Василий улыбается, откидывая назад:
— Я себя загнал в ловушку?
— Ага. Восемьсот сорок горошин.
— Пятьсот. Как я понимаю, вторая горошина досталась тебе благодаря Улью, то есть даром.
— Восемьсот. Ты низко ценишь милость Улья.
— Она либо есть, либо ее нет. Улей выше этих расчетов тварного мира. Пятьсот пятьдесят.
Мы даже как-то лениво торгуемся некоторое время и сходимся на семистах горошинах.
— Когда можно ожидать возврата долга? — спрашиваю я, переговоры еще не закончены.
— Что ты хочешь от меня?
— Я?
— Да, ты вот прямо сейчас что-то хочешь от меня.
Опять его колдунские штучки.
— Амулет для нее есть? — киваю на Кэт.
— Двести горошин, — отвечает Василий.
— Сколько?!-поражается Кэт.
— Женщины обходятся мужчинам очень дорого, — наставительно замечает глава сектантов.
— Амулет будет как у меня?
— Нет, у тебя он если не уникальный, то крайне редкий и необычный. Вы позволите вашу руку, Кэт?
— Он знахарь, — предупреждаю я девушку.
Та, вкладывает свою ладонь в ладонь сектанта и тот накрывает ее кисть второй ладонью.
— Хм. Во избежание недоразумений о скольких дарах друг друга каждый из вас знает?
— Шесть, — говорю я.
— Четыре, — говорит Кэт.
— Так, у Кэт все четыре дара воздействую на внешний объект. Это красный кристалл. Он усиливает дары воздействующие на внешние объекты.
— А как сильно кристалл усилит? — спрашивает Кэт.
Василий жмет плечами:
— Как вам сказать. Не особо много. Кристаллы резонируют с дарами, делая более эффективными их взаимодействие с полем Стикса. Но чем больше даров, там слабее резонанс с каждым из них, и тем ниже улучшенная эффективность каждого дара. Можно сказать, чем меньше у иммунного даров, тем эффективнее кристалл. Но по моим прикидкам процент-полтора. Так и кристалл… будет небольшой.
— Заяц, если честно это смахивает обман. Какое-то поле Стикса, резонанс, проценты и прочее. И все за двести горошин!
— Вы, Кэт, ментат. Вы же знаете, что я не лгу.
— Вы, Василий, тоже ментат. И знаете, что сумасшедшие тоже верят в свой бред, — парирует Кэт.
— Мой Оберег действует, в рамках данной теории. Мне это достаточно, — вмешиваюсь я.
— Ты, можешь хоть чувствовать воздействие на тебя даров. А как я пойму, что кристалл действует, что нас не обманывают? Подсунут стекляшку и все, — Кэт недоверчива и упряма.
— Когда кристалл на вас настроиться, вы можете чувствовать резонанс с ним, — пояснил Василий.
— А если ей дать черный кристалл?
— А смысл? Черный кристалл тебе подходит. У тебя часть даров непрерывно работает, вот тебе силы надо экономить. У нее все дары активируется. Лучше им эффективность прокачать.
— Белый?
— Будет только путать. Она скрыт. Попадая под действие поля сенса, кристалл все одно будет реагировать, видит ее сенс или нет. Воздействие ментата? Она и так его чувствует, как может почувствовать воздействие на разум. Просто чувствовать резонанс поля Стикса от даров, для нее это кастрированный функционал. Да и у тебя уже есть такой детектор.
— А есть кристаллы других цветов?
— Есть. Но то, что я предлагаю для вас оптимально, — ответил Василий уклончиво.
Кэт было открыла рот, что бы еще раз высказать сомнение как ментат и как упрямый человек.
— Кэт, не спорь. Это мой подарок тебе.
Кэт молчит, не желая спорить перед чужим, но по глазам видно, она против такого мотовства. Сперва, взлохматят мужчине мозг, а потом сдают назад.
— У тебя очень скептичная спутница, — замечает Василий.
— Когда Кэт можно будет принять жемчужину? — спрашиваю я.
— Хоть сейчас, последний раз жемчуг она принимала больше года назад.
Я достаю две черные жемчужины:
— Какая для нее?
Василий касается каждой.
— Вот эта.
Кэт берет выбранную жемчужину и глотает.
— Мне имеет смысл принимать жемчуг?
Василий берет на минуту мою руку в свои:
— Глотай. Думаю, ее хватит, что бы паразит вновь начал формировать «зародыш» дара, и дал возможность прокачивать остальные дары.
— И он опять будет на нем сидеть?
— Конечно. К счастью, тебе есть необходимость прокачивать свой последний дар. Он очень редкий и ценный.
— Угу, и короткий.
— Это ограничение, которое балансирует его редкость и ценность.
— Да понимаю я уже. И так, как ты намерен закрыть оставшийся долг?
— Ты наймешь Веру.
— Прости, мне показалась, что ты сказал, что я найму Веру?
— Нет, не показалось.
— Тогда я не пойму, когда мне смеяться.
— Сейчас объясню. Она очень сильный «мул», спокойно таскает до трехсот килограмм. Под это дело у нее армированный скелет, который даже молодой рубер сразу не раскрошит. Она достаточно сильна, вынослива и ловка, что бы в рукопашную завалит матерого лотерейщика, и залезть без страховки на десятый этаж. Она не сенс, но у нее очень зоркий взгляд и отличная реакция.
— А еще есть дары?
— Есть. Но это если она тебе их скажет. Молох не зря на нее глаз положил. Она-Дитя Улья.
— И на каких условиях?
— Шесть споранов в день. Из них два спорана на списание долга, два-ей, два-общине. Снаряжение и ее содержание на тебе. И ее тело принадлежит только ей.
Кэт аж поперхнулась:
— Вы бы себя со стороны видели. Как два рабовладельца.
— Не рабовладельца. Барон фон Заяц обсуждает с главой местного племени условия найма кмета[1]. «Мул» так дорого не стоит.
— Она еще и воин.
— Минуту. Кэт?
— Что?
— Мы с тобой партнеры. Ты согласна?
— Полагаешь это необходимым?
— Да. «Мул» и лишний стрелок нам нужен. Шанс найти свежаков у Реки не высок.
— Согласна.
— Три спорана. Два на долг, один-ей.
— Полагаешь это справедливым?
— Да. Когда Молох повесил меня на крест, он хорошо прошелся по моим мозгам. Так хорошо, что мороки, не сразу, но прошли даже через Сферу. Представляешь? И из всех своих людей для закрытия долга ты выбрал Веру. Ты не можешь справиться с дрянью Молоха в мозгах девчонки.
— Не могу. А вот если отправлю с тобой, тот яд, который в ее душе, станет лекарством. Четыре спорана. Два-долг, один-ей, один-общине.
— По рукам.
Мы жмем друг другу руки.
— Остальные условия в силе? — уточняю я.
— Да. Но за дополнительную горошину я буду работать и с дарами Кэт.
— Мы переночуем здесь.
— Хорошо. Завтра утром я пришлю Веру и кристалл.
— Слушай, а почему Вера всегда носит платок на лице?
— Она перед чужими стесняется своих зубов и клыков.
Василий уходит, и сектанты уезжают, а мы лежим, обнявшись в салоне джипа, где разложили задние сиденья.
— Доволен?
— Да.
— Тебе не кажется, что Василий поимел в этой ситуации гораздо больше, чем ты.
— Это оптимальный выход для всех нас из данной неприятной ситуации. Жемчуга уже нет. И у них его не будет примерно никогда. Они бедны как церковные мыши. Мне надо вернуть долг, иметь право прохода и услуги прекрасного знахаря. Если Василий не особо преувеличивает, это хорошее вложение в Веру.
— У нас будут с нею проблемы?
— Не думаю. Василий ей сделает внушение. И будет так делать два раза в месяц. Он будет с ней работать, вытравливая из нее Молоха. А ты ревновать не будешь?
— Нет. Но, если ты трахнешь этого Терминатора, с романтикой между нами будет покончено.
— А если она ударит мена дубиной по голове и утащит в пещеру?
— Не давай ей для этого повода, — бессердечно заявляет Кэт.
Рано утром послышался рокот мотоциклов, и легкого тумана в площадку вышла рослая фигура. Община отправила свое Дитя Улья в Большой Стикс, выдав ей серые джинсы, армейские ботинки, серую рубашку в черную клетку и черную кепку. Две фляги с живчиком и водой, большой почти пустой рюкзак с какими-то инструментами типа шила, толстых игл, мелких ножей, ножниц и прочего, спальник с ковриком, охотничий нож и довольно массивный шестопер с длинным четырехгранным шипом на навершии, вот и все имущество.