— Шип, — кричу я, — Бери пулемет и помоги там.
Шип, что-то отвечает, хватает пулемет и бежит вдоль дороги по левой стороне. Мне что-то кричит раненый Кайман, но я показываю мол, не слышу. Мимо через Сферу прекрасным ангелом смерти в скрыте пробегает Кэт, посылающая мне воздушный поцелуй. Достаю живчик, делаю несколько глотков, осматриваю рану Каймана. Левую руку посекло серьезно, но артерии и мозг не задеты, жить будет.
[1] Эндуро-это мотоцикл для езды по бездорожью, с редкими заездами на асфальт.
[2]Гироскопический кистевой эспандер — тренажёр в форме шара, внутри которого находится ротор, способный вращаться со скоростью до 15 000 оборотов в минуту.
Глава 41. Ландскнехты Улья
Кайман, шипит и глухо материться, сжимая в зубах ремень от автомата. При помощи Ладоней я вытаскиваю поражающие элементы от гранаты АГС из его левой руки, заботливо складывая металлические шарики ему в правую ладонь, и время от времени прикладываясь к «живчику».
— Все, — наконец сообщаю я, перевязывая ему руку, — Рекомендую по глотку «живчика» каждые полчаса, усиленное питание и отдых. Подорожник менять каждые шесть часов. Секс строго воспрещен. И через два дня рука будет как новенькая.
— Спасибо, — хрипит измученный Кайман, даже не реагируя на схему лечения.
Появляется усталый Шип, который сначала разглядывает броневик с убитыми терминаторами, затем подходит к нам, ставя на землю ПКМ[1]. Короб пулемета пуст. Сенс с пулеметом жуткое сочетание.
— Все. Сейчас Злой подранков добивает, — сообщает он.
— Сколько наших осталось?
Шип морщиться:
— Со Злым двое. Еще раненого видел на дороге слева. Им Кэт занимается. И вроде все.
Нас было тридцать, а осталось восемь. Хорошо за шерстью сходили.
— Гандон этот ваш Злой, — заявляет Кайман, и кивая на броневик который нас тут чуть всех и не похоронил, — Это Боксер[2], боевая модульная машина, нам в «учебке» про них рассказывали.
— Это кто гандон? — раздается со стороны Боксера.
Там стоит Злой с перевязанной головой. С ним двое, охранник и рейдер из пассажиров. Сзади появляется Кэт, поддерживающая на плече какого-то мужика. Этот вроде ехал в соседнем автобусе.
— Вот ты и гандон, — сообщает Кайман, поднимаясь, — Под армию нас подставил.
— Ты за своей поганой метлой следи, — начинает заводиться Злой, — Я своих людей почти всех потерял.
— Но ты-то остался, — заявляет Кайман, — В резервном отряде.
— Так, — вмешиваюсь я, — Мужики, мы, что друг в друга стрелять тут будем?
Кайман и Злой меряют друг друга нехорошими взглядами.
— Наверняка не будем, Заяц, — заявляет Кэт.
Злой оглядывается и понимает, что он мало, что в меньшинстве, так еще между двух огней.
— Кайман, помолчи, — затыкаю я парня, который уже было открыл рот, — У Злого есть приказ. Не встреть мы черных тут, конвой мы бы потеряли. Тут все согласились подкалымить добровольно. План был не плох, но не срослось. Уверен, мысли подставлять нас у него не было. Ведь, ты, Злой, не знал, кто к нам сюда едет? И поэтому справедливо доли погибших распределить между выжившими. Так ведь, Злой?
Злой оглядывается. Даже его подчиненному идея явно нравиться.
— Конечно, я так и хотел сказать. А ваш зеленый начал бочку на ровном месте катить, оскорблять…
— Я рад, что мы разобрались, — прерываю я ответный наезд Злого и подходя к нему, — Что дальше?
Тот решает не обострять.
— Дальше, ждем. Примерно через час после нас должна была выйти трофейная команда. И тоже должна тут проходить. Там возьмем людей и транспорт все сгрузить. Сгоняй к грузовикам. Народ успокой.
— Ладно, — тут подходит Кэт, и я говорю тише, что бы было слышно только на троим, — Без обид и кидалова по трофеям?
— А на что обижаться и зачем кидать?
— Ну, одно дело договориться здесь на дороге, другое дело вспоминать на стабе о чем договаривались.
Злой бросает взгляд на Кэт.
— Она в курсе, — говорю, — Что чужаки к засадам готовые ехали.
— Если болтать никто не будет и пытаться заглотнуть еще больше, то договорились и без обид.
— Отлично.
Возвращаемся к Шипу и Кайману.
— Этот урод нас подставил, — кипятится Кайман.
— Кайман, вам с Шипом Кэт говорила не подписываться под эту работу?
Кайман молчит. Как и Шип.
— Кэт, ты им говорила?
— Да.
— А почему ты им это говорила?
— Потому как ты сказал «На хрен Злого».
— А почему я так сказал, Кэт?
— Наверное, ты что-то знал, — жмет плечами умница Кэт, отыгрывая свою роль.
— И что тебе не нравиться, Кайман?
— Все, что тут было, — упрямится он.
— Надо же наемников подставили под молотки! Никогда такого не было и вот опять!
— Ты тоже полез в замес, — огрызается Кайман.
— Ага. А знаешь почему?
— Почему?
— Потому как Шип нам с Кэт торчит двести пятьдесят гороха. Да и ты стрелял моими патронами из моего автомата. И не будь меня, вы бы справились с теми из Боксера, а Шип?
Шип, который успел рассмотреть терминаторов, отрицательно мотает головой:
— Нет.
— А я не завали бы этих терминаторов, если бы Кэт не положила пятерых в кювете. Кстати, спасибо, Кэт.
— Не за что, милый, ведь кто-то должен за вами присматривать.
— Я вам говорил, что люди тут главный расходный материал?
— Мы такие же расходники и для тебя, — заявляет Кайман.
— А вот тут ты глубоко не прав. Я не кормлюсь с войны. Я получаю доходы от сталкерства. Нет, если можно что-то перехватить от возможности не откажусь. Но от тебя мне в первую очередь нужны крепкая спина и сильные ноги. А все остальное… так экология тут такая. Поэтому, закончили верещать и выдохнули. За одного битого двух небитых дают. Живы, с бонусом, и ладно. Но уясните себе, расходники, калымить на стороне, когда не тащите мой груз, я запретить не могу. Однако рекомендую прислушиваться к моим словам и словам Кэт, потому как живые вы нам нужнее. Уяснили?
Оба мрачно кивают.
— И еще. За патроны и гранату заплатите. Ясно?
Снова кивают.
— Кэт, все нормально?
— Все отлично, — улыбается она, значит подвоха от Злого ждать не стоит.
Я делаю шаг к ней, обнимаю, прижимая ее висок к своей щеке:
— Я за тебя волновался.
— А меня чуть инфаркт не хватил, когда ты на броневик полез. Сама убить была готова.
Я целую ее в губы, и топаю в овраг, где бросил байк…
…Фуры и один автобус стояли там же. Второй «пазик» с отказниками свалил обратно в Медвежий Угол. Еще вопрос доедет ли в одиночку. На холме замер последний пикап с пулеметом.
— Все нормально, мужики, — сообщаю я шоферам, курящим около передней фуры, — Отбились.
Те выдыхают, и радостно раскуривают еще по одной. Работа у них еще та. Фура, если что, от кусача, рубера или элиты не уедет, на дороге не развернется, а бросить машину, значит залететь на огромные бабки за груз и технику плюс штраф. Если живым дойдешь. Вот и стоят, курят, ждут.
— Что там? — спрашивает пулеметчик на пикапе.
— Отбились. Наших полегло много. Злой рассчитывает на трофейную команду, которая должна скоро быть. Поэтому ждем.
Пулеметчик кивает. Его оставили тут одного, груз и водил охранять. И хрен знает, что хуже, засада на дороге, или этот одинокий пост на холме.
— Вера, это, Заяц. Прием.
— Это Вера. Прием.
— Возвращаетесь к автобусу. Прием.
— Принято. Прием.
— Отбой.
Вот это воспитание. Сказали спрятаться, спрятались. Хорошую молодежь мы воспитали.
Подкатываю к автобусу:
— Дизель, тут две моих девчонки скоро подойдут. Высокая и светленькая.
— Понял. Там что?
— Не поверишь, на натуральных современных эссэсовцев нарвались.
— А Рельс? — это он про пулеметчика, нанятого им для сопровождения, и тоже поддавшегося на посулы Злого.
— Нет его. Нас там всего восемь осталось.
Дизель витиевато выругался.
— Ты со Злым поговори. Может пулемет и имущество Рельса к тебе отойдет. Ты, получается, ему самый близкий в Улье был…