— А она, во-первых еще жива. Во-вторых, там пасть Крепыша со всех сторон, как шкатулка.
— А почему она еще жива? Добей.
— Этот вопрос я хочу обсудить с командой. Мне кажется Улей просит ей отставить жизнь.
— Ты серьезно?
— Да.
— Опять твои шаманские закидоны? И как ты себе это представляешь?
— Если не сдохнет, то послезавтра освободить ее и уйти на стаб.
— Есть хоть одно рациональное объяснение почему она должна жить?
— Она нам снова принесла жемчуг. И она выбирает себе руберов с дарами.
— Что делает ее более опасной в будущем, — резонно замечает Шип.
— Тут все опасно. Давайте обсудим это послезавтра. Если она к этому времени доживет.
— Она будет мучиться? — спрашивает Струна.
— Уверен, если бы мы ее спросили, она готова будет потерпеть…
[1] Fructus separati (лат. отделенные плоды) — в римском праве плоды (fructus), это новые вещи, имеющие ценность, происходящие от плодоносящей вещи (фруктовое дерево, животное и т. д.) под действием естественных законов и в результате человеческого труда. «Снятые» или отделенные плоды уж превратились в самостоятельную вещь, по отношению к плодоносящей вещи.
Глава 48. Выбраковка
Возле небольшого двухэтажного магазина «Атаман» стояли Леха с еще одной охранницей, и низкая плотная женщина в фиолетовой безрукавке с надписью «Директор» на спине. Работники сферы торговли что-то обсуждали. Толи «черноту» за магазином, которая начиналась метрах в ста, толи чужой город напротив них, толи погоду.
Увидев меня Леха, что-то сказал директору, кивая в мою сторону.
— Здравствуйте, меня зовут Заяц.
— Здравствуйте, я-Ольга Васильевна. Алексей сказал, что вы можете объяснить происходящее.
Женщине было явно не комфортно находиться рядом с вооруженным человеком.
— Если коротко, кусок вашего города был перенесен в другой мир. Как и кусок моего до этого. К сожалению, вы, как и я, заразились местным вирусам, который содержался в кислом тумане. И у меня уже есть иммунитет к вирусу.
— А мы?
— С вами будет ясно через два дня. Алексей говорит у вас есть система внешнего оповещения?..
…-Тихо! Еще раз, мне можете не верить, но местность вокруг вас не ваш город, а вон там трупы местных тварей. Если есть идеи получше, что тут происходит, можете с ними идти отсюда туда. А там есть еще много голодных зараженных. Пока трупы более крупных тварей их отпугивают, мои люди их отслеживают, и будут отстреливать…
Перед мною стояла толпа человек в сто пятьдесят. Местные жители, невезучие пешеходы, выжившие водители и пассажиры. И даже одна свадьба из соседнего кафе. Громкие объявления из внешних динамиков магазина привлекли большую часть людей сюда. Кто не пришел-его проблемы. Был еще пяток человек застрявших в смятых автомобилях, но это будет проблема местных. Струна сообщила, что зараженные начинают постепенно терять терпение и осторожность, все ближе подкрадываясь к Восьмерке. Поэтому шестьсот метров границы на нас. Я уже изложил людям стандартную укороченную версию событий, уже обкатанную на Вышке.
— …Но через десять часов наступит ночь, границу будет не удержать, и мы уйдем, вон в ту девятиэтажку. Если есть желающие, идите с нами. Но размещаться там рекомендую, один человек в одной квартире. На ночь запираемся и не выходим. Можете на это правило наплевать. Но будьте готовы, что ваш сожитель захочет сожрать вас уже этим вечером или ночью во сне. Вирус действует очень индивидуально на каждого.
Люди угрюмо молчат.
— И без оружия. Оружие будет только у меня и моих людей.
— Это еще почему? — крикнул кто-то.
— От вируса крыша едет. Мне неадекваты со стволами не нужны. Далее, подходы к девятиэтажке надо будет, так сказать, укрепить, и у желающих там укрыться будет много…
— Заяц, рубер, заходит с севера, — ожила рация голосом Кэт, — Пока стрелять не могу, он далеко и мелькнул между домами.
Магазин стоит между двумя пятиэтажками, чуть дальше от дороги, чем они. Два десятка шагов, и я на границе двух кластеров. Кластер Кемерово гораздо больше и до того места на условном севере, где он начинает граничить с Восьмеркой, там, где уже не чадят, вылетевшие на «черноту» автомобили, метров двести.
— Струна, дрон на север. Вера, Кэт, ждете моего сигнала, — сообщил я по рации, и обратился к толпе, — Мне нужны добровольцы! Мы будем приманкой для монстра.
Добровольцев не нашлось, народ молчал, переглядывался. Еще бы там на улице уже чудовищ навалено. Они хоть уже мертвые, но больно здоровые.
— Ну же, время выходит, если он увидит только меня, то может уйти во дворы за более обильной добычей. Под прикрытием зданий доберется сюда, до вас, а мои люди не смогут до последнего стрелять.
Зачем мы вообще во все это ввязались? Во-первых, получить с зараженных потроха. Во-вторых, появилась возможность с разумным риском помочь будущим иммунным выжить. Зачем? Вера верит в шанс для каждого. Струна и Шип, скорее всего, еще не избавились от чувства сострадания. Кэт, подспудно пытается, если не загладить свои грехи, так хотя бы их искупить, спасая людей и убивая муров. А я… В каком-то зомбисериале хорошо сказали: «Люди-это лучшая защита от ходячих и от людей». Десяток споранов, «ксюха» и четыре магазина к ней. Это не дорого для нас с Кэт, и хорошая база для свежака, возможность не попасть в кабалу, в расходники, и стать чем-то большим и полезным. В том числе, и для нас, для меня.
Из толпы вышел только Леха. Толи самый храбрый, толи самый глупый.
Мы выходим на улицу.
— Дубинку можешь выкинуть, не поможет, — говорю я, глядя вверх по улице. Вроде что-то мелькнуло среди деревьев сквера метрах в трехстах, — Когда скажу, беги. А то даже дохлый сомнет.
А вот и рубер появился. Видно сообразил, что элитники друг друга задрали, и теперь все мясо его.
Леха становиться белым как мел, что особо оттеняет его черная форма. Все же живой рубер гораздо солиднее мертвого. Есть возможность оценить его мощь и скорость.
— Жду команды, — сообщает Кэт.
— Готова, — это Вера.
Рубер, нетерпеливо плотоядно урча, так что, его слышно метров за сто, мчится к нам, аж пасть уже загодя раззявил.
— Беги, Леха, — говорю я.
Леха срывает с места и бежит обратно к магазину. К толпе, которая, как и полагается толпе пока не поняла всю серьезность ситуации, благо рубера на улице за домом не видно.
Я вскидываю автомат, и начинаю поливать рубера коротким очередями, целя в морду. Тот захлопывает хлебальник, что бы чего не залетело, прикрывая глаза правой лапой, скачет на меня. Сорок метров, тридцать.
— Огонь!
За выстрелами калаша не слышно выстрелов Веры и Кэт. Но метров за пятнадцать рубера ведет, он сбивается с темпа, перемещаясь как-то боком. Там, где Вера делает один, более мощный выстрел, работая затвором винтовки в ручную, Кэт успевает сделать два-три.
Рубер входит Сферу. Одна пуля уже разорвала ему сердце. Две пули в заднюю левую лапу. Одна прямо в коленный сустав, вторая в область тазобедренного.
Народ у магазина начинает в ужасе орать, и разбегаться, видя, как на меня из-за здания выбежал (и какой!) монстр. Еще одна пуля влетает в шею твари, застревая в позвоночнике, в том время как Кэт засаживает еще три пули снова в левую лапу. Перемещаю Ладонь на рукоять подствольного гранатомета.
Но монстр на самом деле все. Его ведет сильно вправо, он заваливаться на бок и катится кувырком. Карта, расчет траектории, быстрый шаг в сторону. Туша прокатилась мимо. Меняю магазин, закидывая его в Карман, где Ладонями начинаю снаряжать патронами. Достаю нож для потрошения…
…Эту девятиэтажку я выбрал не просто так. Здание г-образной формы. Семь подъездов, если занимать квартиры с третьего до девятого, это сто сорок семь квартир для одиночного карантина. С двух сторон «чернота», Г-образная часть позволяет контролировать поход к длинной части здания с другой стороны от «черноты», на манер башни крепости, и господствующая высота над пятиэтажками. Сейчас наша группа сидит на ее крыше контролируя подходы к зданию, а внизу кипит работа. Часть народа стаскивает к двум элитникам трупы зараженных, цепляя за лапы тросами к машинам. Часть, сливает из бензобаков бензин, для заправки машин охранного периметра: им работать всю ночь, освещая все вокруг фарами дальнего света, в том числе и кучу с трупами зараженных. А часть народа, из местных, чьи дома загрузились сюда, ушла к себе. В том, что будут альтернативно одаренные я не сомневался. В обществе всегда такие есть, говорят до десяти процентов. Но что хорошо для общества, а именно здоровая оппозиция, сейчас плохо для носителей этого альтернативного мнения в данной конкретной ситуации. Их проблемы. Выживут в ночи и окажутся иммунными, милости просим. За одного битого двух небитых дают.