— Пожарный щит! Там есть топор и багор, — подал я идею.
Мы уже направились обратно, как со стороны заправки послышались хлопки и народ начал выбегать из кафе.
— Он Клавку убил!-пожаловалась девчонка Виталию.
— Кто?
— Этот джипарь. Она заурчала, и он ее положил!
Еще выстрелы.
Через окно кафе было видно, как мажор занял оборону за прилавком, загнав свою подружку в подсобку за кассой. Сейчас стрелял мажор в связанную зараженную.
— Эй, парень!
— Не подходи! Завалю!
— Там ведь вся вода!-крикнул Виталий.
— А мне что до того? Вы все заражены и покойники!
Видно с мозгами у мажора тоже плохо стало.
— А ты, стало быть, здоровый?
В ответ мажор выстрелил через стекло. Промахнулся, но народ прыснул во все стороны.
— Тут же заправка, дебил, — проорал я, — Куда стреляешь?
Еще выстрел.
— Что будем делать? — спрашивает Виталий, — Там вода и хоть какая-то еда. Ему еще придет в голову завалить нас превентивно так сказать.
— Черный ход есть?
— Вроде должен быть.
Прихватив с пожарного щита топор, мы обошли кафе сзади.
Там имелась металлическая дверь. Такую с наскока не вскрыть.
Еще хлопки из кафе. Бежим обратно. Мажора за прилавком не видать. Врываемся в кафе. Слышно хрипы, бульканье и урчанье. За прилавком подружка, навалившись сзади на своего хахаля, обгрызает ему шею сбоку. Тот хрипит, безуспешно пытаясь сбросить ее с себя, но продолжает терять кровь и силы.
Отодвинув растерявшегося Виталия, одним ударом проламывая монтировкой затылок зараженной. Мажор пытается встать, но сипит от боли. Это я наступил на его руку с пистолетом. Отбираю оружие, забираю запасной магазин, меняю магазин на полный.
— Что делать-то?
— Ничего, с такой раной он не жилец.
— Так просто бросим?
— Могу его пристрелить.
— Леха, ты чего? Совсем озверел?
— Если бы. Глянь, что на улице.
Митрич, очкарик, мужик и женщина уже в ступоре. С минуты на минуту заурчат.
— Отойдите от них, — кричу я.
Девушка и укушенный, быстро отходят к входу в кафе. А вот любительница Чубайса, замешкалась, растерявшись, не решаясь вернуться в помещение, где уже четыре покойника. Вот Митрич очнулся и к ней, урча, потянулся, однако потерял равновесие, шлепнулся, но ухватил за ногу.
Баба заорала, привлекая внимание остальных свежезараженных. Оставшаяся тройка «просыпается», вцепляется в свою жертву и валит на землю. Туда же в общую кучу за своей долей ползет Митрич. Девчонка визжит глядя на то, как человека съедают живьем, а укушенный от ужаса просто бежит в чистое поле кластера, куда глаза глядят.
Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Зараженные в Сфере, и я стреляю без промаха. Что-то пошло не так. Представлю, какой ад и хаос твориться в населенных пунктах. Нет, я как бы догадывался. Но даже такое небольшое количество людей. И такое. Это фиаско, братан.
Выжившие потрясенно молчат.
— Ты их всех убил!- говорит девушка.
— Они уже были зараженными. Это уже не люди.
Хлоп. Еще одна пуля в висок стороннице биозаговора, которую не успели загрызть, и теперь она, урча, вцепилась в Митрича.
А Виталий, оказывается, не просто так молчит. Он в ступоре. Хлоп. Он валиться с дыркой в месте правого глаза, забрызгивая девушку кровью. В той как будто что-то ломается, она падает на колени, начиная плакать, поскуливая как щенок.
Я ухожу в кафе, возвращаюсь с бутылкой воды и салфетками, и, задрав лицо девушки за подбородок вверх, начинаю стирать слезы и кровь.
— Не надо меня бояться.
— Кто ты? — спрашивает, всхлипывая, она.
— Ты о чем?
— Не было никакой машины. Ты солгал.
— С чего ты так решила?
— У тебя на плечах следы от лямок рюкзака. И ты пришел с черной земли.
Я смотрю на куртку. А ведь точно. Мелкая пыль «черноты» оседала на куртку, вот и стался след. Маленькое различие в тонах. Какая глазастая и сообразительная.
— И только?
— Ты не местный. Ты не знаешь, что этот дом нашего главы.
— Ну и что?
— Одет ты просто. Значит, передвигаться можешь только с подорожной.
— Я забыл ее в барсетке.
— А какой номер твоей подорожной?
Вот тут она поймала. Как шпиона на проверке документов. Специфика мира.
Я увожу ее к скамейке, делюсь батончиком, и коротко рассказываю о Стиксе.
— Я иммунная?
— Скорее всего, нет, — говорю я почти правду.
Она беззвучно начинает плакать.
— Я не хочу умирать!
Я молчу, что тут скажешь.
— У меня есть возможность стать иммунной при следующей перезагрузке?
— Она есть всегда, — твердо отвечаю я, глядя как с поля в нашу сторону бредет уже обращенный укушенный.
Ты уймись, уймись, тоска, у меня в груди,
Это только присказка, сказка-впереди,
Ты уймись, уймись, тоска, душу мне не рань,
Раз уж это присказка, значит дело дрянь![3]
[1]Обыгрывается термин «герметичный детектив», сюжет которого подразумевает, что его герои: убитый, убийца, сыщик и другие — оказываются заперты в ограниченном пространстве, а когда происходит преступление, они тут же становятся подозреваемыми.
[2] ФСК-Федеральная служба контрразведки. В нашей реальности пришла на замену КГБ России. С 14.09.1996 переименована в ФСБ.
[3] Лукоморья больше нет. В.Высоцкий.
Глава 14. Свежаки
Я сижу и наблюдаю за двумя свежаками. Восьмерка перезагрузилась уж как дня три-четыре, местные уже обратились, и на восемь пяти-девятиэтажных домов было двое выживших. Один здоровый лысый мужик лет сорока, с натуральным ломом в руках, просто ужасным оружием против довольно медлительных «пустышей». Вторая, худощавая подтянутая женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой снежно-белых волос, вооруженная толи саблей, толи шашкой. Одеты по-городскому: джинсы, куртки, перчатки. Эти двое довольно шустро разнесли группу из пяти «пустышей» около двухэтажного здания, в котором располагался продуктовый магазин и нырнули внутрь. Свежаки, хотя и крутые. Не знают, что «пустыши» против уже морального готового к хватке с ними вооруженного человека, кроме большого количества, опасны именно своим урчанием, привлекая более развитых особей.
Я не ошибся. Молодой лотерейщик, перебежав дорогу, явился на обед, откликнувшись на зов. Сразу в магазин он не полез, притаившись за его углом. Прицелился. Короткая очередь с метров с шестидесяти. Монстр готов. Свежаки слышат хлопки выстрелов с улицы, но из магазина не показываются. Затихарились, ай, молодцы. Я перезаряжаю оружие и ожидаю новых гостей. Проходит минут десять. Никого. Скорее всего, выстрелы калаша с ПМС не сильно дальше действия радиуса урчания зараженных.
Подхожу к лотерейщику и забираю два спорана. Видно совсем недавно эволюционировал.
— Эй, выходите. Я знаю, что вы в магазине. Нам надо отсюда надо убираться. На выстрелы могу сбежаться еще…
…Дашу я похоронил на Вышке вместе с Михалычем. Иногда, в тяжелых ситуациях людям требуется или стрежень внутри себя, что бы сильно не согнуться, или какая-то опора в виде веры или надежды, что бы не упасть, или якорь, что бы «кукушка» не улетела. Михалыч был моим якорем. Там на Вышке, когда я сидел и разговаривал с Дашей, я окончательно принял Улей, но не Стикс. Стикс-это жестокая, явно искусственная система, или с бесчеловечной и безумной целью, или просто в настоящее время сломанная и идущая в разнос. А Улей, Улей это просто жизнь, приспособившаяся к существованию здесь. Я дал Даше слово, постараться спасти следующую ее копию. А потом, ударом Когтя в сердце убил, уже начавшую урчать зараженную. В помощи Михалыча я больше не нуждался, пусть он станет якорем в Улье для девушки, которая в Прекрасной России Чубайса могла стать только дояркой на ферме. Остальных, включая сожравшего своего напарника, зараженного алабая, я загрузил в джип и «газель», зафиксировал педаль газа, и отправил их друг за другом в «черноту», где они заглохли через минуту, отъехав от кластера не больше километра. Сам за руль не полез, представив как двигатель внутреннего сгорания «высосет» мена за секунду работы на «черноте».