Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Василий улыбается, откидывая назад:

— Я себя загнал в ловушку?

— Ага. Восемьсот сорок горошин.

— Пятьсот. Как я понимаю, вторая горошина досталась тебе благодаря Улью, то есть даром.

— Восемьсот. Ты низко ценишь милость Улья.

— Она либо есть, либо ее нет. Улей выше этих расчетов тварного мира. Пятьсот пятьдесят.

Мы даже как-то лениво торгуемся некоторое время и сходимся на семистах горошинах.

— Когда можно ожидать возврата долга? — спрашиваю я, переговоры еще не закончены.

— Что ты хочешь от меня?

— Я?

— Да, ты вот прямо сейчас что-то хочешь от меня.

Опять его колдунские штучки.

— Амулет для нее есть? — киваю на Кэт.

— Двести горошин, — отвечает Василий.

— Сколько?!-поражается Кэт.

— Женщины обходятся мужчинам очень дорого, — наставительно замечает глава сектантов.

— Амулет будет как у меня?

— Нет, у тебя он если не уникальный, то крайне редкий и необычный. Вы позволите вашу руку, Кэт?

— Он знахарь, — предупреждаю я девушку.

Та, вкладывает свою ладонь в ладонь сектанта и тот накрывает ее кисть второй ладонью.

— Хм. Во избежание недоразумений о скольких дарах друг друга каждый из вас знает?

— Шесть, — говорю я.

— Четыре, — говорит Кэт.

— Так, у Кэт все четыре дара воздействую на внешний объект. Это красный кристалл. Он усиливает дары воздействующие на внешние объекты.

— А как сильно кристалл усилит? — спрашивает Кэт.

Василий жмет плечами:

— Как вам сказать. Не особо много. Кристаллы резонируют с дарами, делая более эффективными их взаимодействие с полем Стикса. Но чем больше даров, там слабее резонанс с каждым из них, и тем ниже улучшенная эффективность каждого дара. Можно сказать, чем меньше у иммунного даров, тем эффективнее кристалл. Но по моим прикидкам процент-полтора. Так и кристалл… будет небольшой.

— Заяц, если честно это смахивает обман. Какое-то поле Стикса, резонанс, проценты и прочее. И все за двести горошин!

— Вы, Кэт, ментат. Вы же знаете, что я не лгу.

— Вы, Василий, тоже ментат. И знаете, что сумасшедшие тоже верят в свой бред, — парирует Кэт.

— Мой Оберег действует, в рамках данной теории. Мне это достаточно, — вмешиваюсь я.

— Ты, можешь хоть чувствовать воздействие на тебя даров. А как я пойму, что кристалл действует, что нас не обманывают? Подсунут стекляшку и все, — Кэт недоверчива и упряма.

— Когда кристалл на вас настроиться, вы можете чувствовать резонанс с ним, — пояснил Василий.

— А если ей дать черный кристалл?

— А смысл? Черный кристалл тебе подходит. У тебя часть даров непрерывно работает, вот тебе силы надо экономить. У нее все дары активируется. Лучше им эффективность прокачать.

— Белый?

— Будет только путать. Она скрыт. Попадая под действие поля сенса, кристалл все одно будет реагировать, видит ее сенс или нет. Воздействие ментата? Она и так его чувствует, как может почувствовать воздействие на разум. Просто чувствовать резонанс поля Стикса от даров, для нее это кастрированный функционал. Да и у тебя уже есть такой детектор.

— А есть кристаллы других цветов?

— Есть. Но то, что я предлагаю для вас оптимально, — ответил Василий уклончиво.

Кэт было открыла рот, что бы еще раз высказать сомнение как ментат и как упрямый человек.

— Кэт, не спорь. Это мой подарок тебе.

Кэт молчит, не желая спорить перед чужим, но по глазам видно, она против такого мотовства. Сперва, взлохматят мужчине мозг, а потом сдают назад.

— У тебя очень скептичная спутница, — замечает Василий.

— Когда Кэт можно будет принять жемчужину? — спрашиваю я.

— Хоть сейчас, последний раз жемчуг она принимала больше года назад.

Я достаю две черные жемчужины:

— Какая для нее?

Василий касается каждой.

— Вот эта.

Кэт берет выбранную жемчужину и глотает.

— Мне имеет смысл принимать жемчуг?

Василий берет на минуту мою руку в свои:

— Глотай. Думаю, ее хватит, что бы паразит вновь начал формировать «зародыш» дара, и дал возможность прокачивать остальные дары.

— И он опять будет на нем сидеть?

— Конечно. К счастью, тебе есть необходимость прокачивать свой последний дар. Он очень редкий и ценный.

— Угу, и короткий.

— Это ограничение, которое балансирует его редкость и ценность.

— Да понимаю я уже. И так, как ты намерен закрыть оставшийся долг?

— Ты наймешь Веру.

— Прости, мне показалась, что ты сказал, что я найму Веру?

— Нет, не показалось.

— Тогда я не пойму, когда мне смеяться.

— Сейчас объясню. Она очень сильный «мул», спокойно таскает до трехсот килограмм. Под это дело у нее армированный скелет, который даже молодой рубер сразу не раскрошит. Она достаточно сильна, вынослива и ловка, что бы в рукопашную завалит матерого лотерейщика, и залезть без страховки на десятый этаж. Она не сенс, но у нее очень зоркий взгляд и отличная реакция.

— А еще есть дары?

— Есть. Но это если она тебе их скажет. Молох не зря на нее глаз положил. Она-Дитя Улья.

— И на каких условиях?

— Шесть споранов в день. Из них два спорана на списание долга, два-ей, два-общине. Снаряжение и ее содержание на тебе. И ее тело принадлежит только ей.

Кэт аж поперхнулась:

— Вы бы себя со стороны видели. Как два рабовладельца.

— Не рабовладельца. Барон фон Заяц обсуждает с главой местного племени условия найма кмета[1]. «Мул» так дорого не стоит.

— Она еще и воин.

— Минуту. Кэт?

— Что?

— Мы с тобой партнеры. Ты согласна?

— Полагаешь это необходимым?

— Да. «Мул» и лишний стрелок нам нужен. Шанс найти свежаков у Реки не высок.

— Согласна.

— Три спорана. Два на долг, один-ей.

— Полагаешь это справедливым?

— Да. Когда Молох повесил меня на крест, он хорошо прошелся по моим мозгам. Так хорошо, что мороки, не сразу, но прошли даже через Сферу. Представляешь? И из всех своих людей для закрытия долга ты выбрал Веру. Ты не можешь справиться с дрянью Молоха в мозгах девчонки.

— Не могу. А вот если отправлю с тобой, тот яд, который в ее душе, станет лекарством. Четыре спорана. Два-долг, один-ей, один-общине.

— По рукам.

Мы жмем друг другу руки.

— Остальные условия в силе? — уточняю я.

— Да. Но за дополнительную горошину я буду работать и с дарами Кэт.

— Мы переночуем здесь.

— Хорошо. Завтра утром я пришлю Веру и кристалл.

— Слушай, а почему Вера всегда носит платок на лице?

— Она перед чужими стесняется своих зубов и клыков.

Василий уходит, и сектанты уезжают, а мы лежим, обнявшись в салоне джипа, где разложили задние сиденья.

— Доволен?

— Да.

— Тебе не кажется, что Василий поимел в этой ситуации гораздо больше, чем ты.

— Это оптимальный выход для всех нас из данной неприятной ситуации. Жемчуга уже нет. И у них его не будет примерно никогда. Они бедны как церковные мыши. Мне надо вернуть долг, иметь право прохода и услуги прекрасного знахаря. Если Василий не особо преувеличивает, это хорошее вложение в Веру.

— У нас будут с нею проблемы?

— Не думаю. Василий ей сделает внушение. И будет так делать два раза в месяц. Он будет с ней работать, вытравливая из нее Молоха. А ты ревновать не будешь?

— Нет. Но, если ты трахнешь этого Терминатора, с романтикой между нами будет покончено.

— А если она ударит мена дубиной по голове и утащит в пещеру?

— Не давай ей для этого повода, — бессердечно заявляет Кэт.

Рано утром послышался рокот мотоциклов, и легкого тумана в площадку вышла рослая фигура. Община отправила свое Дитя Улья в Большой Стикс, выдав ей серые джинсы, армейские ботинки, серую рубашку в черную клетку и черную кепку. Две фляги с живчиком и водой, большой почти пустой рюкзак с какими-то инструментами типа шила, толстых игл, мелких ножей, ножниц и прочего, спальник с ковриком, охотничий нож и довольно массивный шестопер с длинным четырехгранным шипом на навершии, вот и все имущество.

60
{"b":"982676","o":1}