Глава 36. Наташа
Мы сидим в своем новом убежище на Волгоградском кластере на краю «черноты», куда снесли набранные в торговом центре продукты, вещи и две надувных лодки. Сейчас время обеда. Вера привычно кашеварит на газовых горелках, в перерывах между помешивания любуясь на черную жемчужину, которая торжественно лежит на небольшом блюдце. Кэт и Шип чистят оружие. Я произвожу дележ трофеев. Шип ничего не скрысил, хотя была возможность, и это хорошо. Сняли мы со все банды рубера одну черную жемчужину, двести семьдесят шесть граммов янтаря, благо хозяйственная Вера приволокла из отдела бытовой техники электронные кухонные весы, одиннадцать гороха и сорок два спорана. Считаю расход: девяносто патронов «семерки» по цене их продажи Жердю-девять споранов, граната подствольника-десять споранов, двадцать патронов «парабеллума»-два спорана.
— Расходы на Моську не считаю, — поясняю я, — Патроны на нее Вера по бартеру на россыпь халявных патронов у своего ксера меняла. И один патрон Марго тоже.
— Эдак ты по миру пойдешь с такой щедротой, — комментирует Кэт.
— Не пойду. Щедрость учтена в наших расходах, как и благотворительность, и внезапные порывы души. Последнее один раз в месяц, — отвечаю я, — Итого двадцать один споран наши расходы.
И отбираю в казну отряда одну горошину и одиннадцать споранов.
Оставшиеся десять гороха и тридцать один споран делились на шесть долей плохо, поэтому я волевым решением округлив за счет доли казны выдал каждому по две горошины и шесть споранов.
— По сорок шесть грамм янтаря каждому, — сообщил я, откладывая девяносто грамм в казну, — В Медвежьем Угле есть возможность с небольшим нарушением закона сдать его по двадцать грамм за горошину.
— Я бы хотела свою долю забрать, — говорит Вера, это понятно у сектантов есть свой варщик.
Кэт берет нитку янтаря, внимательно разглядывая ее, пропуская «бусины» через пальцы, потирая каждую из них большим пальцем:
— Янтарь чуть ниже среднего. Примерно доза из пятнадцати грамм. Надо продавать.
Мне неожиданно приходит голову, что Кэт умеет «варить» спек и поэтому в нем и янтаре разбирается. Надо будет про варку спека у нее уточнить. Сам спек у нас еще есть, сталось от тех муров, что меня завалили.
— Шип?
— Продавайте, — жмет плечами Шип, — Я в этом не разбираюсь.
— В целом, даже не учитывая черную жемчужину, получилось неплохо, — сообщаю я.
— Если не считать, что ты опять свою шею подставлял, — замечает Кэт.
— С чего эти инсинуации? Тебя там не было.
— Я тебя знаю. Рубера ты ловил на себя. Так?
— Нет, — нагло вру я, раззадоривая свою женщину-ментата.
— Вера?
— Заяц-храбрый. И знает, что делает, — отвечает Вера.
— Вот!
— А по мне был излишний риск, — замечает Шип.
— Было бы больше риска, так не рисковать, — отвечаю я, — Зато рубер подставился под Моську и гранату. Вере просто не повезло, пуля не была бронебойной. А выстрел был метким. Ты тоже, рубера и его динамику движения даром «видел», вот и спокойно его завалил. Вообще, я считаю, что Улью понравилось смотреть на мой танец с рубером втроем.
— А кто третий? — удивился Шип.
— Смерть, — отвечает Кэт, — Из этого танца одного танцора выносят лапами вперед.
— Определился с жемчужиной? — спрашиваю я Шипа, что бы сменить тему.
— Да. Записывайте мне долг перед каждым.
Вера вздыхает, она явно хотела употребить первую в своей жизни жемчужину, но Улей распорядился по-своему. Будет тебе еще жемчуг.
Я смотрю на жемчужину, ее энергетическая матрица, не очень подходит энергоструктуре Шипа, это как две детали, которые плохо друг с другом стыкуются:
— Через несколько дней мы вернемся в общину Веры, там примешь жемчужину под присмотром Василия. Она тебе не очень подходит, чтобы глотать ее безопасно.
— Откуда знаешь?
— У меня дар знахаря прорезался.
Кэт надувается, на то, что я ей заранее не сказал.
— Вот под твоим присмотром и приму.
— Шип. Я тебе как знахарь говорю. Дотерпи до Василия. Знахарь я очень слабый, и, если что не смогу помочь. Я только твое превращение в кваза смогу диагностировать.
— Понял.
Кэт тут же прекращает дуться и внимательно смотри на меня:
— Сильно слабый?
— Очень сильно слабый.
Кэт дальше не пристает с вопросами о даре на людях:
— И сегодня мы фактически рисковали ради лодок и пластикового веника. Зачем?
— Очевидно, чтобы переправиться на другой берег.
— Где?
— На севере, переправимся в «черноте» на левый берег.
— Зачем?
— Там должен быть Новосибирский патронный завод. Местные муры там затариваются патронами. Но явно что-то остается, как минимум из гражданских боеприпасов.
— А веник?
— Стаб-тройник расчистить.
— Где?
— Когда найдем, покажу.
— А почему не перейти по мосту? — спрашивает Шип
— Во-первых много тут зараженных бродит. Вот как сегодня. Поэтому нычки в глубине города чистить надо в строго отведенный промежуток времени, то есть на четвертый день после перезагрузки Кемеровского кластера до перезагрузки Волгоградского кластера. Во-вторых, тут летают беспилотники внешников. И с теми и с другими встретиться на мосту мало радости. А в «черноту» ни те, ни другие не лезут…
…В полдень следующего дня мы стоим на границе «черноты» и левобережного части кластера Новосибирска. У нас ушло пять часов обойти по «черноте» три с четвертью кластера, и переправиться через Реку, борясь с течением, правда тут за четверых гребла Вера, девушка сильная, крепкая и выносливая, и тащить по кластеру, который оказался нисколько не гладким и заросшим черными, рассыпающимися в пыль, кустами, лодки и снаряжение, так как сам берег оказался болотистым.
И вот я разглядываю кластер перед нами. С этой стороны поросшее кустами и редкими деревьями почти километровое поле, разрезанное канальчиками, канавами, протокой, и с маленьким неглубоким водохранилищем ТЭЦ. Дальше частная застройка, подходящая прямо к корпусам промзоны, в середине которой и возвышается труба этой ТЭЦ. Насколько я помнил корпуса патронного завода находились примерно в полукилометре за этой трубой.
— Идем? — спрашивает Кэт.
— Нет. Все отменяется.
— Почему?
— Из-за частной застройки. Я забыл, что она тут есть, в этом районе в прошлой жизни был только раза два. Сейчас туда соваться опасно.
— Там уже всех съели.
— Крысы остались.
— Крысы?
— Крысы. Никогда не задумывалась, куда деваются крысы? Тут ведь им должно быть сейчас раздолье. Столько останков. Но почти всех крыс сжирают зараженные. Там пока крыс достаточно, вот разные зараженные на деликатес и заглядывают.
— Ты откуда знаешь?
— Общался, с местными ребятами. В Угле их Падальшика кличут. Вот они и рассказали, чем опасна большая частная застройка даже двухнедельной давности.
— Значит, все зря?
— Почти. Сейчас бросаем лодки здесь и идем по «черноте» вдоль границы кластера. К тем высоткам. Там, прямо с «черноты» при помощи дара Шипа поищем иммунных. Авось кто-то смог больше недели продержаться. А завтра почистим в Волгограде квартиры с гражданским оружием и двигаем в общину Веры. Как раз через восемь дней будет возможность забрать основной хабар.
— А может рискнуть? — спрашивает Шип, — До трубы километра два.
— Там нет ничего, что стоит такого риска, — отвечаю я, — На этом берегу спокойно может бродить элита. И мы еще не укомплектованы оружием, чтобы дать ей уверенный отпор. А до «черноты» далеко будет бежать. Если бы не частная застройка, риск был бы приемлемый, заводские корпуса не самые питательные места. Но крысы заставляют зараженных тут крутиться…
…Как выяснилось, если бодрых зараженных, чем крупнее, тем лучше, Шип отличал от иммунных, благодаря их более ускоренному метаболизмом дыханию и бешеному сердцебиению, то «ползуны» ничем от предположительно свежих иммунных, ослабленных споровым голоданием, вялое сердцебиение, медленное дыхание, не отличались. Проверить данную теорию не было возможности, так как нам в крайних многоэтажках кластера попалось четыре «ползуна» и ни одного иммунного. Шип немного было понервничал по этому поводу, но я его успокоил, объяснив, что сейчас он набирается опыта, привыкая к своему дару. Надо сказать, что каждому ползуну Вера ломала шеи ударом ноги. На вопрос Шипа зачем, ответила, мол, чтобы не мучились и не урчали. Кажется, Шипа немного беспокоила эта дикая смесь гуманизма и практичности у такой юной девушки, как и ее навыки убивать. Стикс еще не обтесал Шипа как нас с Кэт. В качестве утешительного приза случайно нашли в соседней с пустышом квартире карабин MR1[1] с двумя сотнями натовских патронов к нему и оптическим прицелом. Бодрые зараженные на кластере, кстати, тоже имелись, но близко к «черноте» без особой необходимости не подходили, стараясь держаться от нее метрах в ста, что позволяло избегать ненужной конфронтации с ними. Время от времени на пути в «черноте» попадались уже почерневшие трупы. Скорее всего, люди, спасаясь от зараженных, выбегали на нее и погибали уже там, что живо напомнило мне мои первые дни в Стиксе.