— Доброе утро, Вера.
Та молча кивает в ответ.
— Заходи. Скоро будет завтрак.
Девушка подходит ближе. Черный платок закрывает нижнюю половину лица. Она на полторы головы выше меня и шире в плечах и довольно «плоская» в груди для габаритов своей фигуры.
— Мне Василий рассказал, про тебя и Молоха. Зла или обид я на тебя не держу. Надеюсь, что ты тоже.
Вера молча кивает.
— Кэт-это Вера. Вера-это Кэт,
— Здравствуй, — говорит Кэт.
Наличие второй женщины положительно сказывается на Вере, и она слегка отмораживается:
— Здравствуй…
[1]Кмет-термин, широко распространённый в Средние века у славянских народов и имевший различные значения. Первоначально кметами назывались, по-видимому, свободные члены общины, племени. В древнерусских литературных памятниках кмет — лучший, опытный, искусный воин, витязь, дружинник.
Глава 30. Eviction
Глава 30. Eviction[1].
Мы сидим в небольшом распадке между двух холмиков, где разбили свой лагерь на ночевку. Я потрошу суточный паек, деля его на нас троих. Кэт разводит в уксусе горошину. Рыжая рекомендовала ей, как уже ветерану Улья, пить по половине дозы гороха в день, поэтому мы честно делили горох на двоих. Вера молча сидит в ожидании своей доли ужина. Она вообще, как присоединилась к нам с утра постоянно молчит. Добавляю ей еще банку тушенки, все-таки девушка крупная.
— Держи.
— Спасибо.
— Передай ей, — Кэт передает мне кружку в которой плещется, как я полагал моя половина раствора гороха.
Я вкидываю бровь, но Кэт в ответ хмурится.
— И это держи.
Вера принюхивается и как-то растеряно отвечает:
— У меня ничего нет взамен.
Еще бы пять споранов половина порции.
— Это безвозмездно, то есть даром, — гнушу я как Сова из мультика про Винни-Пуха, — У нас тут эксперимент по строительству коммунизма.
В мире Кэт СССР не развалился и до сих пор находится в жестком клинче с блоком Объединенной Европы. С которым, кстати, фактически воевал в Великую Отечественную войну, и только вмешательство США на стороне Объединенной Европы окончило эту войну холодным перемирием в 1947 году. Соответственно идеологическая накачка сторон зашкаливала. Вот мы друг друга и подкалываем.
Но, увы, в мире Кэт не было мультика про Винни-Пуха, а Вера вдобавок ничего не знает и о коммунизме.
— Не ной. Не последнее с себя снимаешь, — отвечает Кэт.
Я отдаю своей подруге ее часть ужина, и начинаю делать раствор из горошины. Уже для себя, мурлыкая:
А при коммунизме всё будет заебись,
Он наступит скоро — надо только подождать,
Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф,
Там, наверное, ваще не надо будет умирать… [2]
— Что, это? — спрашивает Кэт.
— Была такая в моем мире музыкальная группа «Гражданская оборона». Я и не против делиться, только объясни. Бесплатно раздавать, только развращать. И люди к такому привыкают, начинают считать, как уже полагающееся им, и сильно обижаются, когда эта халява заканчивается.
Вера растеряно смотрит на нас:
— Спасибо, я не буду.
— Пей, — отвечаю я, — Это наши терки.
— Мне нужно половину дозы раствора для ежедневного употребления. Ты можешь употреблять полную дозу раствора ежедневно, однако употребляешь вторую половину раствора поскольку она уже есть. Такими образом, эффективность для тебя снижена. По мне лучше прокачивать Веру и меня, и более эффективнее тебя.
— Так горох в два раза быстрее кончиться.
— А его у нас и так мало. Не жмись. Вера с нами надолго и хлебать лихо будем мы все одним лаптем.
— Я не жмусь. Надо только пересчитать доходы и расходы нашего треста. И создать целевые фонды. Вокруг меня кутилы, моты и женщины.
— Капиталист! Теперь я уверена, ты предложил мне стать партнером, чтобы не платить заработную плату!
Вера, широко раскрыв глаза, и не понимания, смотрит на этот цирк.
— Ты все поняла слишком поздно! Убытки пополам, а горох-врозь!-говорю, встряхивая раствор гороха.
Мы смеемся, приводя Веру в еще большее смущение…
…-Ну вот, мы добрались. Будьте внимательны.
Мы заходим на Вышку со стороны примыкающего к ней стаба-тройника. Меня не было тут больше года. И здесь точно есть один развитый зараженный, который неизвестно до кого отожрался.
Палатка на стабе, где я хранил собранное имущество, которое на длительное расстояние тащить мы не могли, была смята, раздавлена и частично сдвинута на черноту. Тварь загадила стаб своими экскрементами, обломками костей, обрывками одежды и кровью.
Самой твари на стабе не оказалось.
— Вот гадина, кажись она меня разорила!
— И взвыл кулак-мироед, по миру его пустили, — в ответ пошутила Кэт.
— Прекратить красную пропаганду!-потребовал я.
— А тварь где?
— Думаю на кластере, либо водопой ушла, либо там ее основная лежка. Ладно, убытки позже посчитаю. О, череп сохранился. Это тот элитник о котором рассказывал.
— Да ну, мелковат. Максимум матерый бегун.
— Клянусь Ульем, в нем была одна красная жемчужина!-ответил я задумчиво.
— Ты что на эту гадость смотришь?
А задумчиво я смотрел на кучу, которую новая тварь тут наложила.
— Я конечно не специалист, но судя по размеру, тварюга должна быть не меньше быка. Прошлый, как ты видишь, был дрыщ дрыщем.
— Может что-то изменилось? — спрашивает Кэт.
— А что? Элитник был собакой. И всех перезагрузках победителем была собака. Но тут слишком мало пищи после перезагрузки, а потом зараженному, приходиться почти два месяца голодать до новой перезагрузки.
Всю дорогу от своих кластеров через «черноту» Вера молчала, ограничиваясь только короткими «да», «нет», «спасибо». Не смотря на мои уверения, что я зла не держу, чувствовала она себя явно не в своей тарелке, оказавшись в одной компании с двумя малознакомыми людьми, вдали от родных людей и привычных кластеров, посреди «черноты» о которой в ее общине наверняка ходит много страшных и завирательных баек. Кроме того, мы с Кэт были уже на своей волне, и Вера не всегда понимала наши пикировки и шутки.
— Вера?
— Да?
— Что скажешь о размерах твари? — я указал в кучу.
— С матерого топтуна размером, — выдало Дитя Улья.
Наверняка какое-то оружие из запасов сохранилось, но рыться на стабе сейчас время терять:
— Так, тебе мой автомат.
Мой автомат Вера принимает молча, как и все магазины, к нему.
Наша троица кустами крадется к началу поля, с которого открывается вид на заправку с вышкой мобильной связи и часть деревни.
Никого.
— Где она?
— Где-то в домах, я думаю. Лежит, калории экономит. Все не пойдем. Я сейчас проверю, а вы здесь ждите. Если что, валите тварь.
Налегке крадусь к заправке. На заправке пусто. Что сильно мне не нравиться так это вскрытые как консервные банки машины, и развороченный вход на заправку. Как будто слон в посудную лавку заглянул. Посмотрел через дорогу. Проломы в жилых домах. Сломанные заборы, разломанные хозяйственные постройки.
Отступил за заправку, выбрался на «черноту» и по кривой приблизился к первому дому. Сфере никого. Пролом в стене метра два шириной. Вытащил смятый чайник и зашвырнул его подальше в деревню. Тот глухо где-то ударился, отлетел и с громким шелестом, шлепнулся на какой-то мусор. В ответ в недрах деревни что-то зашевелилось, заворочалось, утробно заворчало, и из-за дома выскочил зараженный медведь!
У нас в Новосибирском зоопарке, у вольера с белыми медведями был ростомер в виде вставшего на задние лапы этого самого белого медведя, «рост» которого был три метра.
Так вот этот раза в два был крупнее белого, лысый, с какой-то розово-коричневой кожей, и крайне жилистый и поджарый, с огромной увеличившейся пастью полной острых зубов. Монстр, заревев, бросился на меня.
Я, конечно, мог убежать на «черноту», но на кластере Кэт и Вера. Им может не хватить огневой мощи, если тварь начнет бродить по кластеру, а я не успею их вытащить.