий этаж.
— Куда?
— Прямо по коридору. В кинотеатр.
Лучом нахожу вывеску со стрелкой «Фудкорт» и «Кинотеатр». Проходим метров сорок, и вот в Сфере я засекаю одного часового, засевшего в разгромленном магазине среди манекенов. Еще двадцать метров и вход в большое фойе кинотеатра с кассами, стойкой по продаже попкорна и прочей жвачки. Тут уже четверо вооруженных сектантов. Один, завидев нас, спешно скрывается в глубинах помещения. Быстро произвожу подсчет. Шпунт, эти четверо, дозорный с этой стороны галереи, значит, еще один с другой стороны, плюс дозорный на вышке мобильной связи. Его я не видел, но он там есть. И сообщил о нашем прибытии. Сидит наверняка с прибором ночного виденья или тепловизором. Уже восемь человек. У Молоха есть еще двенадцать его апостолов. Больше вряд ли. Даже ему уже такое количество тащить через «черноту» тяжело. Он к Василию в гости каждый раз с урезанным составом приходит.
— Стой, — командует Шпунт.
Стою, оценивающе разглядываю своих бывших коллег. Они в ответ сверлят меня напряженными взглядами. Этих я тоже не знаю. Свежие аколиты, наверное. По дарам-мясо. Я и мой конфликт с Молохом им не известны, но слухи наверняка ходят. Медленно достаю из кармана куртки стальной горжет и одеваю себе на шею.
— За мной, — приказывает вернувшийся четвертый. Он, я, Шпунт и еще двое, идем в «большой зал» кинотеатра. Прохожу в открытую дверь вслед за Шпунтом, отодвинув черную портьеру. Сектанты устроили место отдыха здесь, демонтировав часть рядов стульев. Прямо на сцене перед большим экраном в окружении свечей и своих апостолов сидит Молох. При нашем появлении он поднимается: