Срываю пластиковую обертку, и вонзаю кончик штопора в пробку.
— Но в тот момент, когда ее я встретил, она сбежала от муров, оторвав бошки наиболее отвратным персонажам.
Чмок! Пробка выходит из горлышка, а я достаю из сумки два бокала.
— Убей я ее тогда, то в Улье одним трупом, которых здесь и так до хера, стало бы больше, и одним человеком, способным исправить хоть что-то в этом ебаном мире, меньше.
— Откуда вино? — спрашивает Кэт, явно думая о другом, и я чувствую ее эмоции благодарности и успокоения.
— Там есть винный бутик. Бокалы чистый хрусталь, — наливаю вино, — Держи.
— Спасибо.
— А оправдание как дырка в жопе. Есть у каждого. Поэтому, когда они встречаются у нас на пути, жертв там искать уже поздно. Свой выбор они сделали. И во время боя пленных не берут. Но если мы встретим кого-то, как та девушка, шанс сказать будет у каждого.
Я наливаю себе бокал.
— А что отмечаем?
— Поминаем. Всех, кто сгинул в мясорубке под этими звездами.
Мы выпиваем вина, и сидим, прижавшись друг другу под толстым шерстяным пледом, который, как и подушки, я прихватил в торговом центре, и глядим на звезды.
— Там кажется лотерейщик на стоянке, — наконец шепчет Кэт.
— Он тебе мешает?
— Да.
Я вздыхаю и убираю руку с пледом с нее, укутываясь поплотнее.
— Я?
— Ну, я стрелок так себе.
Кэт, вскидывает свой карабин. Прицеливается. Щелк! Перезаряжает оружие новым магазином, загоняет недостающий патрон в початый, убирает магазин, откладывает карабин.
Я снова обнимаю ее, накрывая пледом.
— И долго мы будем сидеть здесь?
— До утра. Мы будем смотреть на звезды, обниматься и ждать рассвета.
Кэт заполняет романтика, и я добавляю:
— И в темноте хабар искать не надо.
— Заяц!-шепчет она, пихая меня в бок.
— Что Заяц? У Звона есть в продаже отличный, но дорогой дрон…
Глава 61. Хлеб насущный
Казну секты Молох потратить не смог и бросился в погоню за флэшкой. Нам с Кэт досталось сто шесть горошин и двести девяносто три спорана. Жемчуга обнаружено не было. Видно Молох все вкладывал в себя и в своих прихлебателей. Еще на шестьдесят три горошины сдали имущество сектантов. Благо нам по наследству достался и УАЗ Шпунта для перевозки трофеев. Имущество мы продали Жердю, который вопросов лишних не задавал, сделав вид, что появление Киски, а затем горы барахла, никак не связаны, принял все вещи и был доволен своими будущими барышами. Только уважения у торговца прибавилось. Все-таки по количеству трофеев можно было понять, что где-то на просторах Стикса сгинул какой-то неизвестный и немаленький отряд у которого явно были терки с нами.
Незапланированная встреча с Молохом поломала планы праздничного ужина. За то короткое время прошедшее от сдачи хабара Жердю до моей встречи со Шпунтом часть нашего отряда была занята. Шип смастерил ленту «шахида» из шести гранат, согласно требований заказчика, то есть меня, а Кэт пристреляла тепловизионный прицел к карабину. Я же скупил все карты прилегающих кластеров. Время встречи со Шпунтом было выбрано не просто так. Каким бы отморозком не был сектант, а ехать ночью было опасно. Придя к нему в шесть вечера, я получал понимание, находиться ли Молох и его секта примерно в трех часах езды, или они забились куда подальше.
Дар, который связал меня и Кэт, действительно действовал как я и предполагал. Она знала направление и примерное расстояние до меня. То есть, за возможность сопротивляться ментальному воздействию я получал на себя метку, которую, правда, чем дольше она на мне висела, тем легче мог ее сбросить. Смахивало конечно больше на проклятие. Но учитывая, что Кэт и так была ментатом, эмоциональную телепатию с ней я воспринимал философски. Поэтому имея на руках карты кластеров, зная, что мы передвигаемся со Шпунтом на машине, Кэт могла более или менее точно определять, где я.
Кроме того, благодаря нашей связи, моя побудка по прибытию, была для нее сигналом, что надо бросать Гепарда и двигаться пешком, чтобы не нарваться на секреты сектантов. А дальше для нее под скрытом и с тепловизором все было делом техники. Кэт уже была опытным рейдером и бойцом.
В общем, праздничный ужин удалось организовать только на следующий вечер по возращению в стаб. И я впервые с момента попадания в Стикс нажрался в дымину, и добрался до номера при помощи Кэт.
Сейчас я еще сплю и в Сфере вижу, как Кэт уже проснулась и, стоя у раковины в трусиках и майке, чистит зубы.
— Привет.
— С добрым утром.
— Я вчера слегка перебрал. Но хочу сразу сказать, я не такой.
Она смеется:
— Я знаю. Я все чувствовала. Как тебе было хорошо. Особенно чувство свободы.
— Теперь меня почти ничего тут не держит.
— Почти?
— Ну хочется, все-таки, запустить исследование.
Она неопределенно хмыкает. Чувствую скепсис.
— Ты как к Вере относишься?
— Очень хорошо. Она надежный товарищ. Без явных закидонов и тараканов. Умелый рейдер и хороший боец.
— То есть, если она будет с нами ты не против?
— Нет. Я только причины вопроса не понимаю.
— Придется с Василием договориться ее отпустить. Одно дело, что по контракту она ходит по округе. Другое дело уехать на год.
— А разве это не подразумевается?
— Нет, Кэт, не подразумевается. Есть долг. Долг Вера отрабатывает таская хабар с Реки. Мы это имели ввиду, когда договаривались.
— Продолжай.
Я вытаскиваю из Кармана ожерелье Молоха: две красных и четыре черных Слезы, размер каждого кристалла больше среднего:
— За ожерелье я у Деда смогу выменять от двух до трех «чернушек». А можем заплатить ими Василию. Ну, или частью. Тебе какая красная нравиться?
Кэт, сплевывает в раковину белую пену, подходит ко мне, разглядывая камни:
— Обе.
— Разумно, — практичность Кэт мне нравится.
Я снимаю красные кристаллы и отдаю их Кэт. Та положив их на стол, возвращается к чистке зубов.
— Остальное отдадим Василию с обязательным условием, что один кристалл достанется Вере.
— Хорошо.
— И оплату общины скосим. Василий и так обдирает Веру как липку.
— Может она копит?
— Ничего она не копит. А то, что у нее останется, спускает на патроны для своих револьверов и на своих Мосек.
— Я думала ты их на жемчуг у Деда сменяешь.
— Люди стоят дороже. Они прикрывают наши спины.
— Эта да. А кроме того, у тебя есть Костя, великий хранитель.
— Очень смешно.
Я таки скормил Косте черную жемчужину. И надо сказать, Константин распорядился ею крайне эгоистично. На все попытки как-то прикрутить к нему энергетический слепок дара Кэт не реагировал. Хотя у меня и были сомнения, что удерживание энергетического слепка в уме, и попытка его транслировать Косте, пропуская через слепок жизненную энергию, является надлежащим способом коммуникации. Но это полбеды. Этот кусок биомассы, все-таки дар активировал. Теперь полсантиметра его скорлупы по твердости не уступали стали, причем, как я полагаю, не хилой такой толщины. Жрало это у меня энергии немного, благо Костя был маленьким, с яйцо «киндер сюрприза», но этот гад закуклился, употреблял только мою энергию, от пожирания яиц отказался, и думал, хотя конечно он не думал, не было мозгов, точнее были, но не много, что самое важное у нас, он, то есть споровый мешок, в безопасности. Этакий зараженный желудочно удовлетворенный полностью. Зачем я таскал в Кармане этого нахлебника, зажавшего ценный ресурс?
Сперва я и думал изъять у Константина жемчуг. Встал вопрос как. Самый простой способ перекрыть ему жизненную энергию и дождаться, когда он сдохнет. Правда, внутри у Кости было достаточно биогеля, чтобы продержаться какое-то время, благо кислород ему либо не требовался, либо ему хватал того, что попадало в Карман. Поступить так с Костей было пошло, тупо и не оригинально. Плюс дохлый Костя мог испортить жемчуг. И уже две недели я изучал неглубокий внутренний мир Кости, пытаясь подавить дар этого паразита. Как не странно, пока я не преуспел. Видно, как у знахаря, возможность подавлять или отключать дары иммунных заложена в мои умения. Дары зараженных, получаемые от жемчуга, пока мне были не по-зубам. Другой принцип, а жемчуг-как процессор оказался защищен от «взлома». Но я оптимизма не терял, посвящая Косте и взлому его дара около часа в день.