— Обычно до десяти часов. Еще вопросы?
— Что будет с зараженными? — спрашивает кассирша.
— Они подлежат уничтожению, — народ начинает роптать, — Тихо! Последняя фаза заражения слишком явная, что бы ошибиться. У вас есть только один способ выжить-оказаться иммунным.
— Каковы наши шансы? — спрашивает кассирша.
— Один к пяти, — вру я.
Если верить теории Змей, то на этом кластере они возможно пока почти равны нулю, если рассматривать «черноту» как зону дезинфекции, и споры «иммунного», сюда могли занести только я и мои спутники.
— Еще вопросы? Нет? Кто здесь материально ответственное лицо? — вроде, получается косить под должностное лицо при исполнении, внешники научили.
— Я, — отвечает кассирша.
— Я реквизирую имеющиеся здесь запасы продуктов и воды для дальнейшего распределения среди лиц, находящихся под карантином…
…Вечер. Мы сидим с Шипом во дворе дома, который будет нам жильем на этом кластере до следующей перезагрузки. Я жарю свинину и говядину на нескольких найденных мангалах и импровизированных решетках взятых из печей газовых плит в домах. Шип задумчив и растягивает одну бутылку пива из двух разрешенных. Вне стаба у нас сухой закон. Здесь только легкое послабление. Девушки у нас ушли в баню первыми, и я сижу так, что бы сама баня не попадал в Сферу. Глупость конечно, но наша жизнь состоит из маленьких условностей, ограничений и запретов, которые и делают нас людьми.
Иммунных среди местных не оказалось, теперь они лежали в подсобке заправочной станции, накрытые простынями, превратив здание в склеп. До креста килдингов я так к мертвецам со своего кластера не относился, просто утилизируя их в «черноте». Теперь только освежеванные остатки туш и трупы переродившихся собак туда привычно выкинул.
— О чем, думаешь?
— Да, так, — отвечает Шип.
— Дай угадаю, что и как ты думаешь. Раньше ты был частью чего-то большего, чем один человек, или даже весь народ, частью чего-то возвышенного и страшного, чего-то, чем были твой отец и дед. Ты знал, где-свои, где-чужие. Служил высокой и великой идеи, не сомневаясь в ней, но, не забывая и о куске хлеба с маслом для себя. Потом стал инвалидом. Нет, сила, частью которой ты был, тебя не забыла. Но ты стал неудобным героем. Герои должны быть примером. Стройные, сильные, мужественные, несгибаемые, улыбающиеся, в сверкающих красивых орденах, медалях и мундирах. Без разницы, живой такой герой или мертвый. Иногда мертвый герой даже лучше. Он не сопьется, не наблюет на куртаге[6], не набьет морду начальству, не совершит преступление, не будет орать «где вы твари были, когда я кровь проливал», его биографию можно подретушировать и отредактировать, долепить образ до идеального воспоминаниями благодарных современников. А глядя на тебя можно было задаться вопросом, стоит оно того? Ты не вдохновлял на подвиг, на превозмогание. Ведь только тот, кто видел истинный лик войны, как последний довод королей, знает и о ее темной стороне. А остальные об этом не задумываются, пока сами не увидят этот оскал или ошметки героев. Ты был инвалидом, и вокруг тебя была темнота и забвение. Здесь у тебя появился шанс вырваться из темноты, ты снова стал здоровым… и стал мародером на дозах бессмертия из споранов. Ведь мы убийцы и мародеры. Я хладнокровно застрелил восемь человек и сейчас мирно жарю мясо, Кэт выкинула из этого дома вещи еще живых хозяев, отобрав в других домах что нужно для комфортной жизни, а Вера перерезала всю скотину. Обе сейчас вернутся из бани, спокойно поужинают этим же мясом, мы выпьем пива и пойдем спать.
Шип мрачнеет, видно я все же угадал, если не все, то многое, но молчит.
— Ты сейчас не вполне еще понимаешь, куда попал. То, что было сегодня, это так, пикник на лужайке. Сегодня выбраковка зараженных была быстрой и чистой. Кровь, кишки и ошметки мяса с костями ждут нас завтра на Восьмерке. Дам тебе совет как свежаку. Помни, что самое страшное что есть в Стиксе, это воля. Она обрушивается на человека, и вседозволенностью ломает его. Мораль, совесть, запреты, социальные связи, все, что делает человека человеком, все рвется. Остается я, я и только я. И война всех против всех. И в этом суть Стикса. Каждый из нас уникален и все мы такие ужасно одинаковые.
— Зачем это все?
— Это тайна Стикса. Пока просто врастай в Улей. Стикс нас постоянно хочет сломать под себя, а Улей… Улей-это путь, который рано или поздно здесь найдет не сломанный и не съеденный…
[1] Домостро́й (полное название — Книга, называемая «Домострой», содержащая в себе полезные сведения, поучения и наставления всякому христианину — мужу, и жене, и детям, и слугам, и служанкам) — памятник русской литературы XVI века, являющийся сборником правил, советов и наставлений по всем направлениям жизни человека и семьи, включая общественные, семейные, хозяйственные и религиозные вопросы. По современным меркам крайне реакционное и не толерантное.
[2] Коробов Герман Александрович (16.06.1913- 27.12.2006) — советский инженер-конструктор тульского Центрального конструкторско-исследовательского бюро спортивного и охотничьего оружия (ЦКИБ СОО). В нашей реальности автоматы серии ТКБ-454 и ТКБ-517 разрабатывались для конкурса как альтернатива АК-47 и АКМ соответственно.
[3] ГП-34-40-мм подствольный гранатомёт.
[4] ВОГ-25-40 мм осколочная граната для использования в подствольных гранатомётах стрелкового оружия.
[5] ВКО-25-40-мм кумулятивная граната для использования в подствольных гранатомётах стрелкового оружия, станковых гранатомётах и пусковых мортирках бронетехники. Позволяет поражать до 200 мм гомогенной брони или 400 мм бетона.
[6] Куртаг (устар.) — прием, приемный день в царском дворце.
Глава 35. Слоны в лавке
…Я просыпаюсь от того, что что-то поменялось. Некоторое время лежу, пытаясь понять, что меня разбудило. Рядом мирно сопит Кэт. В соседней проходной комнате, обняв Моську, дрыхнет Вера. За стенкой в третьей комнате в беспокойном сне лежит Шип. Тихо в доме, за стенами дома в Сфере никого. Потом я понимаю, что мир внутри Сферы дополнился новыми цветами, оттенками и красками. Я вижу, как бьются сердца моих товарищей, ток их крови по венам и артериям, работу легких и прочих органов. Это я видел и раньше. А еще я вижу пронизывающие их невидимые энергетические структуры паразита, которые сплетаются странными узорами внутри человеческих тел, засекаю электрические импульсы нервных клеток мозга и рецепторов, ощущаю циркуляцию того, чего за не имеем лучшего термина, считаю жизненной энергией. И я вижу их дары. Они разные и форма моего их восприятия разная.
Да, я получил дар знахаря. Но сразу ставлю себе диагноз. С перекосом. Своей гранью дара ответственной за лечение я могу только маленький порез на весь запас сил затянуть. И эту грань, как и грани, отвечающие за обезболивание, регенерацию органов, реанимированние, детоксикацию, прокачку или глушение даров и возможность негативно воздействовать на энергоструктуру пациента, придется долго и нудно и практически безуспешно развивать. В этой части дар знахаря у меня не слабый, а хилый, или даже ничтожный. Что мне досталось? Выпуклая грань диагностики усиленная Сферой и Картой. Я вижу работу Рыжей и Василия со моим дарами и дарами Кэт. И как знахарь не доволен. Нет, работа проведена добросовестная. Но как говориться «Коллектив большой, народ квалифицированный, работа проделана большая, у меня лично сомнений нет-это дело так не пойдёт»[1]. Если проводит аналогии, что Рыжая-хороший, а Василий-отличный, хирурги. Только они ставят диагноз как бы щупая аппендицит пальцами через кожу, а я УЗИ, рентген и МРТ в одном флаконе. Они не понимают и не знают, что у развитого иммунного есть якорный дар и не видят его. А якорный дар может казаться не развиваемым, и его прокачка бессмысленна. Якорный дар это как фундамент дома. Чем он мощнее, тем выше и толще стены из даров-кирпичиков.
Я вижу свои дары. Мой якорный дар самый первый-энергоструктура. Выглядит он как золотая пружина, покрытая черной паутиной второго дара-симбионта. Черная паутина, оплетая пружину снаружи, и изнутри, где и находиться Карман, расходиться в стороны превращаясь в тончайшие серые иглы, образующие как бы колючую сферу, и серые «иглы» являться именно моим третьим даром Сферой. Карта выглядит как прозрачная светло-серая паутина, заполняющая просветы между серыми «иглами», делая анализ реальности внутри Сферы более подробным, с большим количеством слоев и так сказать «разрешением». Голубые огоньки телекинеза-четвертого дара, оранжевые-телепорта, и зеленого-знахаря пробегают по паутине Карты от центра к внешней поверхности Сферы. Я осознаю, что если бы не энергоструктура, Коготь никогда бы не стал моим симбионтом, более того, скорее всего, он бы меня просто сожрал бы как рак, или превратил в чудовище. Сфера-это его прежняя генетическая память, память существа, которое так осязало не на жалкие десять метров, а на сотни. Карта, побочное развитие, связанное с необходимостью пропустить в себя информационный поток Сферы. А Ладони и Телепорт как следствие развития Карты и специфики моего паразита-симбионта косплеящего толи хомяка толи курицу-наседку. А еще я понимаю, что Ладонями я могу действовать в пределах всей Сферы. Но каждый сантиметр к радиусу действия дара без укрепления и увеличения энергоструктуры, будет сопровождаться чудовищным расходом сил и ресурсов. Тоже касается телепорта в части телепортируемой массы, радиуса Сферы и вместимости Кармана, который «находиться» внутри «пружины» энергоструктуры. Качая энергоструктуру, у меня будет возможность эффективнее качать эти дары горохом. Там же внутри золотой пружины, вижу зеленый огонек «зародыша» нового дара. Красная жемчужина зашла хорошо. Да и на даре знахаря паразит сильно «сэкономил», урезав почти все его грани до нуля, прокачав грань диагноста почти до максимума благодаря мощному влиянию «модификаторов» Карты и Сферы.